Chapter I: The story has begun

Семья Блэк всегда любила и умела привлекать к себе внимание, пользуясь своим влиянием и древностью рода. Пожалуй, мало кто так сильно гордился своим происхождением, мало кто готов с ними был потягаться в этом деле. Надо ли говорить, что рождение первенца в семье Поллукса Блэка и Ирмы, урожденной Крэб, было преподнесено общественности как одно из главных событий года? Увы, но первой родилась дочь, а не сын, которого так хотел Поллукс, но это не помешало организовать грандиозный прием с кучей подарков и поздравлений для ребёнка, который только появился на свет.

Спустя семь лет появился Альфард, но и он не смог стать наследником из-за врождённой болезни. Это смягчило настроение отца семейства, делая из дочери не неудачную попытку, а любимицу. Столько, сколько баловали Вальбургу, наверное, не баловали никого из детей семьи Блэк, её учили тому, что этот мир ей обязан.

Обязан по праву крови, рождения и рода, потому что она Блэк, потому что она лучше других, красивее других и достойна только лучшего. Подобное воспитание и природная склонность верить похвале на слово сделали свое дело, превратив девочку в капризную и избалованную куклу своей матушки. Её таскали по приемам с самого детства - милая девочка в красивом платье, неизменно собиравшая улыбки и восхищенные возгласы взрослых, для которых это был всего лишь способ польстить семейству Блэк, но Вэл воспринимала все на свой счет, считая, что она действительно такая.

Рождение третьего ребёнка в их семье стало неприятной неожиданностью для девочки. Если Альфард был для неё уже злом неизбежным, но которому она могла диктовать свои условия за счет права старшинства, то младший, Сигнус, был... Лишним. Она сразу поняла, что внимания ему уделяют слишком много, а ей - слишком мало. Вдобавок и Альфарад начал проявлять характер, все меньше и меньше реагируя на требования сестры. Какое-то время в ход ещё шли по-женски коварные шантажи, а потом и это перестало работать.

Вальбурге оставалось только адаптироваться, иной раз пренебрегая сиюминутными желаниями, чтобы добиться чего-то действительно важного. Подобная точка зрения стала вырабатывать в ней привычку делать все с подвывертом, пытаться манипулировать уже не непосредственно прямыми указаниями, а через третьих лиц, через встраивание собственных идей другим так, чтобы они считали их уже своими.

В положенном возрасте она поджимала губки и очень неодобрительно смотрела на разношерстную толпу на платформе девять и три четверти, провожаемая всем семейством в Хогвартс. Воспитанная на идее собственного величия и чистоты крови, она уже в возрасте 11 лет недоумевала, почему она должна будет жить в одном замке с всякими маггловскими детишками, которые даже разговаривать правильно не умеют, у каждого дикий акцент, выдающий плебейское происхождение.

Во время церемонии распределения произошел небольшой казус: перед Вэл Распределяющую Шляпу одевал какой-то магглорожденный мальчик, что привело её в дикий ужас. Она просто отказывалась одевать после него Шляпу, опасаясь подцепить блох или ещё какую-нибудь гадость, тем более, что она Блэк, разве она может оказаться где-то, кроме как на Слизерине? Шляпу одеть её все же уговорили, а факультет оказался и правда Слизерин, но факт имел место быть.

Попадание на змеиный факультет её несколько успокоил - она была среди таких же как она, среди лучших волшебников, среди тех, кто разделял её взгляды.
На следующий год, когда она отправилась в школу уже с Альфардом, то небрежно комментировала некоторые моменты из ожидающей брата учебы. Сама она училась достаточно хорошо, хотя и не считала многие предметы настолько необходимыми, чтобы заниматься сверх меры. Однако на зельеварении, травологии и заклинаниях она была очень внимательна. Полеты у неё не задались сразу - ей и смотреть то квиддич было скучновато, а уж о том, чтобы самой висеть на метле, она и думать не хотела, но необходимый зачет сдала, сверля преподавателя уничтожающим взглядом.

В ее 15 лет начались разговоры о помолвке. Не то, чтобы Вальбургу интересовало замужество, но это не вызывало в ней ужаса. Она верила, что отец подберет для нее прекрасную пару, сама в это время грезила Гриндевальдом настолько, что даже написала ему пару весьма темпераментных писем, полных негодования, что его идеи не правят миром. Впрочем, сова была благополучно перехвачена отцом, после чего юную леди ждал очень неприятный разговор с такими уже понятными и набившими оскомину словами "долг", " честь", "достоинство" - в те годы Вэл желала быть среди тех, кто меняет мир здесь и сейчас. В ней кипели кровь и скука от однообразия распорядка жизни и расписания в Хогвартсе.

Поллукс решил остудить пыл дочери помолвкой с Орионом Блэком. В тот вечер Вэл долго и яростно пыталась объяснить, что единственное, почему она не считает предложенную кандидатуру убогой, это его пренадлежность к семье Блэк. Она никак не могла взять в голову, почему ей выбрали того, кто был смешным и несуразным мальчишкой, который был младше нее на четыре года.
Отца ее аргументы, крики и попытки шантажа не впечатлили. Вэл не нашла понимания ни в ком кроме, как ни странно, того нелепого мальчишки, которого ей прочили в мужья. Предстоящая помолвка пугала и возмущала их в равной степени, став внезапной точкой примирения.

Впрочем, у Вэл было время. И это время рна использовала, чтобы поступить на стажировку на уровень I Министерства магии. Здесь никто не собирался сделать что-либо по одному ее взгляду. Вальбурге пришлось задавить в себе пару истерик и перестать быть избалованной капризной прицессой магического мира - амбиции требовали роста, а не ленивого снисхождения при упоминании фамилии. Это было неприемлемо для Блэк. Кроме того, она желала власти и признания. Все вместе выковывало из ее взрывного характера нечто новое, куда более опасное.

Помолвка окончательно припечатала на ней фамилию Блэк, подарила дом на Гриммо 12 в Лондоне и еще несколько лет, пока Орион продолжал обучение в Европе. Эти несколько лет познакомили Вальбургу с понятием Страх.

Искусные чары скрывали дом от магглов и их игрушек, но невозможно было не замечать войну вокруг. Невозможно было игнорировать, что те играюче косят жизни не глядя на род, возраст и принадлежность к их миру. Это была их война, их оружие. Отчего же тогда руки дрожали у нее? Почему умирали волшебники?
В те годы Вэл осознала две вещи: то, что магглы опасны, и то, что война не разбирает имен. Страшно было подумать, что какой-то магглорожденный волшебник сможет начинить их оружие магией, разворотив мир полностью.

В 1956 году, после возвращения Ориона, состоялась роскошная свадьба. Вэл с удивлением смотрела на него и не узнавала несуразного мальчишку; Поллукс беззлобно шутил над дочерью. Четыре года разницы, наконец-то, перестали быть пропастью.

Это была прекрасная пора влюбленности в собственного мужа, усердной работы, благодаря которой она постепенно начинала подниматься по карьерной лестнице. И никаких забот.

Заботы пришли с первенцем. Сириус родился в грозу, сразу же став наследником всего рода Блэк и гордостью Вэл.
Она изящно посмеивалась нал Друэллой: пусть не она сама, но её сын станет всем для рода Блэк.
Сильный и активный мальчик с самого начала обладал жутким своеволием, доводя до белого каления нянек. Вальбургу это умиляло: она видела в этом лидерские черты, а еще - себя в детстве. Поэтому, возможно, позволяла ему многое. Очень многое.
В 61 году у них появляется еще мальчик - Регулус. Регулус слабее здоровьем, требует больше внимания, но Вэл любит обоих сыновей. Ей кажется, что любит в равной степени; дом на Гриммо трясется то от ледяной ярости матери после очередной проделки, то от огненного свободолюбия сына. Регулус как будто в тени. Не поэтому ли он такой бледный? Орион знает, сколько сил у Вэл уходит, чтобы не сорваться в ужасный скандал.

Сириус продолжает испытывать ее терпение на каждом шагу - факультет, друзья, работа... Он грезит какими-то мечтами, во многом похожими на те, которыми дышала в свое время Вэл, но не видит дальше собственного носа. Воображает себя рыцарем и бунтарем, но не видит, насколько он жесток к тем, кого считает слабее, кого не назначил с высоты своего великодушия друзьями. Вэл становится бледнее всякий раз, когда слышит о новых затеях старшего сына.

Вэл в отчаянии обращается к младшему - он во всем больше подходит на роль надежды рода Блэк, но нет в нем, кажется, того огня... Вэл сжимает кулак до побледневших костяшек - ее прекрасные мальчики, ее гордость и слабость так отчаянно рвутся к войне, в которой нет ни веселья, ни величия. Они будто бы две половины одного целого: одному всю страсть, другому - здравомыслие.
Орион знает, как ее раздражает этот габелен с фамильным древом, на котором сажа от всего этого огня.

Отредактировано Walburga Black (2025-10-07 14:46:07)