Фрэнк всегда любил вдаваться в подробности тех тем, которые были ему интересны. Тихонько подталкивал к нужным деталям и задавал наводящие вопросы, склоняя собеседника в нужное русло диалога. Сайрус, попадаясь редкими вечерами на подобные уловки сына, всегда шутил, что в этом есть что-то профессиональное. Собственно, так и должно было быть. Лонгботтомы - это про львиную отвагу, доблесть, про внимание к деталям и про безапелляционное служение закону; и не важно, как сильно будет шататься внешний мир и как зыбко будет равновесие силы, Лонгботтомы всегда на передовой солдатской шеренги, имя которой «авроры».

Ускоряя шаг, чтобы успеть в распахнутые двери одного из двадцати министерских лифтов, в который тут же со всех сторон круглого зала хлынула толпа сотрудников, Фрэнсис втиснулся у самого края, тихонько отступая в ближайший угол. Сотрудник Бюро обслуживания лифтов в это время выставил перед собой распахнутую ладонь, вынуждая волшебников по ту сторону кабины остановиться, и дернул ручкой подъемника, с характерным металлическим лязгом закрывая решетчатые створки лифта. Магический агрегат, движущийся по этажам Министерства во все возможные стороны, а не только вверх и вниз, дернулся с характерным рывком, уносясь с восьмого уровня структуры к ближайшей - седьмой. Сжимая пальцы вокруг поручня, вшитого в стенку кабины, Фрэнк с интересом следил за тем, так служащие департаментов мигрируют с этажа на этаж, подолами своих мантий подметая вычищенный до блеска пол.

Светлый, почти белый вестибюль второго уровня встретил юного Лонгботтома эхом нескольких десятков голосов. Он и не думал, что желающий связать свою жизнь с авроратам будет так много. Отец никогда не рассказывал ему деталей первого дня стажировки, лишь в общих чертах информировал о том, что легко не будет; что быть аврором - значит уметь превозмогать себя и свои слабости, не поддаваться провокации, игнорировать физическую усталость и наблюдать. Видеть каждую деталь, составляющую ежедневную рутину, ведь, как и все в нашем мире, обыденность соткана из любопытных мелочей, каждая из которых по своему уникальна, интересна и важна. Недостаточно уметь «махать» волшебной палочкой, нужно чувствовать ее - сделать продолжением руки; а там, где в палочке нет особенной нужны, важно смотреть и думать, анализируя окружение. Проще говоря, не только дуэльное мастеров делает аврора аврором. А что делает? - Фрэнсису расскажет наставник, коим отец в данной схеме, согласно внутренним регламентам, стать никак не мог.

Вступительная лекция для новичков в учебном центре при штаб-квартире прошла гладко. Мужчина-лектор, чье имя вертелось на краю мыслей, но вспомнить его все никак не удавалось, в деталях рассказал о том, что выпускнику Хогвартса и так было известно: о регламентах, о субординации, о распорядке стажерского дня, форме одежды и обязанностях стажера. Фрэнк готовился к этому дню все лето, подтягивая не только свою физическую форму до состояния пристойной, но и откровенно допрашивая в вечерних беседах отца. Потому, ввиду всех этих подготовок, он был одним из немногих новичков, чьи знания и наряд в первый день знакомство с уровнем и наставником были не просто хороши, но правильны и удобны.

Когда тебе восемнадцать, кажется, что время движется долго, почти бесконечно. Чудится, будто секундная стрелка скользит по циферблату медленнее радужного глизня, подталкивая минутный указатель за краешек хвоста. С вниманием хмуря густые брови, шатен быстро вел кончиком пера по бумаге, фиксируя на светло-бежевом пергаменте основные моменту вводного урока. Он знал многое до того, как перетупил порог Министерства, но далеко не все. Да и быть авроров - значит уметь видеть свои пробелы и с эффективно их перекрывать, замуровывая новыми знаниями, точно нерушимой печатью.

Когда лекция закончилась, стажеров, точно стадо лунтелят, вывели из учебного центра в просторный офис штаб-квартиры и тут то, едва успев зацепить глазами рабочую атмосферу департамента, Фрэнк дернул головой, интуитивно реагируя на звук своей фамилии. Собственно, звать могли вовсе не его, а Сайруса. Но в этот раз интуиция не подвела и, ускоряя шаг, парень устремился в сторону коренастого мужчины в аврорской мантии. Друг отца, Аластор Муди, не стал тянуть низла за хвост и тратить время на излишнее представление, он лишь окинул ученика быстрым взглядом  и устремился прочь из аврората, вынуждая не идти, но бежать за ним следом. И Фрэнсис не отставал - со скоростью шага у него все было в порядке, как и в умением не терять знакомых в толпе разномастных и разноцветных  мантий.

- Я знаю, что без штаба не обойтись, - ответил парень, когда Аластор с ним поравнялся. Правильные ответы не были заранее подготовлены, просто бывший гриффиндорец знал - работа аврором это не только про «поля», но и про тонны бумажной волокиты. Не зря штаб-квартира - это гигантский офис с кучей столов и перегородок. - Есть отчётные дни.

– Ты должен знать <...> не только своих друзей, но и своих врагов, здравствуйте миссис Бэгшот, – язвительность Муди, коей сквозило приветствие, адресованное ведьме средних лет, нельзя было не заметить. Ответная улыбка волшебницы была почти зеркальна и, входя следом за аврором и стажеров с лифт, она прошипела себе под нос что-то вроде. - Хам! - Однако, в точности слов Лонгботтом не был уверен. Да он и не вслушивался, целиком и полностью сосредоточившись на инструкциях наставника.

- Не все люди одинаковые. Но менее опасными они от этого не становятся, сэр. - Аластор был прав, люди - хищники, намного агрессивнее большинства магических и магловских существ. Люди - те, кто без зернения совести убивают себе подобных, преследуя лишь им понятные цели. Эгоистично и хладнокровно. А волшебники... их сила в волшебной палочке. Но кто они без нее? Большинство беспомощно, подобно маглам. - Все люди, без исключений, - добавил он, убирая это сухое разделение.

Выходя из лифта вслед за наставником и следуя за ним в сторону Атриума, шатен замер, едва не впечатываясь в спину аврора. Тот сделал пару шагов из зала, все стены которого была усыпаны дверями лифтов, и огляделся.

- Ну, что, Фрэнк. Какие у тебя предположения? Какого дракла я тебя сюда привел? - Лонгботтом нахмурился, подняв нос к потолку и вертя головой из стороны в сторону. Мозг лихорадочно искал ответ на банальный вопрос, но ничего конструктивного не находил. В конце концов ответ пришел сам, внезапно.

- Атриум - главная зона Министерства магии. Именно с ней в первую очередь знакомятся посетители и именно она - лицо всей структуры, - решил таки озвучить мысль бывший гриффиндорец, цепляясь глазами за величественные фигуры, украшающие фонтан Магического Братства в самом центре лобби, напротив кафетерия.  - Как и авроры, так же являющиеся лицом самого Министерства. Именно с нами взаимодействуют граждане, именно мы - их защищаем и оберегаем, именно к нам они идут со своими бедами. И Авроры и Атриум - первая ступень помощи магическому населению, - смелое, немного философское предположение, но не лишенное логики, как казалось шатену. Ко всему прочему «мы» и «авроры» в едином предложении звучало очень хорошо. Фрэнку понравилось. Он и сам не заметил, как четко дал Муди понять - он уже часть структуры и задний ход давать не намерен. Не в этой жизни. - Верно, сэр?

- Отлично. Все отчеты на тебе - Фрэнк почти физически почувствовал, как его желудок слегка сжался, а мозг тут же дал сигнал: это тест. Муди явно не тот человек, который доверит столь важное - а отчётная работа - это важно, кто бы там что не говорил - какому-то зеленому новичку. Тем более, в первый день. Это была проверка самообладания и умения держать удар. Шатен не испугался. Не потому, что, как ему казалось, раскусил тактику отцовского друга, а потому, что бояться - это не про него. Если бы боялся - не сунулся бы в Аврорат, не пошел бы по стопам родни и отца в частности, не изучал бы заранее нюансы и не задавал бы Сайрусу тонны вопросов перед первым днем стажировки. Если бы боялся - пошел бы в большой спорт, как мечтал. Но парень был здесь, а квиддич - на коллекционных карточках на дне чемодана. Не больше и не меньше.

- Хорошо, сэр. Отчеты на мне!

Само собой, Фрэнк понимал, что Аврорат - это не про шутки. Аврорат - это строгость, дисциплина, субординация и контроль; это не работа офисным клерком, а суровая солдатская действительность. Звучало немного страшновато, но Лонгботтом-младший, будучи гриффиндорцем до мозга костей, трудностей и страхов не боялся. Они его привлекали. Не романтизировать работу сотрудников штаб-квартиры, а воспринимать ее как данность, как нечто важное и необходимое; как фундамент, на котором держалось все магическое общество и стоял «трон» Министра магии - вот, что было важно. Ведь авроры - это те, кто возглавляет войско в любой из возможный войн.

Потому, быть может быть, ответом на вопрос Муди была теория про «лицо», которое все видят. Но, Аластор сказал, что «аврор - это руки», и Фрэнсис не стал спорить, он предпочел послушать. Муди не стремился приукрасить, как это делало большинство. Он стремился показать суть. И следующая его мысль о том, что Атриум - это не просто лицо, но и первая цель, уязвимость, заставила Лонгботтома но-новому взглянуть на это шумное, подвижное, динамичное место. Взгляд его скользнул по задумчивому волшебнику на посте охраны, очередь в которому даже не пыталась заканчиваться; по скучающему уборщику, полирующему мраморные  борта чаши фонтана; по группе бормочущих сотрудников с папками под мышками, движущихся от лифтов к кафетерию; по улыбающейся девушке за стойкой информации, болтающей с, судя по крою мантии, презентабельным иностранным послом. Но все это были не лица, это были факторы. Потенциальные жертвы или потенциальные угрозы. Та самая «пища для размышлений», которую имел ввиду Муди. И мысль о том, что кто-то из этих людей просто возьмет и «откроет двери» - была неприятной, горькой, немного циничной, но, кажется, необходимой. Ведь именно так должен мыслить аврор - деталями, фактами, без пустых украшений. Не черный и белым, а серым; жить и оценивать мир, в котором живет, с позиции постоянно опасности. Ведь люди - двулики, и если ранее Френсисом об этом всерьез не задумывался, то сейчас это знание больно удалило его под ребра, заставляя сжать челюсти и нехотя проглотить  ком жесткого воздухе, вставший в горле.

- Старайся познакомиться со всеми <...> и так далее, - задание на неделю - выбрать пятерых и узнать о них все звучало странно. Что-то сродни жгучей смеси детективной истории и шпионской игры. Но логика в словах Аластора была, и была она железной - чтобы защитить систему, необходимо знать ее изнутри; каждый винтик, каким бы незначительным он ни был.

- Я понял, сделаю, - кивая, отозвался Фрэнк, следя за взглядом наставника с тем же вниманием, в которым контролировал движение квофла по полю во время школьного матча

Они с Муди двинулись по периметру Атриума и шатен, разглядывая масштабы первичной «ступени» Министерства Магии не в точки зрения гостя, а как будущий аврор, чётко почувствовал смену собственного восприятия. Теперь Атриум был не просто величественным подземным залом,  разделенным на осязаемые зоны, но стратегическим пространством - плацдармом,  необходимый оборонять любой ценой. Слова Аластора о входах и выходах отозвались в зреющем уме ученика важной и нерушимой аксиомой: «Прежде чем куда-то входить, всегда думай о выходе». Стоило записать, а лучше - выгравировать на внутренней стороне черепной коробки, чтобы не забывалось.

- Так, какие есть выходы из Атриума, расскажи, а потом поедем дальше.

Фрэнсис остановился, дав себе с десяток секунд, чтобы собраться с мыслями, и ещё раз осмотрелся. Планировку Атриума он в общих через знал: зона входов и выходов, лобби, зона лифтов. Наставник спрашивал про первый зал, представляющий собой очень широкий и длинный арочный коридор, стены и свод которого укрывала плиткой темно-зеленых тонов. Все было просто и элементарно - никаких лишних, перенасыщенных деталей.

- Основной и самый очевидный - камины, подключенный к сети летучего пороха, и телефонные будки. Камины работаю и на вход и на выход, а вот с будками сложнее, войти - войдешь, а выйти можно где угодно, - продолжая осматривать восьмой уровень, продолжил. - Теоретически, возможно использовать зарегистрированные порталы. Я знаю, что с ДОМП, на втором уровне, подобное допустимо, так как транспортировать нарушители по каменной сити - идея не самая удачная, - нахмурился, закусив губу, прикидывая еще варианты. Но, как не думал, все самое разумное оставалось на поверхности уже было озвучено. - По выходам все. Из необычных входов, не сильно пригодных для людей, но... могу предположить водопроводные трубы, ведущие в фонтан. Через них можно запустить какие-нибудь мелких созданий, вроде докси или пикси, чтобы создать в Атриуме неразбериху. Но, - уперся взглядом в Аластора, поджимая губы, - это уже не по теме вопроса, сэр.

Следующая остановка «экскурсии» лежала в сторону Первого уровня - аппарат министра. Заходя следом за Аластором в один из многочисленных лифтов Лонгботтом гадал - верно от ответил или нет. Он не подавал виду, но волновался. Когда тебе восемнадцать и ты впервые так далеко шагнул во взрослый мир - было бы странным не испытывать подобных эмоций.

Все устройство Аврората, как быстро понял Фрэнсис за эти несколько часов нахождения в недрах магической структуры, было организовано по принципу обратной перспективы: чем глубже ты в него проваливаешься – тем больше понимаешь, как мало знал на самом деле. В школе, Лонгботтому казалось, что он готов. Всегда готов, перманентно. Казалось, что блестящие оценки по ЗоТИ, Трансфигурации и Чарам, внушительный список побед в Дуэльном клубе и опыт управления коллективом факультетской сборной по квиддичу, где юноша два последних школьных года был капитаном – его золотой пропуск во взрослую жизнь. Но сейчас, прыгая в зачарованный лифт, а затем шагая вслед за Муди по коридорам Министерства магии, шатен начинал подозревать, что все его учебные достижения, и всё, что он когда-либо слышал от отца и считал усвоенным – не более, чем детские игрушки, которые в реальном бою, в критической ситуации, рассыпятся как карточный домик под порывом ураганного ветра. Одно неловкое движение – и ничего нет. Пустота. Пыль, которую даже собирать некому.

Фрэнк медленно выдохнул, оглядываясь по сторонам, и между бровей его улеглась глубокая морщинка. Позволить себе расслабляться в первый день стажировки, углубляясь в самоанализ, он не мог, потому спрятал эту напряженную мысль о своей неготовности в самые недра черепной коробки – в дальний уголок, где складировал то, что было важно и о чем нельзя забывать; то, к чему следовало вернуться чуть позже, когда найдется лишняя минутка отдыха и кружка ароматного кофе. Умение сосредотачиваться на моменте – был одним из главных суперсил наследника чистокровного рода. Сегодня и сейчас его главной задачей было слушать то, что говорил Аластор: проговаривать это про себя, вникать и анализировать и, в случае нужды, озвучивать свои мысли. Чем он, собственно, и занимался, чуть ранее отвечая на вопросы наставника. 

- Сюда мы не пойдем. Пока. Просто запомни эту дверь, - Муди замедлил шаг у массива одной из дубовых дверей на первом уровне, по совместительству являющем восьмым и самым глубоким из этажей Министерства. Табличка на ней была короткой, выбитой золотом, и не оставляла пространства для интерпретаций: «Министр магии. Только по предварительной записи». - Расстояние от Атриума пять минут… - Фрэнсис слушал, не перебивая: про трансгрессию и правила эвакуации, про приоритетность лифтов, бесценные секунды и то, каковы задачи авроров внутри этого короткого временного промежутка. Но где-то на задворках сознания, в том самом дальнем уголке, куда парень не так давно отправил тревогу, что-то едва-заметно кольнуло. Сайрус рассказывал сыну о Министерства – много, не как лекционный материала, а внутри разговора. Отец никогда не читал лекции и не заставлял конспектировать, он лишь делился тем, что знал и в процессе этих диалогов в голове шатена, как мозаика, складывалась общая картинка того места, где ему предстояло работать всю свою жизнь; места – традиционно приютившего в своих стенах всех, или практически всех мужчин древнего чистокровного рода Лонгботтомов. И пусть даже для кого-то подобная традиция могла бы показаться принуждением, для бывшего гриффиндора это было чем-то обычным – ему с детства нравилось ассоциировать себя с героем, представляя себя рыцарем, вооружённым мечом. Авроры – почти то же самое, но вместо стали – волшебная палочка, а вместо коня – порт-ключ в кармане форменной мантии.

И сейчас, сопоставляя слова Муди с тем, что он слышал от отца, молодой человек отчётливо ощутил несовпадение того, что он вроде бы уже знал с тем, что ему говорили сиюминутно. И даже если про трансгрессию можно было со скрипом, но согласиться, потому как Министр – все же – фигура важная и, бесспорно, может обладать рядом уникальных преимуществ, то насчет времени эвакуации несостыковка была любопытная. Атриум – первый этаж, сразу под землей, аппарат Министра – восьмой – ниже лондонских канализаций. Между ними – семь уровней камня, земли и мрамора. Даже с приоритетным лифтом, даже если бежать, не оглядываясь, минута казалась чем-то из области фантастики. Три – ещё туда-сюда. Но одна?

Тем не менее, шатен кивнул, решив не спорить. Возможно, у Муди был какой-то свой расчёт, в котором «пять минут спокойным шагом» превращались в полторы бегом, а минута на эвакуацию была не четком временем, а ориентиром – тем идеальным сценарием, который никогда не случается в реальности. А может, наставник просто хотел, чтобы ученик запомнил главное: в критической ситуации секунды решают всё. И неважно, сколько их на самом деле – пять, три или одна. Важно уложиться и нейтрализовать опасность – быть быстрее противника и за счет этого победить, даже если заведомо кажется, что поражение очевидно.

- Твоя задача как аврора - не дать этим двадцати секундам случиться, - продолжил Аластор, и голос его стал жестче, словно он вдалбливал эту истину в самые недра черепной коробки стажёра. Фрэнк медленно кивнул, впитывая услышанное с вниманием и чёткостью, после чего мужчина и юноша развернулись и двинулись обратно к лифтам. Наставник, между тем, не умолк, а продолжил говорить, сменив тон с поучающего на инструктирующее-приказной. – Задание на неделю, - голос Муди звучал теперь буднично, почти обыденно, будто речь шла не о шпионской работе, а о закупке канцелярии. – Забудь про обычных сотрудников. Выбери одного. Самого никчёмного. Самого мелкого. Самого незаметного. И узнай о нём всё, - кивок. В противовес предыдущему «домашнему заданию», это стало тестом на наблюдательность, на терпение и немного на невидимость – ведь как еще подобраться к незнакомцу и узнать всю его подноготную, не пугая своей навязчивостью, как не стать его тенью? В голове шатена уже начал складываться примерный план действий на неделю: кого выбрать, где искать, как подойти, не пугая? Задание было сложный, ограниченным по времени, но, в целом, учитывая умение коммуницировать с людьми – реалистичным. У Лонгботтома была неделя и начиналась она сейчас.

- Понял, сэр, - ответил парень и голос его прозвучал твёрже, чем он считывал. Твердость эта, кажется, удовлетворила Аластора – наставник удовлетворенно хмыкнул – или Фрэнку послышалось? – и отвернулся, двинувшись к лифтам. Бывший гриффиндорец нажал кнопку вызова, решётчатые створки сомкнулись, и кабина, коротко лязгнув, поехала вверх. Всего один уровень – и они снова в просторном и светлом холле Департамента охраны магического правопорядка. Наставник, не сбавляя шага, пересек вестибюль этажа и толкнул одну из четырёх дверей, ведущих в штаб-квартиру авроров.

Аврорат встретил их привычным гулом: стучали перья по пергаменту, переговаривались сотрудники, где-то в углу звякнула кофейная кружка, ударив в нос характерным ароматом свежесваренного напитка. Штаб-квартира жила своей жизнью: огромная, шумная от споров, пахнущая бумагой и застарелым, въевшимся не только в кожу сотрудников, но в мебель, беспокойством. Фрэнк успел мельком скользнуть взглядом по стенам, увешанным ориентировками, но Муди не дал времени на осмотр, а молча свернул в коридор, уходящий вглубь учебного центра. Наставник и его ученик миновали несколько дверей, прошли мимо пустых аудиторий, в одной из которых этим утром у Фрэнсиса проходила вступительная лекция, и остановились перед массивной металлической створкой. Табличка на ней была многословной и не предвещала ничего хорошего.

- А теперь - практика, - коротко бросил аврор, пропуская стажёра внутрь зала. Шатен сделал несколько уверенных, твёрдых шагов перед, попутно стягивая с плеч темную мантию, и замер на краю смотровой площадки. Помещение, в котором он оказался, было огромным – настолько огромным, что у парня перехватило дыхание. Пол уходил глубоко вниз, на несколько этажей, и это движение вглубь создавало странное, почти физическое ощущение падения, хотя ноги твёрдо стояли на металлическом настиле. Стены вокруг были гладкими, серыми, и только внизу, на самом дне, темнели провалы каких-то то ли подсобных помещений, то ли раздевалок. Вдоль правой стены к дну арены тянулась длинная стальная лестница, снабжённая перилами. В общем и целом – тренировочный полигон, о котором Аластор тут же заговорил, поясняя детали, производил троякое впечатление: любопытство, следом – волнение, и поверх всего – предвкушение, от которого ладони становились влажными, а дыхание учащалось. Все эти чувства навалились разом, закручиваясь внутри молодого человека безумным вихрем, заставляя светлую кожу покрыться шершавой рябью мурашек. Фрэнк не испугался, нет, он удивился – это был вызов, которого он никак не ожидал в первый свой день стажировки, но с которым готов был справиться. Так или иначе.

Муди обошёл ученика, остановился у самого края смотровой площадки и щёлкнул пальцами. По периметру полигона, где-то внизу, зажглись дополнительные огни, осветившие собой отдельные зоны и, что особенно важно – крохотные точки магических мин, рассыпанные по дну арены. Аластор продолжил говорить – медленно, детальное и буднично: про особенности минного поля, про боевые манекены и типы их атак, про невербальные чары, в которых Фрэнсис был неплох, но не так, чтобы хорош в свои восемнадцать, и про магию щитов – незаменимую в школьной практике дуэлей. Наследник чистокровного рода слушал наставника, впитывая каждое слово, раз за разом прокручивая в голове его инструкции, озвученные меньше минуты назад, и в юношеской груди с каждый новым вдохом начинало разгоняться сердце. Тук. «Доберешься – считай, первый экзамен сдан». Тук-тук. «Не доберешься – попробуешь снова». Тук-тук-тук. «И так до тех пор, пока не доберешься или пока не поймешь, что ошибся с выбором профессии».

- Я не ошибся с выбором профессии, сэр, - безапелляционно-ровно парировал Лонгботтом, оставляя свою мантию на перилах смотровой площадки. Четко-выверенным жестом шатен закатал рукава рубашки, в которой он пришёл в этот день на стажировку, совершенно не рассчитывая на боевую практику и повернулся к аврору, в очередной раз кивая. – Я все понял. Необходимо пройти полосу препятствий и не вылететь с поля. Вылечу – начну с начала. Могу начинать?

Ответа Лонгботтом дожидаться не стал – ответ был очевиден. Парень шагнул к лестнице и металлические ступени глухо загудели под подошвами его ботинок. В Хогвартсе Фрэнк любил дуэли; любил этот момент перед самым началом противостояния, когда воздух сгущался, а время словно замедлялось, позволяя задержать дыхание и просчитать каждый следующий шаг – не только противника, ног и свой. Но там, в школе, ставки были ниже. Поражение в дуэли с сокурсником или иным членом клуба означало еще один внеплановый урок, возможно – пару кривых улыбок со стороны чужого факультета. Здесь же, сейчас, поражение было замкнуто в бесконечную петлю аналогичных действий, звучало односложно: «пробуй снова». Раз за разом, пока не получится, пока хватает сил, пока дышится, думается и живется.

Ступни закончились и Лонгботтом шагнул на слегка пружинящий, темный настил полигона. Внизу пахло ровно так же, как и сверху, с одной лишь разницей – здесь этот запах металла и пыли чувствовался острее, почти физически оседая на языке. Фрэнк перевёл дыхание, прокручивая в голове последние инструкции Муди: ловушки, реагирующие на движение, манекены, бьющие на поражение, щиты и невербальные чары. Парень сделал шаг – еще один, сжал покрепче волшебную палочку, и переступил незримую черту, за которой призрачными огнями из недр пола на него уставились моргающие глазницы зачарованных мин.

Первый заход получился самым уверенным, но самым коротким. Три последовательных, ровных шага за полосой препятствий вышли идеальными: лёгкими и бесшумными. Красная вспышка от ближайшего парню манекена пронеслась мимо уха – Фрэнк успел уклониться, даже не думая, просто чувствуя направление атаки.

- Protego! – щит встал вовремя и режущее проклятие срикошетило, оставляя глубокую царапину на стене справа. А затем – шатен наступил на мину. Взрывная волна отбросила парня назад – к лестнице, приземляя на лопатки, перебивая дыхание и буквально вырывая из пальцев волшебную палочку. Сверху донёсся неразборчивый голос Муди – наставник что-то сказал, но Фрэнк не разобрал слов. Да и не хотел. Он знал, что похвалой там и не пахло – не за что. Поднимаясь на ноги, отряхивая брюки и подхватывая с пола проводник магии, Лонгботтом начал сначала.

Второй заход продлился дольше. Шатен обошёл несколько мин, заметил траекторию одного из манекенов слева и успел увернуться от трёх заклинаний подряд, успешно выставив последовательные щиты. Затем же, вопреки законам логики, два человекоподобных тренажера скоординировали и атаку – один сверху, второй справа – и «Protego maxima!», выкрикнутое что есть сил, оказалось бесполезным. Фрэнсиса отшвырнуло к стене, с силой впечатывая лопатками и затылком в бетон. В глазах потемнело и на полотне воображаемого «неба» заплясала стая серебристых звезд. Парень вновь поднялся, хватаясь пальцами за стену. Поражение были унизительны и глупы – словно эту треклятую «практику» проходил не выпускник Хогвартса и волшебник, имеющий при себе ряд отличительных наград за дуэльный клуб и школьные выслуги, а шестилетка, толком не способный удерживать в руке и уж тем более пользоваться волшебной палочкой.

Следующие заходы Фрэнсис не считал. Там не было успехов – одни ошибки. Он даже каким-то образом умудрился пропустить огненный шар. Настоящего пламени не было, но ожог на боку запульсировал мгновенно, заставив зашипеть сквозь зубы. Рубашка уцелела, а вот кожа не очень. А потом, пока юноша, скривившись от боли, отвлёкся на секунду, его обездвижило, в который раз вышвыривая с поля. Фрэнк провалялся на холодном полу минуты три, прежде чем паралич отпустил. В голове его все еще пульсировала тупая, тягучая боль, но эта боль была не от ударов, а от четкого осознания собственной беспомощности. Лонгботтом-младший был капитаном квиддичной команды, лучшим на курсе по Защите от тёмных искусств и в дуэльном клубе. Но здесь, под равнодушным, оценивающим взглядом Муди, все его школьные регалии рассыпались в пыль. И все равно – бывший гриффиндорец упрямо поднимался на ноги каждый раз, когда манекены или ловушки отправляли его в полёт, откатывая к стартовой точке полосы препятствий.

В какой-то момент стажёр поймал себя на том, что не думал. Он перестал это делать, позволяя инстинктам взять верх над разумом. Мышцы вибрировали от напряжения, черепная коробка ныла, теплой, накатывающей болью растекаясь от затылка к вискам, а от висков ко лбу. Тем не менее, парень двигался – тело реагировало само, без подсказок. Соображало быстрее, чем следовало бы; быстрее, чем звучали мысленные команды, сформированные заклинившим изнутри мозгом. Заклинание слева – щит. Заклинание справа – уклонение. Ловушка под ногами – прыжок, перекат и снова на ноги.

- Protego! Impedimenta! – манекен слева замер на долю секунды, предоставляя секундную фору. – Stupefy! – красный луч, короткий и резкий, пресек собой другой такой же, парализуя неодушевлённого противника не более, чем на минуту. Фрэнк не пытался использовать невербальные чары, как рекомендовал Аластор. Больше нет – не сейчас, когда каждый новый провал стоит ему очередного отката до нуля и нового захода. Да и в свои восемнадцать в невербальной магии он был пока не то, чтобы достаточно хорош – слова практичнее. Слова работали и, доведенные до автоматизма в школьном дуэльном кружке, они внушали собой куда больше доверия, чем беззвучные мысли.

Спустя призрачное количество минут, часов, может и дней, которым потерялся счет, смыкаясь в одну бесконечную круговерть механических повторений, будущий аврор миновал середину поля. Лонгботтом не думал, он просто бежал. Тяжело, хрипло, спотыкаясь на каждом шагу, но бежал. Потому что если он остановится сейчас – неважно, по какой причине, - это будет провал, окончательно-полный. Тот, после которого уже не подняться. Финальная точка маршрута – стопка матов у дальней стены и пара рукопашных «неживых» манекенов. Дыхание сбивалось с каждым шагом, тяжестью срываясь с пересохших губ. Совсем чуть-чуть. Ещё несколько шагов и можно будет упасть, выдохнуть, позволить себе минуту слабости. Однако, заколдованные манекены, хитро ухмыляясь со своих позиций, думали совершенно иначе.

Парень не заметил, что и как именно его зацепило. Лишь боль – острая, гнетущая пронзила право колено. Нога подогнулась, мир кувыркнулся, и Фрэнсиса повело вниз. Он попытался поймать равновесие – дёрнулся, перекручивая корпус, но усталость взяла своё. Ладонь, скользкая от пота, выпустила палочку и та вылетела из пальцев, описав в воздухе дугу, с глухих стуком рухнув где-то на пол – эхо падения похоронным маршем прокатилось над ареной, пробками поражения запечатывая уши. Система зафиксировала падение – мина, случайным образом оказавшаяся под животом – сработала, взрывной волной вышвыривая стажёра за стартовую полосу, едва не впечатав челюстью в лестничные ступени.

Фрэнк рухнул на живот, больно ударившись подбородком. В ушах звенело, перед глазами плыли серебристые пятна и все тело – он кончиков волос, до пальцев на ногах – беспощадно вибрировало от напряженной, безжалостной боли. Куда делать волшебная палочка бывший гриффиндорец не знал. Сил на ее поиски у него не было. С трудом перекатившись на спину, шатен раскинул в сторону руки и уставился в потолок, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание вырывалось хрипами, тяжёлыми, рваными, почти болезненными. В правом боку кололо, локоть горел огнём, а в голове не было ни одной мысли — только пустота и тишина. Та самая, о которой он думал в начале дня. Та, где нет ничего. Пыль, которую даже собирать некому.

- Облажался, - голос прозвучал глухо, срываясь на шёпот. Лонгботтом лежал и слушал собственный пульс, долбящийся в барабанные перепонки. С каждым новым ударом в голове снова и снова пульсировала одна и та же мысль: Не дошёл. Снова не дошёл. Опять.