[indent] План безупречен, как никогда. Такого вышколенного плана он не делал давно – всех выстроил, все в голове продумал, все так гладко, сладко, ладно и складно, что даже настроение было приподнятым.
[indent] Но. Проснувшись утром, вдруг засосало под ложечкой от ощущения, что что-то не предусмотрел. Все в голове прокрутил еще раз. Все сходилось до точки, до линии. Не должно быть огрехов.
[indent] Все пришли вовремя, все были готовы, но вот Аластор прижимает Пруэтта плечами к земле, горстки пыли с его волос сыплются тому на лицо, смешиваются с кровью.
[indent] – Мимблетония в задницу наплевала что ли? – гневно шипит от на него.
[indent] Пруэтта. Аластор не предусмотрел Пруэтта и его желание выпендриться и выделиться. По-другому, Муди это не воспринимал. Молодежь совершенно ничего не понимает в субординации. Когда они высовывают свои носы вовремя совещаний, то получают по ним же как минимум стальным взглядом, а потом и нагоняем и объяснением тем, что право говорить надо заслужить. Некоторые рискуют возразить, что они авроры и оно у них есть. Три раза «ХА». Нет у них ничего. Есть руководство. Оно думает. Остальной Аврорат выполняет. И если рассчитали минуты, то нужно делать по секундам.
[indent] А теперь выбито два аврора – Пруэтт, которого чуть не убили, и Муди, который полетел спасать, хотя на самом деле было четко оговорено, не бежать никого спасать, что потери бывают, что все должны быть готовы. Сказано это было больше для молодых, чтобы они не испугались, когда какого-то маститого аврора увидят мертвым. Кто ж знал, что под удар полезет ОНО.
[indent] Аластор Муди часто говорил всем, что авроры – это расходный материал Министерства Магии, одним больше, одним меньше, никто и не заметит, потому что на смену придут другие, и только от тебя самого зависит, будешь ты жить или нет. Сайрус, его коллега, с ним не был согласен, на то он и друг.
[indent] – Да-да, ты ж свою шкуру пойдешь спасать, а не мою, – саркастично заявлял он.
[indent] – У нас другое, – осаждал его Аластор. – И вообще, я не твою шкуру спасаю, а твоей жены и сына, вот! – придумывал оправдания он. В сущности, он не обманывал авроров, а может, и делал больше для них чем они думали – назло Аластору они начинали дружить. Лишь бы не влюблялись друг в друга, а то дуэли начнутся, Аврорат не выдержит, и Министерство будет взорвано на День Святого Валентина.
[indent] Они трансгрессировали к Больнице Св. Мунго. Их приняли буквально на пороге. О. Аластора здесь знают. Пруэтта забирают из рук Аластора.
[indent] – И передайте этому паразиту, что он мне еще объяснительную писать будет, – он бежит вслед за ними зачем-то, но его останавливают и начинают осматривать, но на нем не его кровь, а Пруэтта. – Да, я здоров! И зол!
[indent] – Может быть, успокоительного, – пропищал рядом голос какой-то стажерки.
[indent] – Я вас сейчас всех тут успокою! – взревел Муди, но тут же на порог вбежал аврор, который отчитался, что операция завершилась успешно, что никто больше не пострадал, но вообще говоря Пруэтт молодец, это был неплохой отвлекающий маневр, который всех спас.
[indent] – Спас?! Да если б он шел по плану, все было бы хорошо! Мы справились бы быстрее! – Муди так орал, что их попросили выйти из больницы, что было хорошо, потому что то, что Муди услышал дальше, было не для больничных ушей.
[indent] – Нет. Половину бы перебили. Был предатель, – глаза Муди расширились. Как. Как в Аврорате может такое быть?! – Пруэтт сломал план и сбил его с толку. Заодно мы сразу вычислили. 
[indent] Аластор дернулся в сторону, взрываясь изнутри.
[indent] – Он мертв..ну..так случилось…

[indent] Прошло несколько часов, прежде чем Аластору разрешили зайти в палату к Пруэтту. Он не уходил из больницы все это время. По разным причинам. Всем говорил, что охраняет Пруэтта, а вдруг за ним придут из мести, еще была версия, что он не хочет совершенно домой или на работу, где нужно писать отчет. Где-то в глубине души он переживал за Пруэтта и правда боялся, что за ним придут. Еще у него были к нему вопросы, а вдруг он знал предателя, но не говорил? Мелкий слизняк.
[indent] – Оно того стоило? – раздраженно бросил Аластор аврору, который только открыл глаза. – О чем ты думал, паразит, эдакий? Ты вообще меня слушал? Слушал, что есть план! Есть расчет! Есть субординация! – он накалялся, взрывался, но кто ж ему запретит орать на подчиненного? – Ты просто не представляешь, ЧТО ты натворил! Как мы вообще теперь  это будем расхлебывать! Ты вообще осознаешь, что такое команда? Что от каждого твоего действия зависят жизни, слышишь, жизни каждого! Не одного! Каждого! – Муди проорался, кажется, закончился воздух, но он продолжал нервно ходить взад и вперед, хотя уже и не размахивал руками.

[indent] В палате Святого Мунго всегда пахло одинаково — стерилизационными зельями, отваром лаванды и чем-то сладковато-приторным, что Аластор терпеть не мог. Этот запах всегда означал, что кто-то из его людей здесь, а значит, план пошел прахом. Сейчас к привычной гамме примешивался еще и медный привкус собственной злости — такой густой, что, казалось, его можно было резать ножом.
[indent] Муди стоял у окна, развернувшись к Пруэтту спиной. Не потому, что хотел продемонстрировать пренебрежение. Просто боялся, что если продолжит смотреть на этого нахала, то не сдержится и приложит его чем-нибудь тяжелым. А целители и так уже на него косились.
[indent] Ритмичное постукивание пальцев по подоконнику выдавало его с головой. Раз-два-три-четыре-пять. Пауза. Раз-два-три-четыре-пять. В голове щелкали выкладки, которые теперь летели к чертям собачьим. Предатель. В Аврорате. Среди своих.
Он уже продумывал, с кем завтра начнет разговор. С кем продолжил бы, если бы первый промолчал. И кого бы пришлось — мысль обрывалась на полуслове, потому что не было в арсенале Аластора Муди подходящего глагола для человека, который оказался предателем. Потому что предателей не наказывают. Их просто убирают. Как больной зуб. Как гнилую ветку, которая может уронить все дерево.
[indent] — Кто такая Мимблетония? — он медленно развернулся. Парень сидел на кровати с таким видом, будто они обсуждали вчерашний матч по квиддичу. Левая рука вверх — сдаюсь. Взгляд — покаянный, но с хитринкой. Как у нашкодившего щенка, который уже забыл, что натворил, и просто пытается разрядить обстановку вилянием хвоста. — Мимблетония, Пруэтт, это растение, о котором ты, видимо, даже не слышал, потому что проспал все уроки травологии. А еще это то, что я собираюсь засунуть тебе в одно место, если ты когда-нибудь еще раз...— он не договорил, потому что ответ был очевиден — позволит. И не раз.
[indent] Он шагнул ближе. Неспешно. Так, чтобы слышно было каждый шаг. В палате стало теснее.
[indent] — Ты что, совсем?.. — Муди запнулся, подбирая слово. Подошел вплотную к койке, уперся руками в железный каркас, нависая над Пруэттом. — Ты понимаешь, что ты сделал? Ты, в своем бесконечном геройском порыве, разбил стекла. Сигнал, да. Отвлекающий маневр, да. А еще ты разбил стекла, когда внутри сидел наш человек! Который, как выяснилось, продался. И который теперь, благодаря твоим разбитым стеклам, понял, что его раскрыли. И попытался уйти.
[indent] Он выпрямился, прошелся по палате, развернулся. Глаза горели.
[indent] — Ты не просто подал сигнал, Пруэтт. Ты поднял тревогу. Для всех. Для своих и для чужих одновременно.  Если бы авроры снаружи не среагировали мгновенно, мы бы его упустили. Насовсем. А так... ну, он мертв. Сопротивлялся при задержании. Сказочная история для рапорта, только вот я предпочел бы живого. Потому что живой говорит. А мертвый — только бумагу марать.
[indent] Он замолчал, сцепив зубы. Пруэтт лежал с этой своей повязкой на голове, с этими наивными глазами, и Муди ненавидел себя за то, что не может орать на него вечно. Потому что внутри, где-то глубоко, там, где не было места планам и инструкциям, жила правда: Пруэтт заметил то, что не заметили они. Профессиональные авроры. С многолетним стажем. А зеленый, не слушавший план на совещании, выскочка, который лезет куда не просят — он почувствовал. И пошел. И вытащил на свет то, что должно было ударить в спину, когда никто не ждал.
[indent] — Ты спрашиваешь, кто умер, — голос Муди сел, стал тише. — Никто. Сейчас. Потому что мы вовремя вытащили твою задницу из-под развалин. Но если бы тот Пожиратель целился чуть точнее, или если бы осколки попали чуть глубже, или если бы ты не нагнулся в последний момент — знаешь, что бы я писал в рапорте? «Погиб гражданский, который не имел права там находиться, нарушил прямой приказ старшего по званию, совершил несогласованные действия, которые привели к провалу операции по поимке преступников».
[indent] Он выдержал паузу, давая словам осесть.
[indent] Аластор сел на край койки, и это было настолько неожиданно, что кровать жалобно скрипнула под его весом. Он повернул голову к Пруэтту, и теперь оба его глаза смотрели в одну точку. В упор.
[indent] — Слушай меня, паразит. И слушай внимательно. То, что сегодня ты оказался прав, не значит, что завтра ты снова будешь прав. Интуиция — это хорошо. Но интуиция не заменяет план. Интуиция не заменяет субординацию. Интуиция — это то, что работает до первого раза, когда она ошибается. А когда она ошибается, Пруэтт, ты труп. И не важно, какой у тебя нюх, сколько предателей ты вычислил, сколько друзей спас. Ты труп. У Ордена Феникса нет возможности каждый год набирать десятки новобранцев, вас выбирают не за то, что вы ходячий кусок мяса.