Chapter I: The story has begun

Иногда у Присциллы создавалось впечатление, что она случайный ребёнок в семье Флинтов. Что вот её старшего брата родители хотели, а она - всего лишь ошибка. Виду никто не подавал. От родителей внимания было немного, они заполняли её эфир занятиями и дополнительными уроками, и девочка сделала ставку на старшего брата. Ожидать любви или выпрашивать её было бесполезно. К тому же в семье действовало одно основное правило: слабаки не выживут. Слабость прощается только мёртвым.

Аристократия у Присциллы в крови: она же Флинт, представительница священных 28, выросшая в культуре почитания исключительно чистой крови и пренебрежения к магглам и их выродкам. Она точно знала с раннего детства, как должна сидеть, как складывать руки, как поворачивать голову и каким тоном разговаривать с людьми и существами в зависимости от их ранга. Знала, что даже учтивость бывает разной: от уважительной и почтительной с высшими или равными до снисходительной, пренебрежительной и даже насмешливой с теми, кто ниже. Приучена не замечать домовых эльфов, пока они молчат или не нужны. Отлично знает, когда стоит молчать и держать лицо, терпеть неприятных и откровенно скучных людей, проявлять строгость и жёсткость, делать хорошую мину при плохой игре, прикидываться милашкой, лапочкой и, если нужно, жертвой; а когда можно менять свою личность под другого человека, дерзить и грубить, обсуждать окружающих и говорить им неприятные вещи, не обременяя себя даже попыткой эмпатии. В Хаффлпаффе она отвечала за токсичную атмосферу.

Чтобы заслужить любовь родителей, Присцилла должна была быть идеальной. Идеальной дочерью, идеальной аристократкой, идеальным лицом семьи, иметь идеальную репутацию и ни в коем случае не бросать даже бледной тени на фамилию. Быть куклой именитого мастера на выставке. Она создавала для них такую личность, чтобы им не к чему было придраться. Чтобы заслужить любовь брата, ей достаточно было разделять с ним его увлечения. Это было проще, поэтому девчонка таскалась за ним достаточно часто, пока родители не обращали на неё внимание и не усаживали обратно за занятия. Присциллу уроки не тяготили. Она с одинаковым упорством бралась и за верховую езду и фехтование (как неприлично для леди), и за музицирование и гербологию. Видимо, поэтому Шляпа не колебалась. В школе мисс Флинт проявляла ровно такое же трудолюбие и упорство, будто основная цель её жизни - овладеть всеми навыками, которые только есть в доступе. Она знала, что наследником будет брат, а потому не питала никаких иллюзий и не имела особых амбиций, кроме одной: удачно выйти замуж, чтобы никогда, ни минуты в жизни ни в чём не нуждаться. Казалось, всё, что она любила, - это деньги. Потому что всегда знала, что женятся по любви лишь плебеи, ведь им всё равно, от кого будет потомство и насколько оно будет породистым, им всё равно на сохранение чистоты крови, всё равно на уровень жизни. А Присцилле не всё равно. Она в грязи копаться не намерена. Она хотела сохранить и преумножить богатство, статус, влияние. Не стремилась к власти, но всегда хотела быть поблизости.

Судьба посмеялась над ней дважды. Первый раз - на последнем курсе Хогвартса, когда одно случайное столкновение буквально пронзило её сердце. Ничем не примечательный парень с другого факультета буквально стал её наваждением. Почему она не замечала его раньше? Почему вообще заметила именно сейчас? Пока сердце болело, она злилась. Глупый мальчишка, без роду и племени, гиппогриф его затопчи, бросился ей под ноги, будто больше некуда было!.. На самом деле это она почти что бросилась ему в руки. Падала в обморок, а он подхватил и донёс до больничного крыла. Это была проверка на прочность её принципов и идеалов.

Безродный мальчишка остался в прошлом, как только Присцилла получила на руки бумагу об окончании Хогвартса с табелем оценок за ЖАБА. Точнее, она сама усилием воли оставила его там. Знала: она выйдет замуж за удачную партию, и именно этим ей стоит озаботиться. К счастью, светских мероприятий у чистокровной аристократии всегда хватало, так что Присси - как ласково звала её мать, будто любила, - блистала. Выслушивала унылые разговоры о политике, министерских перестановках, бизнесе, чтобы понимать, кто что из себя представляет, и в этом особенно помогали её внимательность к людям, наблюдательность и способность анализировать. Не разменивалась на ухажёров с непритязательными перспективами. Точно знала, что ей нужно. Долго стараться не пришлось. Яксли - мужчина старше на несколько лет - попросил её руки у отца, и тот без колебаний дал согласие. Дочь не сопротивлялась, ведь брак с таким мужчиной для неё триумф, и, состроив самое благостное выражение лица, отправилась под венец. Жизнь строилась именно так, как и должна, что всё складывалось идеально: муж из такого же списка Священных, богатство, лучшие платья и украшения, лучшие условия, порода.

С мистером Яксли они никогда не говорили по душам. Никогда не были по-настоящему близки. Ему нравилось, что он завёл себе семью: будто поставил галочку в нужной графе, да ещё выбрал жену, которая стала его красивым и образованным аксессуаром, с которым не стыдно выйти в люди. Его забавляла её умение показывать клыки - редко, но с достоинством и нравом, вписывающимися в фамилию Яксли. И она пользовалась своим правом с особым удовольствием, потому что когда ты богата и знатна, то можешь не терпеть фамильярность и самостоятельно задавать правила общения с тобой. Присцилла родила ему троих. Не потому что это была любовь или страсть, а потому что хотела закрепить своё положение в доме прохладного к ней мужа. Он часто пропадал то на службе, то на деловых встречах, то в рабочих поездках, то ещё Мерлин знает где. От негодований жены откупался дорогими подарками, а в случаях вспышек ярости и ревности не забывал напоминать, что всё благополучие Цисс и её детей - это его заслуга и что он так же легко может всё разрушить, если она будет себя неподобающе с ним вести. До сих пор она зовёт мужа чаще мистер Яксли, чем по имени.

Присцилла перестала искать хоть искру интереса и тепла к ней у мужа и нашла отдушину в воспитании детей; в работе с документами, с которыми не хотел возиться сам Яксли; в разведении растений и трав в подаренной оранжерее, постепенно позволившей выйти на поставки для аптек, зельеваров, магазинов ингредиентов, Мунго; в организации приёмов и балов; в редких, мимолётных тайных связях. Вокруг менялась политическая обстановка - умело менялась и сама Присцилла, но неизменным всегда оставалось главное правило Флинтов: слабаки не выживут. К пятидесяти жизнь стала уже понятной, пресной, однообразной и скучной. Дети выросли. Миссис Яксли стала позволять себе с высоты прожитых лет и опыта говорить и делать больше, чем дозволено, словно проверяла на прочность общественные устои, но всё ещё держала рамки, прекрасно зная, где следует остановиться, чтобы не разрушить собственную репутацию и репутацию семьи. И очередной поворот в мире она встречает без дрожи, стойко, а борьбу новоявленного Тёмного Лорда за чистоту волшебной крови считает благим делом. Вступать в ряды людей, называющих себя Пожирателями Смерти, - не для неё. Присцилла говорит, что это дело мужское, к тому же молодое, а не для леди, тем более в её-то возрасте. Но улыбается последователям Тёмного Лорда почти ласково и сообщает: «Вы можете на меня рассчитывать», - имея в виду поддержку их идей и взглядов. Она даже готова сделать вид, что не видела, как пытают очередного грязнокровку. Ей не по вкусу убийства - от них она брезгливо морщит аристократичный нос, да и вообще предпочитает другие, более тонкие методы воздействия на население и даже на противников. Но разве может что-то смыслить в политике она, женщина? Ах, помилуйте.

Отредактировано Priscilla Yaxley (2026-09-17 14:14:12)