Chapter I: The story has begun

    Рожденная в семье закостенелого поборника магической чистокровности, Ипомея с малых лет впитывала витавшие, казалось, в самом воздухе родового поместья ценности и постулаты. Имея воспитание истинной «аристократки» и ореол принадлежности к древнейшему и благороднейшему семейству магов, где ей посчастливилось родиться, она являлась первой по рождению, но не по значимости.
    Будучи тихой и сообразительной, спокойной малышкой, Ипомея верно шла куда скажут и делала, что велят. Место девочке изначально не было предопределено в семье. Скорее впоследствии отведено. Важен был только наследник. Сын, который будет преемником всех благ и заветов одной из древнейших магических чистокровных семей. Позже у четы Селвин родилось даже двое сыновей.

Ипомея уступала братьям в родительском внимании. И какое-то время она даже смела предпринимать импульсивные попытки привлечь интерес, но ее жестко отдергивали и отодвигали дальше. Остужая тем самым пылкость ее наивных детских желаний. Она мало ощущала ласки и теплоты, Мать казалась ей призрачной в своем присутствии, а вот отцовский авторитет довлел над всем в доме. И со временем Ипомея приняла свое место, какая бы буря в ней ни играла, предпочтя подавлять эмоции. Что впоследствии привело к инциденту с заморозкой пальцев от всплеска неконтролируемой магии.
    Педагоги по домашнему обучению отмечали ее старательность и усидчивость, хваля ее смышленость и уже видя потенциал. Если отец и прислушивался к их словам, то гордости никакой не выказывал. Лишь давая понять, что надежд на нее, кроме как по образцовому поведению, не возлагает. Другое дело сыновья. И пока ее братья росли, а их характеры крепли, старшая сестра все чаще оставалась ответственна за них. Если допускалась оплошность, она получала отцовское недовольство наряду с порцией замысловатого наказания.
    Поступление же в Хогвартс открыло для Ипомеи иной мир, более свободный, с возможностью выбора, богатый на знания. Где каждый голос звучал по-своему, а разность мнений приоткрывала новые варианты, не приводя в тупик. А сама Селвин получила возможность становиться живее и ярче. Учась быть частью этого шума и суеты и больше не чувствуя себя лишней деталью.
    Попав на Когтевран, Ипомея все же осталась в привычном кругу. Небольшая часть однокурсников уже была знакома, по семейным «дружеским» связям. Письма из дома приходили с закономерной периодичностью, знакомый отцовский почерк, кратко и по делу. Точно паук, тянущий свою паутину, он узнавал крохи информации и слухов через дочь, даже находясь вдали. И со временем она начала замечать, что отцовские записки не просто собирали сведения, а скорее задавали некое направление. Имена, указанные словно невзначай, фразы, которые следовало «услышать» в разговорах. И к ней пришло понимание, что отец не просто тянет паутину, а втягивает и учит её плести свою. Если это и могло вызвать в ней смешанные чувства, то Ипомея уже способна была отделить ненужную эмоцию, обездвижить и аккуратно обернуть в кокон из тишины и расчета. Со стороны друзья могли заметить, как ее эмоциональность словно отключается и включается, точно уходя в себя и возвращаясь. Она могла вновь расплыться в очаровательной улыбке и к месту сострить, хотя до этого и казалось, будто она не слышит, отступив вглубь себя.
    С годами не раз она ускользала, окунаясь в тома, пергаменты с узорами из выцветших чернил в библиотеках поместья и Хогвартса. Разбирая старинные тексты по рунам и трансфигурации ей становилось легче дышать. Собирая из символов собственный щит, Ипомея находила не только знания, но и способ отделить то, что она должна делать по долгу семьи, от того, что ей действительно было интересно. Связь крови при этом не угасала, Ипомея питала к отцу крепкую привязанность. Она носила ее как невидимую мантию, укрывавшую, но порой душившую. Подчиняясь его воле, Селвин продолжала приносить информацию в последующем, уже вне стен Хогвартса, и впоследствии помогать в вопросах менее законных.
    Периоды школьных каникул стали проверкой отцом ее ментальной выдержки и обучением защиты разума. По началу он не ждал умения обороняться, скорее постепенно закладывал основы. Не мерил силы дочери, а методично и жестко тренировал, используя и показывая родовые методы и ментальные приемы осваивания искусства окклюменции. Увеличивая тем самым возможности защиты семейных секретов и тайн.
    Сила и способ напора его магической пытки зависели только от его же мнения, где Ипомея сумела бы справиться. Необходимая практика - учиться держать удар и выстраивать концентрацию, пока сопротивление не станет привычным и простым в обороне и стойкости. Далеко не сразу Ипомея смогла освоиться, ни один десяток раз она падала без сил, от удушья или боли. Давление и чары, которые отец наводил на нее, были дозированными и различающимися в технике, но для ребёнка и этого хватало, дабы мир мог схлопнуться до одной темной точки или закружиться в водовороте ее собственных шепчущих мыслей и обрывистых воспоминаний. После же ее почти сразу приводили в себя горькими настойками, действовавшими быстро, но оставляющими привкус пепельного следа на языке, а в животе, ощущение тлеющих углей. После чего Ипомея вставала с дрожащими от слабости коленями и пробовала снова.
      Как капли воды точат камень, так и влияние отца и внимание зародили надежду, потом стремление, а в конечном итоге преданность. Она действовала не ради похвалы, а по внутреннему тихому напоминанию. Во имя семьи, на благо семьи.
    Ближе к ее четырнадцатилетию встречи с отцом проходили уже на продвинутом уровне, выходя за рамки базовых основ. Отрабатывались как практики по сохранению внутреннего баланса, так и многослойные барьеры с разной плотностью защиты, динамическое перераспределение заслонов при атаке, удержание окклюментивной целостности под эмоциональным давлением и контрвоздействие на самого легилимента. Осваивая постепенно и саму легилименцию.
    Ипомея так же продолжала зарываться среди фамильных гримуаров, где рунные тексты с описанием работы с памятью передавались из поколения в поколение, а манускрипты хранили не как коллекционную редкость, а как ценный инструмент знаний и наследие рода, ее ЖАБА в последующем стали не просто экзаменами, а своего рода подтверждением права применять некоторые семейные техники вне.
    Волнение в магическом мире приостановило все возможные брачные планы семейства насчет дочери. Из-за невозможности правильно рассчитать выгоду, замужество представлялось риском привязать фамилию не к той стороне или запятнать ее. Время сквозило опасностью для всех, доверие даже к близким друзьям ставилось под сомнение. Поэтому за Ипомеей оставили возможность роста в профессиональном плане, разрешив двигаться в том направлении, которое она сочла бы лучшим для себя. Выбор пал на работу в Департаменте магических происшествий и катастроф. Что при успешном раскладе позволило бы обзавестись своим тихим осведомителем в стенах Министерства.
    Сдав Чары, ЗОТИ, Древние руны, Уход за магическими существами и Трансфигурацию на «Превосходно» Ипомея отправила заявление в Департамент магических происшествий и катастроф. Собеседование и небольшое отборочное испытание для стажера не заставило Ипомею занервничать от серьезности момента. Новая обстановка, строгий взгляд заместителя главы Департамента и оценивающая тишина, будто только помогли ей сосредоточиться и проделать все уверенно, мягко и точно. Превосходно для новичка. Задание пройдено аккуратно, без суеты. Немного подвела скорость выполнения, но тут решал профессионализм.
    Первые месяцы стажировки прошли больше в теории и бумажной работе, изучении внутреннего делопроизводства, работе с архивами. Помощи работникам с ежедневными задачами и выполнении мелких поручений. К концу первого года допуск к получению практического опыта стал шире, а напряженных отработок по необходимым навыкам больше. Родные стены дома могли ей только сниться.
    С молчаливого дозволения родных Ипомея перебралась в Лондон. Переулок Сесила, таунхаус 42B. Принадлежавший только ей. Владельцами дома могли статься только дочери Селвинов, но так как рождались они в роду крайне редко, он пустовал уже не одно десятилетие. Если женщина выходила замуж, дом узнавал ее и право на дом оставалось так же только за ней. Мужчины и женщины вступавшие в брак с Селвинами, не могли наследовать его.

Сейчас Ипомея несколько лет как уже прошла стажировку, отработала три года в Отделе по отмене случайного волшебства. Обучилась менталистике и психологии у опытных специалистов, и вошла в должность стирателя памяти.
    В настоящий момент уже несколько лет как Пожиратели смерти, ведут активные радикальные действия, нападая на магглов, неугодных волшебников и волшебниц, сталкиваясь с сопротивлением, но притягивая все больше и больше союзников. Оказавшись внутри разрывающейся на противоборствующие стороны магической Британии кто-то решается сделать свой личный выбор. Ипомея же остается в нейтральной позиции на сколько может. Но уже нет тех кто бы не соприкоснулся с тяжестью последствий. Ее работа царапается, проникая в воспоминания магглов она видит их глазами, слышит. Ведя с ними тихую успокаивающую беседу замечает как сильно трясутся их руки и как лица искажает непонимание и ужас. У некоторых она видит сознание, как дом после толчков землетрясения, и каждый шаг в нем должен быть максимально осторожен, иначе могут обвалиться остатки конструкций.

Отредактировано Ipomea Selwyn (2026-08-22 15:23:30)