[indent] Улицы Лондона в тот поздний час, когда Сириус Блэк, громко хлопнул дверью отчего дома, не были пусты. Теплый летний вечер не давал парню и шанса на одиночество. Мощеные булыжником артерии большого магловского города стали невольными свидетелями агонии, настигшей одного несовершеннолетнего мага абсолютно нежданно, но накрывшей последнего без тени всякого сожаления.

[indent] Шестнадцатилетний парень мчался на северо-запад, преодолевая одну людную улицу за другой, то и дело врезаясь в кого-то плечами. Он не замечал никого и ничто, будучи полностью погруженным в свой внутренний мир. На локте подростка болталась легкая черная куртка, вовсе ненужная в столь теплую погоду. Указательный палец левой руки сжимал фамильный перстень – негласное напоминание о семье, которой более для Сириуса не существует.

[indent] Где-то там, как мальчишке представлялось, за скрытыми дверьми дома на Гриммо, 12 отец уже перенастроил защиту родового гнезда так, чтобы его первенец никогда более не переступил порог обиталища главной ветви древнейшего и благороднейшего рода, дабы не позорить семью одним фактом своего существования. А матушка – с абсолютно каменным лицом – пригласила своего дражайшего мужа и «правильного» сына на позднее чаепитие – ведь надо было отметить грандиозное событие: избавление от проблемы по имени Сириус. Более он не сможет мешать грандиозным планам, не будет костью в горле со своим мнением, и не займет ни секунды драгоценного времени.

[indent] Малден-роуд сменилась на Хейверсток-роуд, в конце которой, как Сириус знал, был сквер Лисмур, казавшийся сейчас спасительной гаванью. Небольшой зеленый остов, окруженный бетонными джунглями, был так же одинок этим вечером, как и сам Блэк. Сквер не освещался и использовался лишь работниками близлежащих офисов, когда те выходили на обеденный перерыв и желали подышать свежим воздухом. Пустая скамейка, куда свалился Бродяга, уперев локти в колени и закрыв ладонями голову, жалобно скрипнула. Она не была готова служить по назначению в столь поздний час, а, может, ждала своего еженочного друга – черного кота, прошмыгнувшего за кустами куда-то вдаль.

[indent] Сириусу казалось, что он горит изнутри. Даже ладони и пальцы его рук, взъерошившие волосы на затылке и сцепленные там же в замок, были попросту раскаленными. Шатен тяжело дышал, будто никак не мог насытить легкие воздухом, пытаясь совладать со своими мыслями, эмоциями и решениями. Хлопнув дверью отчего дома, Блэк ожидал всего, чего угодно, но не того, что его просто отпустят. Такой вариант развития событий не укладывался в голове, ведь это значило бы только то, что семье он более не нужен. И сколь бы сильна не была уверенность в парня, что семья ему нужна меньше, чем кому либо, а утверждение это было далеким от правды. Разве могло бы быть так больно, когда теряешь то, что тебе не нужно?

[indent] Навязчивые мысли о родственниках назойливыми комарами таранили черепную коробку. В остальном же, в голове Сириуса было пусто. Настолько пусто, что он не мог собраться и сообразить: что же ему, в конце концов, делать. Парк и теплый вечер не торопили с раздумьями. В целом, Блэк мог остаться и здесь, однако к подобным ночевкам – в центре магловского Лондона, на улице, на скамейке – шатен привычен не был. Оттого лишь растерянно осмотрелся вокруг, когда слегка пришел в себя. Вечер превращался в черную, безлунную ночь – так бывает при новолунии - а сквер, учитывая начавшийся легкий дождь, становился все менее уютным пристанищем. Пошарив по скамейке рядом с собой, куртку Блэк не обнаружил, зато обнаружил палочку, выкатившуюся из заднего кармана брюк под руку, и моментально натолкнувшую на мысль.

[indent] Крепко сжав древко теплой рукояти, Сириус быстрым, размашистым шагом направился прочь из сквера, выходя обратно на Хейверсток-роуд, где с легкостью можно было вызвать «Ночной рыцарь». Фиолетовый трехэтажный автобус возник у сквера внезапно, буквально, по мановению волшебной палочки. Сириус хоть и путешествовал этим видом транспорта, а все равно отшатнулся назад, когда магически воплощенное средство передвижения выскочило перед ним.

[indent] Кондуктор вывалился из первой двери, огорошивая вопросами о назначении и оплате. И если с назначением проблем не было, то вот с оплатой – были и определенные. Сириус никогда не задумывался о том, что у него на что-то может попросту не быть средств. А вот сейчас, выскочив из дома, ничего с собой не взяв, столкнулся с незаурядной для себя проблемой.

[indent] - Запиши на счет Блэков, - пробормотал Бродяга, протискиваясь мимо недовольного кондуктора в автобус, - мне до Годриковой Впадины.

[indent] - И мистер Мурман туда же, - прокряхтел кондуктор, проталкивая Сириуса далее по проходу и указывая на свободную койку. – Если спать, то здесь, а сидячие места наверху. Сам найдешь или провести?

[indent] - Кровать устроит, - шатен присел на указанную койку, рукой ухватившись за спинку кровати, так как после того, как автобус тронулся, устоять на ногах было едва ли возможно.

[indent] - Ты какой-то помятый, пацан. Случилось что? – Кондуктор оказался на редкость разговорчивым, а гриффиндорец, не желая быть вовлеченным в какой-либо диалог, отвечал односложно, рваными фразами, которых, к слову, было достаточно для очередного потока вопросов от общительного персонала средства передвижения. – О, пацан, смотри, вот и Годрикова Впадина! – «Ночной рыцарь» резко дал по тормозам, а Блэк был как никто другой рад, что поездка, наконец, закончилась. Его мутило: то ли от быстрой езды, то ли от пережитого стресса. А глоток свежего воздуха и твердая земля под ногами – были тем необходимым, что отрезвляло. Мистера Мурмана, которого с криками принялись искать по всему автобусу, Блэк ждать не стал. Кивнул водителю и был таков. Годрикова Впадина была как никогда тихой в эту летнюю ночь.

[indent] Заявляться в дом чистокровного, уважаемого рода без приглашения, а, тем более, среди ночи, верх бестактности, однако и иного для себя выхода Сириус не видел. Оттого, с тяжелым вздохом, он постучал в дверь дома лучшего друга, где его всегда принимали едва ли не как родственника.

[indent] Стучать пришлось долго. Слишком долго. Сириус даже успел подумать, что Поттеры, быть может, уехали на отдых, а он об этом и не знал, так как за почти две недели летних каникул не написал Джеймсу ни одного даже самого короткого письма или записки. На переписку не было времени. Начиная с первого вечера, когда первенец семьи Блэк поделился с родственниками своими планами и впечатлениями от прошедшей в конце пятого курса профориентации, разговоры то и дело сводились к Аврорату, перерастая из рядовых обсуждений в эмоциональные крики и ругань. Блэк настолько уставал от давящей окружающей обстановки, что даже на попытку сбежать от действительности в виде письма лучшему другу – попросту не было сил. Его тяготила авторитарность матери, не желающей слушать ничего, кроме собственного мнения. Его раздражали безразличие отца и брата, которые молча удалялись из комнаты, возводя очи горе, когда Вальбурга и Сириус вновь заводили разговор о будущей работе последнего. Семья не принимала первенца – и выход оставался один: идти, куда глаза глядят; пробивать собственный путь в этой жизни. Решение было таким простым и таким легким в претворении в жизнь. Только вот как жить дальше шестнадцатилетний подросток не знал.

[indent] В тот момент, когда ребро ладони, сложенной в кулак, уже начало ныть, а Блэк был готов сдаться и сползти на крыльцо у дома друга, за дверью, наконец, раздались деланно грубые фразы, встреченные Сириусом с облегчением:

[indent] - Убирайтесь отсюда, не мешайте честным людям отдыхать! – Судя по тону, Джеймс долго сдерживался, прежде чем спуститься к двери и высказать все, что он думает о тех, кто нарушает ночной покой уважаемых представителей магического общества внезапными визитами. Друг был чертовски зол, это сквозило в каждом его слове, и Бродяге не в чем было его винить. Он бы предупредил, правда, если бы все не случилось настолько внезапно.

[indent] - Сохатый, это я! – Три слова – все, на что хватило гриффиндорца. И их оказалось достаточно: тяжелая дверь поместья, которую не откроешь без желания владельцев дома, отворилась, озаряя крыльцо и незваного гостя светом совсем ненадолго. Бродяга оказался втянут внутрь: не сделай этого Джеймс и Сириус попросту рухнул бы ему под ноги. Крепкие объятия лучшего друга разбудили в Блэке истерику. Его трясло. Он не мог это контролировать.

[indent] - Мне больше некуда идти.

[indent] Слова были произнесены тихо, с надрывом. Шатен пытался держать себя в руках, но получалось это из рук вон плохо. Сириус ненавидел себя за слабость, за собственный выбор. Ненавидел родственников, которые посмели так просто отказаться от него. Они, как он считал, отказались еще давно, тогда, на первом курсе, когда его распределение поставило крест на традициях и условностях древнейшего и благороднейшего, чистокровнейшего и уважаемого рода Блэк. Он, еще будучи ребенком, поставил жирнющее пятно на чистоте репутации матери и отца. Он, будучи подростком, продолжал быть бельмом на глазу у своих родственников. И, сегодня, пожалуй, совершил последний свой выбор, совершил последнюю оплошность, которую можно было бы совершить под фамилией Блэк. Этого не простят. Не забудут. Но вычеркнут из обихода, выжгут на гобелене, как атавизм, который не должен был существовать.

[indent] - Некуда идти, Джей, - повторил он, отстраняясь, желая исчезнуть, закрыться в себе, успокоиться. Хорошо помогла бы трансформация в собачью ипостась, но было бы слабостью обратиться прямо сейчас. – Я ушел.

[indent] Блэк излагался рвано, короткими фразами. На большее в данный момент парень не был способен. Он прилагал огромные усилия, чтобы не рассыпаться на осколки, которых в центре грудной клетки было не счесть. Казалось, дай слабину, и они разлетятся, наполнят собой прихожую Поттеров, как стая орущих пикси. Сириус не мог позволить себе сие безобразие. По крайней мере, он на это рассчитывал.

[indent] - Сбежал, понимаешь, друг? Все!  - Бродяга вцепился в плечи лучшего друга аки сумасшедший, заглядывая в спокойные омуты тепло-карих глаз. – Все, Джеймс! Она мне больше никто…

[indent] Казалось бы, это торжество. Торжество безумца, который совершил то, что давно хотел. Было бы торжеством, если бы не влага, скопившаяся под нижними веками, но пока не спешащая оттуда сорваться. Было бы избавлением, если бы не боль, сводящая с ума.

[indent] - Знаешь, что она сказала, узнав, что мы с тобой решили? А? Что я никогда не стану аврором. Что она сделает все для этого. И я ушел, Джеймс, я ушел, - Сириус будто пытался убедить друга в том, во что и сам не мог поверить. Он – наследник уважаемого рода – посмел совершить то, на что дети представителей чистокровной аристократии никогда бы не решились. Так не принято. Это не в порядке вещей.

[indent] - Я не знаю, что делать, Джей. Не знаю, что делать.

[indent] Руки опустились, а взгляд стал отстраненным, потерянным. Он сознался: во всем, что сделал; в слабости; в отчаянии. И будто бы оказался опустошен. Опустошен до невозможности. Опустошен до бездействия.