Активисты
    Постописцы
    Лучший пост от Альфарда Ожидание — самая сложная часть, когда время предательски останавливается, стрелки часов замедляют свой бег, и мир вокруг будто замирает. читать дальше
    Эпизод месяца Тайна розы
    Магическая Британия
    Апрель 1981 - Июнь 1981

    Marauders: Your Choice

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



    [01.02.1981] Сероглазый король

    Сообщений 1 страница 23 из 23

    1


    Сероглазый король


    Слава тебе, безысходная боль!
    Умер вчера сероглазый король.

    Лондон, Британия, поместье почившего • воскресенье • раннее утро • в Лондоне в феврале мерзко
    https://upforme.ru/uploads/001c/8d/f9/31/433179.jpg
    Sirius BlackPetra Zlateva

    Когда кто-то умирает прямо в день собственной свадьбы — это подозрительно. Или трагично? То, что для кого-то стало концом, для Петры становится началом.

    Отредактировано Petra Zlateva (2025-10-14 09:48:53)

    +4

    2

    [indent] Рядовые вызовы и утренняя дежурная смена, где Сириус – кровь из носа – должен был быть после вечерней такой же, подняли младшего аврора из теплой кровати задолго до рассвета. На чистом автомате он натянул на себя форму и переместился каминной сетью в Министерство, чтобы отстоять очередь сначала за кофе в кафетерии, после к стойке дежурного колдуна, а после и на лифт, который, наконец, доставил Бродягу на нужный ему уровень.

    [indent] Штаб-квартира аврората никогда не пустовала: вот и сейчас из четырех распахнутых настежь огромных дверей, светлый, просторный холл Департамента наполнялся будто бы призрачным гулом множества голосов. И гул то был привычный для всех, кто бывал на втором уровне хотя бы пару раз.

    [indent] На скорую руку разобрав дела и служебные записки из других отделов за своим столом, оставив там стаканчик с недопитым черным кофе, Блэк прошел к старшему по дежурству аврору, дабы обозначить свое присутствие, заодно отчитавшись о том, что к выполнению заданий готов. Прием и сдача смены были чем-то хорошо знакомым, тем, о чем Сириус давно уже не задумывался. Однако было время, когда все происходящее казалось ему чистого рода магловским цирком, благо, те времена давно прошли. Сегодня парню предоставили право следить за приемником, вовремя сообщая о вызовах старшему на смене сотруднику для распределения обязанностей по группам реагирования, в одной из которых Бродяга состоял.

    [indent] Фиолетовые лампочки загорались одна за другой, а кнопка над каждой из них позволяла запустить печать координат, по которым перенаправляли группы специалистов для разрешения возникших ситуаций у гражданских. Дежурные авроры были обязаны реагировать на все поступающие вызовы, но, в особенности, на вызовы дополнительного подкрепления, на которое следовало бросить все силы, имеющиеся в наличии в штабе, вне зависимости от графика дежурства. К счастью, этим февральским утром подобных вызовов не поступало.

    [indent] Не прошло и получаса, когда практически вся группа реагирования отправилась работать вне офиса, а поступивший новый сигнал, Сириус вынужден был и обработать сам, и решить также сам. Несмотря на то, что лампочка была фиолетовая, а медлить не стоило, однако и оставить штаб без дежурных тоже было нельзя. Бродяга обратился к тому, кто выручил бы его без вопросов в любой из подобных ситуаций. К Фрэнку, который только появился в офисе и, как и всегда с утра, заваривал себе кофе местного разлива. Лонгботтом являлся вышестоящим руководством для младшего аврора, оттого и обратиться к нему было проще всего.

    [indent] - Я на вызов, - Сириус протянул руку орденцу для рукопожатия вместо приветствия, - дежурных не осталось. Подменишь?

    ***

    [indent] Февраль в первый же день своего царствования накрыл Британию мерзким мокрым снегом, пробирающим холодом и сыростью даже через аврорскую мантию, щедро сдобренную чарами, защищающими от непогоды. Оказавшись на пороге монументального, довольно старого поместья, Сириус поежился и поднял воротник черной формы повыше. Кажется, шатен видел фотографии отсюда на первых страницах «Ежедневного пророка» выпуска вчерашней давности. Здесь отгремела свадьба, где молоденькую девицу из Европы отдали за британского толстосума. Блэк лишь хмыкнул, поняв, где оказался.

    [indent] - Неужто первая брачная ночь выдалась неудачной? – Пробормотал он свои мысли и трижды с силой постучал в тяжелую дверь, надеясь, что вызов не был ложным и ему не придется провести на пороге новоиспеченной семейки битый час в такую погоду.

    +5

    3

    Ночь тянулась, тянулась бесконечно долго, но в конце концов за тяжелыми запахнутыми шторами стали появляться первые тонки красноватые и оранжевые полоски рассвета. Начинался новый день. Главное было пережить эту ночь, и Петра справилась, хотя время и тянулось медленно, тошнотворно медленно. Петру и в самом деле тошнило от одной только мысли о том, кто, а точнее что лежит с нею рядом в одной постели. Точнее, должно было лежать. Конечно, ночью Петра так и не сомкнула глаз — она просто не могла уснуть, не могла заставить себя поспать, и теперь чувствовала себя уставшей и опустошенной. Этой ночью случилось слишком много всего, и плохого, и хорошего. Горечи утраты Петра не испытывала, и все же знала — ей придется сыграть в эту глупую и не ею затеянную игру. В постель Петра все же легла, совсем уже утром, когда часы показывали почти девять — это значило, что в спальню вот-вот заявят домовые эльфы, чтобы, как им было велено накануне ночью, разбудить хозяев и помочь им собраться к праздничному завтраку. Петра знала, что никто и ни под каким предлогом не заглянул бы в их спальню ночью — на целом этаже, где располагалась хозяйская спальня, не было больше ни души. Эльфы не посмели бы ослушаться своего хозяина, теперь уже бывшего, а гости... Только одному из них пришло в голову нарушить покой новобрачных.

    Петра претворялась безмятежно спящей. Завернувшись в свою половину огромного одеяла, она лежала, отсчитывая минуты. И того, что будет дальше. Все будет так, как и должно быть — поднимется шум, сюда сбегутся распорядитель свадьбы и кто-то из гостей, их родня... Должно быть, вызовут врачей и авроров, и ей придется рассказать, как прошла их первая брачная ночь. Было ли Петре страшно? Было ли больно и горько? Ничего подобного Петра не испытывала, но знала, что сможет сыграть все эти эмоции как по нотам.

    Так все и было. Заявившиеся в их спальню домовые эльфы обнаружили, что их хозяин мертв. Домовые эльфы закричали, перебивая друг друга — тонко, с надрывом. Одеяло вздрогнуло, и Петра медленно, как будто нехотя, приподнялась на локтях, удивленна озираясь по сторонам. Она заранее знала, какой должна быть ее реакция — растерянность, испуг, дрожь в голосе. Все, что испытала бы любая другая на ее месте. Только внутри не было ничего. Пустота. Как будто вместе с рассветом из нее вытянули все силы и даже чувства. Но Петра все же готова была дать окружающим то, чего от нее и ждут.

    — Миссис... хозяин... Хозяин, он... — рыдая навзрыд, лепетал один из эльфов, упав на колени у кровати. Второй, дрожа, уже мчался к двери, чтобы позвать остальных. Бедняжки.

    Петра позволила себе вскрикнуть, коротко и хрипло, прижала руку к губам, глядя на лежащее тело. Взгляд задержался на лице мужа — бледном, застывшем в каком-то нелепом выражении удивления, как будто он не успел понять, что произошло. Ну вот, — подумала она спокойно. — Все и началось.

    Потом все завертелось — быстрые шаги и крики, стук дверей, запах дыма от камина, что еще горел. Люди, которые вбегали и замирали, увидев постель, потом Петру — бледную, перепуганную, с растрепанными волосами, все еще в ночной сорочке, сжавшую одеяло под самым подбородком, чтобы никто не мог узреть ее в таком неподобающем виде. Никто не задавал вопросов сразу. Ее аккуратно отвели в другую комнату, усадили, переодели, предложили теплый плед и принесли чай. Кто-то что-то спрашивал, но Петра молчала. Пальцы все время дрожали, но не от страха — просто Петра знала, как должна реагрировать.

    Петра безразлично кивнула, когда ей сказали, что с ней должен поговорить аврор, что уже пришел из министерства. Снаружи комнаты уже слышались голоса, суета, где-то, кажется, кто-то плакал. В голове звучало одно: он еще здесь? Ярослав.

    Отредактировано Petra Zlateva (2025-10-18 23:16:54)

    +3

    4

    [indent] Дом был полон гостей. Блэк понял это, когда, после того как вошел внутрь, должен был раз за разом представляться, называть свою должность и фамилию встревоженным гражданским лицам, никак не относящимся к резиденции пострадавших. Суть дела, тем не менее, стала ясна довольно скоро: умер владелец дома, он же новоиспеченный муж и вчерашний жених. Умер ночью, в своей постели, в объятиях юной жены, едва достигнув пятидесятилетия. В целом, счастливая смерть, но довольно странная, особенно, учитывая, что по меркам магического общества мужчина был довольно молод и полон сил, а вчера ничего не выдавало в нем плохого самочувствия.

    [indent] Пройдя в хозяйскую опочивальню, Блэк тут же наложил на комнату чары стазиса, дабы до прибытия колдомедиков, которых он вызвал тут же, здесь никто ничего не нарушил. Пострадавший также был проверен с помощью заклинания определения состояния: тот был определенно мертв, и даже температура тела уже успела упасть до комнатной, а, значит, с момента смерти прошел не один час, хотя свидетели уверяли, что маг умер утром. Осматривать труп не имело никакого смысла – этим займутся штатные судебно-медицинские эксперты больницы имени Святого Мунго, специалисты которой должны были прибыть на место происшествия с минуты на минуту. Сириусу необходимо было их дождаться дабы накинуть на поместье антиаппарационный купол и продолжить стандартную процедуру при подобных ситуациях.

    [indent] - Здесь есть домовые эльфы? – Прикрывая дверь и выходя из комнаты, спросил шатен у оного из самых любопытных гостей, наблюдавших за его работой. Женщина не успела ответить, когда рядом раздался хлопок и в воздухе материализовался сотрясающийся в тихих рыданиях домовик. Сириус никогда не любил этих существ, но прекрасно знал, что потерять хозяина для них – настоящая трагедия. – Мне нужен список приглашенных на свадьбу гостей. И попроси всех, кто ночевал в доме, спуститься в холл на первом этаже. Также проследи, чтобы ни один из присутствующих не покинул ваш дом сейчас. Это ясно?

    [indent] Аврор давал указания негромко, но твердо, действуя под буквой закона, позволяющей в таких ситуациях отдавать распоряжения эльфам пострадавших. Домовик вскоре исчез, по всей видимости, отправившись собирать гостей и искать списки, так и не произнеся ни слова. Вот бы Кричер в моем детстве был бы так же молчалив, - подумал Сириус, осматриваясь вокруг, но не отходя от двери комнаты, где находился труп.

    [indent] Колдомедики прибыли спустя долгих 10 минут и не в полном составе. Свободного судебно-медицинского эксперта в утренние часы не оказалось, потому тело было перемещено в больницу до выяснения дальнейших обстоятельств. Обменявшись с целителями десятком рядовых фраз и распрощавшись, Сириус поинтересовался у снующих мимо гостей состоянием новоиспеченной миссис и новой хозяйки поместья, которая всю ночь провела в объятиях мертвеца, не заметив ничего странного. Но прежде, чем пройти к девушке, Блэк таки дождался отбытия медицинских работников и накинул на поместье и его территорию антиаппарационный купол, предупреждая побег возможных виновных лиц, которые могли бы до сих пор находиться на месте преступления.

    [indent] Внезапная смерть требовала исполнения простейшего протокола: всем присутствующим, вне зависимости от степени родства, должно было быть выдано предписание явиться в ДОМП Министерства магии в течение некоторого, определенного периода для прохождения допроса и проверки волшебных палочек. Допрашивать свидетелей самостоятельно младший аврор не имел ни малейшего права, но собрать необходимые для расследования сведения он был, тем не менее, должен.

    [indent] Его провели в иную комнату, где находилась супруга пострадавшего. Выглядела та неважно, будто и не спала вовсе. Сириус прекрасно знал, что именно эта красивая, молоденькая девица является первой подозреваемой нового дела, и испытывал к ней лишь жалость – никаких других чувств.

    [indent] - Доброе утро! Я младший аврор Блэк, - он слегка отодвинул полу мантии, чтобы на ремне стал виден значок ДОМП, подтверждающий его слова. – Прошу вас подняться и пройти со мной.

    [indent] Сириус не стал дожидаться ответа девушки или подавать ей руку. Он лишь отдал приказ, развернулся и прошел на первый этаж, где было довольно людно. Вздохнув, он осмотрелся, искренне сожалея, что на вызов не взял с собой хоть кого-нибудь еще, ведь времени здесь придется, по всей видимости, провести немало.

    [indent] Домовой эльф с хлопком появился снова, протягивая Блэку красиво оформленный, длинный список с множеством известных на территории магической Британии фамилий. Окинув документ беглым взглядом, Бродяга так же отметил, что ночевать в поместье остались далеко не все гости, а значит работы и в офисе предстояло немало.

    [indent] - Благодарю, - негромко произнес он, обращаясь к слуге, - все ли присутствующие в доме сейчас здесь?

    [indent] Эльф кивнул, а аврор просканировал опустевший дом чарами обнаружения и, действительно, не нашел более ни одной живой души. Не живые души, к слову, отсутствовали тоже.

    [indent] - Итак, я попрошу всех присутствующих обратить внимание на то, что я сейчас вам сообщу! – Командный, громкий голос был выработан не усиленными тренировками, а практикой и желанием, чтобы пострадавшие с первого раза твердо понимали все, что им говорят. Здесь пострадавших не было, но было скопление людей, не все из которых понимали, что происходит. – Ночью в поместье умер вчерашний виновник торжества. Вы все являетесь свидетелями и подозреваемыми в деле о его скоропостижной кончине до выяснения обстоятельств. Всем из вас будет выдано предписание явиться в течение трех дней в Департамент охраны магического правопорядка Министерства магии для допроса и проверки вашей волшебной палочки. Волшебной палочкой до проверки ее в Министерстве каждому из вас пользоваться запрещено! Это также будет указано в вашем предписании. Невыполнение условий предписания приравнивается к нарушению закона и будет влечь за собой последствия. Всем все ясно?

    [indent] Ответом аврору была гробовая тишина и недовольные лица, к нему обращенные. Однако вопросов не было, а все остальное мало волновало Блэка при исполнении им его непосредственных обязанностей. Выудив из внутреннего кармана мантии артефакт, позволяющий выдавать предписания, он зачаровал его на заполнение бланков четко определенным текстом, содержащим всю информацию, сказанную парнем минутой ранее.

    [indent] - Каждый из вас по одному должен подойти ко мне и получить свое предписание, а также расписаться в списке гостей напротив своей фамилии. Все предписания, выписанные сегодня, будут продублированы и переданы в Министерство магии с вашими отпечатками пальцев. Прошу вас, - Сириус кивнул в сторону новоиспеченной вдовы, - вы будете первой.

    +3

    5

    Дом погрузился в хаос, а Петра — в оцепенение. То и дело звучало ее имя с приставкой фамилии мужа. Чужая, липкая, как грязь, приставшая к ней фамилия. Она опустила глаза, чтобы скрыть вспышку отвращения и уставилась в пол. Первым делом Петра откажется от фамилии мужа, первым делом, как только сможет. Девушка знает, что это займет некоторое время, но у нее его теперь достаточно. Торопить ее больше некому — даже ее отец не настолько идиот, чтобы броситься тут же пристраивать ее. Отца Петра не видела — его среди гостей, оставшихся на ночь, не было, а значит он еще не знает о том, что случилось в доме. Ее доме, теперь уже только ее, но Петра не желала признавать за собой хоть какого-то отношения к дому, владелицей которого не хотела становиться изначально.

    Аврор, о котором его говорили пятью минутами ранее, наконец-то явился. Петра подняла на него глаза — усталые, но не мутные, ясные и колючие, как лед. Аврор на деле оказался совсем молодым мужчиной, почти мальчишкой, и Петра сомневалась, что он намного старше, чем она сама. В других обстоятельствах она ему бы даже улыбнулась и была не против пообщаться, но других обстоятельств им судьба не подкинула. Петра знала, что выглядит сейчас безупречно плохо — напуганной, уставшей, лицо было бледным, губы чуть обескровлены, волосы все еще спутаны, но осанка — прямая. Даже сидя, она выглядела так, будто не нуждается ни в чьей защите. И Петра не нуждалась — здесь ее защитить было некому. Она уже знала, что Ярослава в доме нет. Оно и к лучшему.

    Мужчина говорил ровно, почти бодро, как говорят вежливые чиновники, привыкшие к чужому горю.
    — Доброе утро! Я младший аврор Блэк, — Петра, чуть вскидывая брови, удивленно таращится на молодое мужское лицо. — Прошу вас подняться и пройти со мной.

    На короткий миг в комнате повисла тишина, нарушаемая только скрипом дров в камине. Петра приподняла бровь, уголки губ чуть дрогнули — не в улыбке, скорее в холодном недоумении.
    — Доброе? — повторила она, чуть растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — У вас проблемы с чувством юмора или с чувством такта, мистер Блэк? — Петра скользнула по нему взглядом сверху вниз, на миг задержавшись на значке, и, тихо поднявшись, пошла следом. Встречаться сейчас с гостями, некоторые из которых уже видели и ее, одетую в одну лишь ночную рубашку, и тело ее мужа, безмятежно и навеки уснувшего в собственной постели, ей не хотелось. Но, как и всегда, до ее желаний совершенно никому и никакого дела не было.

    Шум внизу, в большом зале для приемов, куда привели всех многочисленных гостей, по мере приближения Петры постепенно нарастал. Кто-то из гостей, уже как ни в чем не бывало одетых по всем правилам старинного и непонятного Петре чистокровного этикета, пил кофе, который подали вместе с закусками эльфы, кто-то стоял группками у камина или буфета, или у огромных, притворно обсуждая трагедию. Но услышала Петра и кое-что еще — перешептываясь о другом. Их приглушенные голоса звучали презрительно и осуждающе. Они обсуждали того самого молодого аврора, что пятью минутами ранее велел ей явиться сюда.

    — Блэк, — прошептала одна дама с жемчужной нитью на шее, имя которой Петра не потрудилась запомнить, едва заметно склоняясь к соседке, которую Петра тоже не знала,  — Да, да, именно он. Младший аврор, представьте себе.

    — Но это же... — другая прижала кружевной платок к губам, — тот самый? Из той ветви?

    — Из той самой, милочка, — с тенью удовольствия подтвердила первая. — Его имя выжжено с семейного дерева. Род от него отрекся — давно, еще несколько лет назад, как он сбежал из дома.

    — И теперь он... аврор, — вмешался мужчина, пряча усмешку в чашку кофе. — Болезненное падение для наследника старейшего чистокровного рода Британии.

    Петра, проходя мимо, невольно слышала эти обрывки, но не придавала им значения. Для нее все эти имена, родословные и фамильные легенды были пустым звуком — чужой мир, где никто и ничто не имеет для нее значения. Разговоры не на долго стихли, когда аврор объявил то, что все и так уже знали — хозяин поместья скоропостижно скончался, и почти сразу с удвоенной силой и откровенным недовольством возобновились вновь, когда тот объявил, что и как им предстоит теперь делать.

    — Хорошо, — Петра поднимает уставший взгляд на аврора, — что именно я должна сделать? — вопрос ее — совершенно искренней, в нем нет подвоха или желания подколоть, Петра действительно не знает, чего от нее теперь хотят, ждут и требуют — она никогда не бывала в британском министерстве магии, никогда не общалась с местными представителями власти и сейчас чувствовала себя так, словно стоит на ледяной плите посреди огромного, безмолвного моря. От этого чувства — щемящего, удушающего одиночества, Петре хотелось разрыдаться. Она снова была чужачкой — просто иностранкой. Петра смотрела на аврора, и шум голосов вокруг будто доносился сквозь толщу воды — приглушенно, неразборчиво, не по-настоящему. Все эти люди, говорящие, жующие, шепчущиеся, все они казались Петре существами с другой стороны стекла. Она их видела, но не ощущала.

    +3

    6

    [indent] Сириус слишком поздно понял, насколько же обычным событием для него стала чья-то смерть. Такие вызовы поступали каждый день. Протокол был заучен до отскакивания от зубов. Только вот куда исчезла человечность? Такая необходимая аврорам человечность, делающая из работников служб безопасности людей, а не бездушных машин для убийства. Вдова была права в том, что у Блэка были проблемы: но не с тактом и не с чувством юмора. Он вошел в очередной дом, столкнулся с очередным горем, будучи настолько уставшим, что, казалось, закрой глаза и мир поплывет тот же час. Впрочем, это не было оправданием бестактности и замечание парень учел. Учел, но ничего не ответил, спустившись в логово тех, от кого когда-то давно сделал ноги.

    [indent] В холле не было ни одного представителя рода Блэк. В семье Сириуса не было принято обременять хозяев торжества своим присутствием дольше необходимого. Однако здесь были представители иных чистокровных и не очень, но уважаемых семей, которые не стесняясь судачили об авроре при исполнении им своих обязанностей. Обсуждение и осуждение окружающими Сириуса давно не ранило. В конце концов, ему было далеко не шестнадцать. Но это было неприятно.

    [indent] Взгляды оставшихся на ночевку гостей были липкими и мерзкими. Блэк знал, что его изучают досконально, чтобы обсудить, чтобы не забыть, чтобы осудить. Он бы убрался отсюда как можно скорее, если бы была такая возможность, но прекрасно понимал, что от эмоций в работе аврора мало что зависит. А потому старался держать лицо и быть невозмутимым, указаниями перекрикивая гвалт обсуждений себя же любимого. Будто бы смерть хозяина дома для этих людей не значила ровным счетом ничего.

    [indent] Только когда девушка задала вопрос, демонстрируя легкий акцент, Сириус, наконец, вспомнил, что она иностранка. А, значит, ему придется сопроводить ее в Министерство, иначе бедняжка может туда и не попасть без помощи окружающих.

    [indent] - Я прошу простить мою бестактность, мадам, - проговорил он, встречаясь с брюнеткой взглядом, наконец, уделяя ей больше нескольких секунд своего внимания, - приношу вам свои соболезнования. Вам следует взять предписание, - Блэк оторвал верхний бланк и протянул его девушке, наблюдая как точно такой же лист появляется в его книжке сам собой, но уже с отпечатками пальцев, - и подождать, пока я выдам предписания всем, здесь присутствующим. А после я сопровожу вас в Министерство, если у вас не найдется иных дел на сегодняшнее утро. В Министерстве магии вашу палочку осмотрят и проведут проверку последних использованных вами заклинаний. После этого вы ответите на ряд стандартных вопросов, касающихся происшествия. Это обычная процедура. Вам не о чем волноваться.

    [indent] Он умолк, глядя в вишнево-черные глаза незнакомки, не чувствуя ровным счетом ничего. Еще год назад на подобном вызове Сириус бы места себе не находил, будучи суетливым и растерянным, сочувствующим и эмпатичным, но сейчас он выполнял свою работу практически бездумно, но качественно, оставаясь с холодной головой при этом. Фрэнк, наверное, отметил такие качества своего подопечного, как положительные, но Бродяга лично их такими не находил.

    [indent] - Тело вашего супруга уже забрали в больницу имени Святого Мунго. Вам сообщат о результатах вскрытия и, при необходимости, вас вызовут повторно в Департамент охраны магического правопорядка Министерства магии Великобритании. Мне хочется верить, что вас это не сильно обременит.

    [indent] Девушка явно была не слишком довольна открывшимися ей перспективами на скорое будущее. Об этом свидетельствовали поджатые пухлые губы и надменный взгляд. Ты приживешься в Британии, красотка, я точно тебе говорю, - уголок губ парня дернулся в едва заметной усмешке, вторя мыслям и чувствам, которые иностранка вызывала одним лишь своим присутствием рядом.

    [indent] - Вы сможете заняться похоронами супруга после того, как вам придет заключение из больницы о состоянии тела умершего и причинах его смерти. Можете не волноваться, сколько бы не прошло времени до момента получения вами заключения, тело вашего супруга будет в отличном состоянии, - Сириус знал, что для многих чистокровных родов важно устроить красивые похороны. А для красивых похорон нужен был столь же красивый, свежий труп, лежащий в дорогущем гробу. Поэтому он сразу оговорил все нюансы, предугадывая вопросы, которые могли бы возникнуть.

    [indent] - Вы можете подождать меня здесь, - он указал рукой в сторону диванов у камина, - уверен, это не займет много времени.

    +3

    7

    Петра никого здесь не знала, все эти люди были для нее просто безликой массой незнакомцев, и даже имена и фамилии, наверняка что-то да значившие для представителей чистокровной Британии, не значили для Петры ровным счетом ничего. Она не хотела становиться частью этой жизни и этого обществе, и не стала бы в любом случае. У Петры были свои планы на то, как это избежать... Но случилось как случилось. Петру не интересовали разговоры, что велись за спиной у прибывшего на вызов аврора — девушка не знала ни его, ни его истории. Зато знала, чем отныне будет известна она. Что же, такая печальная слава — та, чей муж не пережил первой брачной ночи — не была Петре по вкусу. С другой стороны, ей все еще было все равно. Она не планировала задерживаться ни в этом обществе, ни в этой стране. Петра все еще надеялась, что уберется отсюда, как только все это закончится. Когда это все закончится? Спрашивает Петра у самой себя, потому что больше ей спросить об этом некого.

    — Спасибо, — безэмоционально благодарит мужчину Петра, когда берет протянутый ей бланк — кончиками пальцев, словно тот был чем-то липким. Пальцы Петры чуть дрожали не от волнения, а от холода, хотя для стороннего наблюдателя это могло быть и не очевидно. В доме, несмотря на пылавшие камины, стоял утренний мороз, пробирающий до костей. Или Петре просто так казалось. Она выслушала молодого аврора до конца, не перебивая. Голос у него был ровный, усталый, будто он говорил не с живым человеком, не с кем-то, кто потерял своего близкого — по крайней мере, таковым можно было бы считать ее почившего мужа, а с очередной строкой в отчете. Впрочем, для него, вероятно, так и было, но искреннего сочувствия Петре и не требовалась. Зачем? Разве в этом есть хоть какой-то смысл? Пожалуй, Петра было, что оплакать, но умерший этой ночью муж был явно не тем, по кому Петра собиралась горевать.

    — Спасибо за информацию… Я буду ждать ваших дальнейших указаний, — тихо произнесла она ровным, вежливым голосом, отходя в сторону и позволяя аврору заниматься остальными присутствующими. Петра, в отличии от мистера Блэка, не была так уж уверена, что весь этот монотонный процесс не займет у него много времени. Гости, словно бы очнувшиеся от оцепенения, засыпали мужчину вопросами, уточняли свои права и обязанности и то и дело жаловали на доставленное им неудобство. Все это время Петра стояла поодаль, в стороне, надеясь таким образом избежать компании малознакомых и малоприятных ей людей. И все же к ней подходили, чтобы подбодрить и утешить, выразить соболезнование и дать пару советов.

    Петра старалась оставаться учтивой и вежливой, но внутри у нее мелькали мысли, упрямой не отступающей вереницей: сколько времени продлится вся эта траурная церемония? Обязана ли она носить этот траур, или сможет отказаться от него? Чего вообще от нее ждут — какой реакции? Она думала о том, есть ли у мужа завещание, чего он мог бы хотеть, чего ждал от нее и ждал ли вообще чего-то. И приходила к выводу, что нет. Ничего. Абсолютно ничего. Она вообще ничего о нем не знала — ни хорошего, ни плохого. Их общение ограничивалось формальными разговорами, сухими фразами, крайне необходимым минимумом, который вовсе не предусматривал душевной близости — точно таким же и стал бы их брак, но не стал. Он закончился быстро, едва успев начаться, и теперь Петре оставалось только пережить все, что обычно и следует за смертью.

    +3

    8

    [indent] Сложно себе представить работу более неблагодарную, чем пытаться навязать свое решение – пусть оно и отражает точку зрения британского магического законодательства – представителям уважаемых семей, мнящих о себе невесть что. Сириус в сотый раз отвечал на одни и те же вопросы, пытаясь заставить гражданских попросту взять свое предписание и убраться восвояси. Многие были не согласны с предписанием о запрете на использование волшебства, разнося в пух и прах протоколы ДОМП. Блэку стоило больших усилий не выйти из себя и не показать раздражение, благо Фрэнк долгие годы тренировал в своем ученике сдержанность, сейчас оказавшуюся как нельзя кстати.

    [indent] К тому времени, как гостей в холле осталось всего ничего, за окнами поместья солнце близилось к закату. В феврале световой день совсем недолгий, однако Сириус осознал, что провел на обычном вызове непозволительно много времени. Времени, которого всегда не хватало. В офисе все еще ждала работы, плюс дополнительные около полусотни отчетов по каждому гражданскому лицу, причастному к сегодняшнему инциденту. Удивило Блэка и то, что штаб никого не прислал на помощь, особенно, учитывая, сколько времени прошло.

    [indent] Дежурные уже должны были смениться. Что-то произошло.

    [indent] Выдавая последние предписания, Сириус чувствовал, как сквозь пальцы вместе с бумагой утекает и время. И чувство это ему не нравилось. Оно было сродни беспокойству, нарастающему постепенно, давящему со всех сторон.

    [indent] - Все замечания и жалобы относительно запретов и моей работы вы можете подать, когда прибудете в Министерство, - аврор смерил очередного толстосума, решившего качать свои права, холодным взглядом, - вы можете быть свободны.

    [indent] Артефакт с бланками полнился кипой заполненных, выданных и скопированных предписаний. Пожалуй, у Сириуса в конце вызова их впервые было так много. Со вздохом он спрятал книжку во внутренний карман форменной мантии и прошел к дивану, куда время от времени послушно возвращалась новоиспеченная вдова, отходя по делам. Он заставил ее ждать неприлично долго, но и сделать с этим ничего не мог.

    [indent] - Мадам, - он не запомнил ни ее имени, ни фамилии, да и не был уверен, что она представлялась, - приношу извинения за продолжительное ожидание. Ваших гостей оказалось довольно много. – Ноги парня давно уже затекли от стояния и, все же, он не мог позволить себе присесть. – Если у вас нет сейчас срочных дел, мы можем отправиться в Министерство посредством каминной сети.

    [indent] Аврор окинул взглядом огромный камин, который находился здесь же, будучи отчего-то уверенным, что поместье к сети подключено. Девушка поднялась и проследовала в указанном направлении, остановившись лишь у решетки, за которой полыхало пламя.

    [indent] - Позволите вашу руку? – Блэк протянул жене пострадавшего ладонь и это не было проявлением внимания или чего-то большего. По каминной сети в Атриум Министерства могли попасть лишь работники, имеющие пропуск. Поэтому отправлять иностранку по адресу одну – могло быть чревато. – Без пропуска каминная сеть Министерства вас не пропустит, - пояснил он свое предложение, устало усмехнувшись.

    [indent] Министерство встретило младшего аврора и вдову привычной суетой Атриума. У кафе как обычно была очередь. У фонтана – зеваки. На стойке ресепшена кто-то кому-то что-то объяснял. Здесь было на что посмотреть, в особенности, иностранцам, однако устраивать экскурсии Блэк не был намерен. Он был чертовски уставшим еще утром, а сейчас и вовсе чувствовал себя будто после поцелуя дементора.

    [indent] - Следуйте за мной и не отставайте. Познакомиться с Атриумом поближе вы сможете на обратном пути, - отдав указание, парень выпустил узкую кисть брюнетки и направился, через пост дежурного колдуна, к лифтам. Те оказались в этот час относительно свободны, поэтому в ДОМП иностранка и ее сопровождающий попали довольно быстро.

    [indent] Штаб-квартира гудела, но не была пуста, что определенно успокаивало. Это значило, что ничего из ряда вон не произошло. За мной, оказывается, довольно большой лимит доверия, - удивился парень, пересекая штаб-квартиру, время от времени убеждаясь, что вдова все еще идет следом.

    [indent] - Морган, нужна свободная допросная комната и свободные специалисты, - он остановился у стола новой дежурной, которая недовольным взглядом смерила и Сириуса, и приведенную им в аврорат проблему.

    [indent] - Пускай приходит завтра, сейчас никого нет, - грубо отрезала женщина, - где тебя носило? Столько вызовов, а ты прохлаждаешься со своими девчонками. Еще и сюда их приводишь отвлекать народ.

    [indent] Сириус вздохнул. Миссис Холлоуэй, которую все здесь звали только Морган – и Блэк не был уверен, что это ее настоящее имя – всегда была грубой и наглой. Наверное, только такие женщины выживали в аврорате годами. У нее не было ни семьи, ни детей, зато были шрамы и яйца побольше, чем у многих мужиков. Однако сейчас Блэк не был готов ни к объяснениям, ни к ее грубости, ни к подыгрываниям.

    [indent] — Это не моя девчонка. Это овдовевшая сегодня иностранка, которую я сопроводил в Министерство, потому что она не знает о нем ничего. Сейчас она тут и имеет право на исполнение ее предписания, Морган. Если вы не будете выполнять свою работу, я могу обратиться к заместителю главы аврората или к главе аврората с этой проблемой.

    [indent] Он выдержал тяжелый взгляд старшего аврора, замечая, как пульсирует вена на виске женщины. Та определенно быстро соображала, взвешивая все «за» и «против» своего решения отмахнуться от гражданских лиц, как от навязчивых мух. Да, их принято было обслуживать утром в первую смену, но никто не мог запрещать им приходить по предписанию и в любое другое время.

    [indent] - Я понял, - развернувшись, он направился в сторону выхода в кабинет главы аврората, когда услышал:

    [indent] - Да твою мать, Блэй, стой! Драккл тебя раздери! – Морган была недовольна, Сириусу же было плевать. – Проводи вдову в первую допросную и жди с ней. Я посмотрю, что можно сделать.

    [indent] - Есть, мэм, - Блэк не позволил себе ни вздоха, ни слова, ни жеста недовольства. Субординацию следовало соблюдать.

    [indent] - Прошу вас, - он вновь обратился к брюнетке, находящейся в явном замешательстве, - нам сюда.

    [indent] Допросные комнаты находились в длинном коридорном ответвлении от входа в учебный центр и направо. Первая допросная, ожидаемо, была первой – искать ее долго не пришлось.

    [indent] - Присаживайтесь, - отодвинув стул у стола, он предложил девушке сесть, - думаю, нам придется еще немного подождать.

    [indent] Упав на стул напротив незнакомки, Сириус почувствовал гудящие ноги и был готов сделать что угодно, чтобы его рабочий день, наконец, завершился. Однако мечты могли оставаться только лишь мечтами.

    [indent] - Могу я узнать ваше имя? Не для протокола, просто, так удобнее будет к вам обращаться, - шатен решил отвлечься разговорами, а заодно скоротать время, тянущееся ввиду неудобства непозволительно медленно.

    +3

    9

    Это был слишком длинный и слишком бессмысленный день, для всех для них. Петра знала, что все часы, проведенные здесь аврором, ни к чему не приведут — она лично видела, как погиб мужчина, так недолго бывший ей мужем. Видела и знала, что проверь аврорат палочки всех гостей хоть трижды — они не найдут там того, чего ищут. Может быть, впрочем, найдут что-нибудь еще. Петра была не слишком наивна и предполагала, что кто-то из здесь присутствующих наверняка может быть причастен и весьма непосредственно к террору, в котором погрязла Британия, кто-то просто не чист на руку, кто-то... Людям всегда есть, что скрывать. И все же все эти люди не связаны со смертью ее мужа.

    Время тянулось медленно, ужасно медленно — Петре хотелось быть не здесь и не в этом окружении, ей… Ей хотелось просто исчезнуть, раствориться в холодном воздухе за окнами, где ветер гонит мокрую мелкую снежную пыль и ломает тонкие ветви деревьев. Интересно, как долго ее будут искать? Найдут ли? Но очень медленно гостей становится меньше — кто-то предпочитается задержаться и отправляется в выделенные ему или ей покои, кто-то, воспользовавшись камином, отправляется домой. Петра не была радушной хозяйкой и не считала нужным уточнять, какие теперь планы у этих людей.

    — Это не мои гости, — не может не заметить Петра, не считая нужным скрывать очевидное. Все равно их, всех и каждого, допросят, и все они скажут, что знают о ней лишь только имя? Да и в этом Петра не была так уж уверена. Конечно, за несколько месяцев, проведенных в Британии, кое-какими вполне приятными знакомствами обзавестись Петра успела, но ее гостей в этом доме не было.

    — Благодарю, — аврор предлагал ей руку, и Петра, немного запоздало, позволила ему коснуться своей ладони. Механически, бездумно, как если бы выполняла формальность.

    Путешествие через каминную сеть ожидаемо не заняло много времени, и в британском министерстве магии Петру шум, яркий свет Атриума и суета. Гул, людские голоса — все это било по глазам и ушам, и долю секунды Петре казалось, что она снова попала в ловушку, из которой нет выхода. Но Петра-то знала — выход есть всегда. Блэк шел впереди, и Петра следовала за ним, лишь однажды смерив аврора удивленным взглядом. Он действительно полагает, что больше всего на свете ей сейчас хочется любоваться красотами его родного министерства? Девушка ничего не ответила, продолжая молча идти за авором. Его усталость ощущалась даже со спины, и, наверное, в иной ситуации она бы сочувственно подумала: бедняга, какой трудный день, какие трудные дни. Но сейчас ей было все равно. Все, чего хотелось Петре — остаться наконец-то одной и забыться. Конечно, на самом деле она бы предпочла забываться не в одиночестве, а в объятиях Ярослава, но сейчас это было совершенно невозможно. Его отсутствие было болью и облегчением одновременно, и сколько бы Петра не повторяла себе, что так нужно, внутри было чувство пустоты, странной, колкой, болезненной и почти физической пустоты.

    Петра не ждала, что в этом месте ее встретят радостно и буду ждать — она не была ни слепой, ни глупой и вполне понимала, что война и террор волнуют местных волшебников куда больше, чем чья-то смерть в собственной постели. Петра наблюдала за происходящим молча, с присущим ей холодным безразличием, сейчас, быть может, чуть разбавленным любопытством, с которым она могла бы смотреть на диковинных зверей в клетке. Только вот невиданной зверушкой тут была она, и вся сцена — раздраженная дежурная, уставший аврор, обмен короткими и колкими фразами — казалась ей какой-то странной, почти комичной в своей будничной грубости. Эти люди вели себя так, словно она не способна была понять их, чужого для себя, языка. Британцы, как она успела заметить за эти недели, были людьми противоречий. Они держались за свои древние традиции, самой Петре порой совершенно не понятные и чуждые, словно за спасательный круг, но при этом с готовностью позволяли себе мелкие унижения, бытовые склоки, громкие разговоры прямо за спиной и пустые жалобы. Все это, разумеется, исключительно в рамках приличий. Даже грубость их была тщательно отмеренной.

    — Спасибо, — отзывается она, усаживаясь на предложенный стул. Немного подождать, что же. Один раз этот молодой аврор уже утверждал ей, что выдача предписаний не займет много времени. Так и прошел этот день.

    — Петра, — ответила она на его вопрос, полагая, что имени будет достаточно. Ей не хотелось называть фамилию мужа, не хотелось, чтобы она звучала вместе с именем. Еще немного — и все закончится. — Как мне обращаться к вам? Не для протокола.

    +3

    10

    [indent] - Сириус, - тут же отозвался парень, так же, как и вдова, опуская свою фамилию. Пожалуй, сегодня та прозвучала так много раз, что не нуждалась в повторении. Не требовал аврор и полного имени или фамилии от иностранки. Называть молоденькую девушку «мадам» было не с руки – необычное имя Петра шло ей куда больше, отражая и ее холодную красоту, и сдержанность, и колкость временами, - приятно познакомиться.

    [indent] Произнося эти слова, Блэк впервые посмотрел на собеседницу, как на живого человека, а не очередного пострадавшего, чьи проблемы стоило решить, кому нужно было уделить время, ответить на вопросы, помочь. Молодая женщина была до неприличия бледной и тихой. Аврор мог бы ожидать от нее возмущений и ожиданием, и предписанием, и, в целом, ситуацией, как и работой правоохранительных органов Британии, зашивающихся в вызовах и не справляющихся с насущными проблемами. Глава Аврората считал, что буклет для гражданских лиц снизит нагрузку с отделения, но, похоже, тот работал в обратную сторону. Люди звали авроров по малейшему чиху, руководствуясь предписаниями Министерства, не понимая, что, тем самым, лишают помощи людей, попавших в действительно опасную обстановку. Впрочем, не Сириусу было об этом судить.

    [indent] Молчаливость брюнетки можно было списать не недостаточно хорошее знание языка, но Бродяга был уверен, что у нее все в порядке с пониманием, ведь за весь день Петра ни разу не переспросила ни слова из того, что он ей говорил. А говорил он достаточно и выражался не всегда самыми ходовыми в обычных диалогах фразами. Что говорило лишь о том, что юная вдова или подавлена обстановкой, или находится в шоковом состоянии. Допрос в любом из случаев мог пагубно сказаться на ее состоянии. Не то что бы Сириуса сильно заботило состояние незнакомки, но он не был и жесток, поэтому решил попытаться с ней хотя бы поговорить или о том, что произошло, или, сперва, на отвлеченные темы.

    [indent] - Петра, как вы? Вы молчите весь день, - озвучивая свои мысли, Блэк, конечно, предполагал, что девушка может отказаться от диалога. Она имела полное на то право, особенно, находясь в допросной комнате. И, все же, по-человечески ему становилось вдову немного жаль.

    [indent] Ту выдали замуж за, считай, старика. Блэк прекрасно знал на каких небесах и на чьих счетах заключаются подобные браки. Он вырос среди чистокровной касты и был знаком с традициями многих семей, разбавляющих британскую чистую кровь такой же чистой иностранной в попытке избежать вырождения рода. Однажды, если бы Сириус принял свое наследие, и он бы был вынужден заключить подобный союз, в котором предстояло бы тщательно изображать расположение к своей «избраннице» во благо рода. Представительницы слабого пола частенько, если посмотреть генеалогию чистокровных родов, сходили с ума, преступая грань вынужденных отношений, где их ценили не больше, чем антикварный сервиз, и использовали для удовлетворения нужд и рождения наследников.

    [indent] Возможно, красавица, тебе еще повезло, что все произошло так, как произошло, - эти свои мысли парень не стал произносить вслух, но взгляд его стал мягче, а на губах появилась чуть заметная усмешка. Ответишь на вопросы авроров и будешь свободна, как ветер у крон самых высоких шотландских скал. Это ли не счастье?

    [indent] - Расскажете откуда вы родом?

    [indent] Блэку хотелось хоть чем-то ее отвлечь. Наверное, стоило принести ей воды или кофе, однако покидать комнату он не имел ни права, учитывая распоряжение старшего по званию; ни желания, учитывая сколько времени он провел на ногах. Твердый стул сейчас казался мягче и желаннее любой самой мягкой и дорогой перины.

    +3

    11

    Петра услышала сегодня достаточно, чтобы у нее сложилось кое-какое представление о том, что за человеком был аврор, представившийся ей Сириусом. В других обстоятельствах Петра была бы, быть может, даже рада этому знакомству, но сейчас лишь натягивает на лицо улыбку и замечает: — Жаль, что при таких обстоятельствах.
    На самом деле ей ничуть не жаль, но Сирусу не следует об этом знать. Никому не следует знать, что жалость — последнее в спектре чувств, что довелось испытать Петре за сегодня. По крайней мере не к человеку, что так скоропостижно скончался. Ей здесь не нравилось — в этом месте, в этом помещении, похожем на очередную клетку, в которую ее запихали, в этом стране и обществе, но непосредственно к Сириусу Петра не испытывала никакой неприязни — он не был среди многочисленных гостей, пришедших, чтобы разделись праздник, ставший в итоге скорбным днем, он не был среди лицемерно улыбающегося ей чистокровного бомона, а просто делал свою работу. Петра видела, сколько недовольства вылилось на него сегодня, и слышала, что обсуждали гости.

    Петра подняла глаза — медленно, будто раздумывая, стоит ли вообще тратить на это силы. Лицо было безупречно спокойным, только чуть приподнятая бровь и усталые тени под глазами выдавали бессонную ночь. — Как я? — переспросила она с легкой, почти вежливой усмешкой, и на секунду Сириусу могло показаться, что вдова просто не поняла вопрос, но Петра достаточно хорошо владела английским и все прекрасно понимала. — Я проснулась в одной постели с мертвым мужем, как, по-вашему, я должна себя чувствовать? — голос Петры звучал ровно, без горечи и без надрыва — почти сухо. Сириус не знал ее, а она — не знала этого молодого аврора, и не собиралась изливать ему душу, рассказывая о том, как на самом деле себя чувствует. Очевидно, аворор уже догадывался, а судя по тому, сто слышала сегодня она, знал по личному опыту — свадьба не была для нее началом долгожданной сказки, умерший муж не был любимым мужчиной. Петра не стала бы этого отрицать, спроси у нее кто. Но никто не спрашивал. Она откинулась на спинку стула, сложив руки на коленях, будто и не находилась сейчас в допросной, а просто разговаривала с малознакомым человеком за утренним кофе. Так было легче пережить это затянувшееся ожидание. Петра вовсе не была бесчувственной, но молодому аврору не обязательно было знать, что внутри у Петры все кипело. Не от боли, не от ужаса — от воспоминаний. Приятных воспоминаний, самых лучших за последние полгода. Она ведь не спала. Не просто так не спала. Петра вспомнила тепло — сильные руки, дыхание, любимый голос, что шептал ее имя — эта ночь была прекрасной и жестокой в своей краткости. Она слишком давно не видела Ярослава, и каждая минута той ночи отпечаталась в ней, как ожог. Петра казалось, что прошел не день, целая вечность — но все ее тело помнило его прикосновения, слишком мало было времени, и Петра не успела насытиться — голосом, запахом — дыма, смешанный со свежестью леса и холодом рассвета.

    — Моя мать — норвежка. Отец болгарин, — Петра произносит это, будто простую формальность, не задумываясь, но внутренне чувствует, как в горле поднимается что-то горячее — то ли злость, то ли боль. — Думаю, они оба хотели, чтобы я считала родиной именно их страну, — Петра чуть склонила голову набок, наблюдая за ним внимательнее, рассматривая аврора без особого стеснения, с любопытством. Теперь, когда напряжение немного спало, она наконец могла рассмотреть его по-настоящему — усталое лицо, тень синяков под глазами, легкая небрежность, которая не портила его. — Тяжелый у вас вышел день? Да и остальные, должно быть, не лучше?

    +2

    12

    [indent] Вопрос вдовы заставил Сириуса задуматься. Тяжелый ли был у него день? Очевидно, что да: аврор не прохлаждался ни минуты с тех пор, как заступил утром на дежурство. Но, оглядываясь назад, Блэк мог бы выделить для себя множество куда более выматывающих моментов в жизни. Возможно, таковыми те являлись не в физическом ключе, и усталость после была совсем иной. Тем не менее, несмотря на простоту поставленного вопроса, очевидного и легкого, моментального ответа не последовало. Бродяга не считал, что его усталость может каким-либо образом характеризовать прошедший день. Он выполнил свою работу так хорошо, насколько сумел; постарался соблюсти все из многочисленных регламентов ДОМП; а также, по возможности, помочь пострадавшим и свидетелям, как минимум, в разъяснении возникшей ситуации. День был продуктивным, с точки зрения полезности. Выматывающим, с точки зрения наблюдателя.

    [indent] Многие из пришедших на празднество Петры гостей были Сириусу знакомы. Представители громких фамилий, чью родословную шатен знал назубок еще с детства, не стеснялись в выражениях, были громкими и наглыми, такими, каким и сам Блэк был когда-то. Они считали, что стоят на голову выше него – даже при исполнении обязанностей – по сути, ничего из себя не представляя. Сейчас парню это было ясно как день, однако еще несколько лет назад, являясь первым наследником одного из древнейших на территории магической Британии чистокровного рода, Блэк мог бы сам с собой нынешним развести дискуссию, относительно изменившихся взглядов. И спор этот был бы далеким от легкого.

    [indent] - Тяжелый день? – Сириус слегка усмехнулся, все еще, не находя в голове точного ответа на вопрос, который стоило бы озвучить гражданскому лицу. Девушка, сидящая напротив, изучала аврора внимательным взглядом темных глаз, будто бы ответ был ей действительно интересен. – У авроров редко бывают легкие дни. Но я пошел в ДОМП по собственной воле. И пока что не пожалел о своем выборе.

    [indent] Блэк был краток, а ответ его – довольно уклончивым. Парень считал, что сейчас было не время, не место, а также не та компания для пространных разглагольствований о смысле бытия и вечности усталости в жизни в сложный военный период. Гражданская война не позволяла в должной мере отвлечься от работы, учитывая специфику труда в органах правопорядка. Новости будоражили чувство ответственности и в выходные дни, а срочные вызовы, поступающие с участившейся периодичностью, заставляли быть постоянно готовым ко всему.

    [indent] Сегодняшний день можно было бы назвать спокойным. Самым что ни на есть обычным. Однако высказать что-то в подобном ключе женщине, которая потеряла сегодня супруга – было бы верхом бестактности. Тактичность редко касалась сферы деятельности авроров, однако те, в любом случае, должны были учитывать чувства гражданских. То, что для Сириуса было очередным вызовом, являлось трагедией для родственников и близких людей усопшего. Потому он не мог себе позволить сказать, что единственной сложностью было продолжительное нахождение в вертикальном положении. Это было бы честно, но жестоко.

    [indent] - Гражданская война не позволяет расслабиться, но вам не о чем беспокоиться, Петра, - он вновь слегка улыбнулся несмотря на то, что как-либо разговорить или поддержать девушку получалось из рук вон плохо. По крайней мере, он пытался. – Вы планируете оставаться в Британии после похорон?

    [indent] Честно признаться, Сириус рад был бы услышать, что красивая и свободная Петра сбежит от войны и от проблем куда-нибудь заграницу, и на деньги покойного мужа оформит международные порталы, чтобы увидеть весь мир. Он бы и сам не отказался от подобных возможностей. Однако понимал, что у людей в нынешних реалиях редко есть пространство для широких маневров. За каждой такой Петрой стоит большая семья, диктующая свои правила и условности. И, несмотря на статус вдовы, той довольно скоро напомнят об обязанностях перед родом. Чистокровные девушки частенько рассматривались как товар при заключении взаимовыгодных брачных союзов. И, все же, Блэку хотелось бы верить, что хотя бы у одной такой птички в золотой клетке получится сбежать, подобно Меде в свое время.

    +2

    13

    Вопрос, что казался Петре таким очевидным,  вызывает не то заминку, не то замешательство. На самом деле ей не требуется никакого ответа вовсе, что бы не ответил Сириус — это по большому счету не так уж и важно. И все же она смотрела на аврора спокойно, внимательно и цепко, будто пыталась рассмотреть за привычной усталостью — человека. Петре становится вдруг почти что интересно, что представляет из себя этот Сириус, когда ему не приходится руководствоваться бесконечным списком предписаний и далеко не всегда логичных должностных инструкций. Сколько же дополнительной работы и совершенно не нужных забот доставил местному аврорату всего одна единственная ночь. Будь обстоятельства этой самой ночи несколько иными — Петра даже испытывала бы вину или хотя бы сожаление, но ничего подобного девушка не испытывала. Она не тосковала по умершему мужу, не испытывала к нему жалости. Все, что чувствовала Петра — отвращение при мыслях о том, как этот мужчина раздевал ее, жадно прижимая к себе.

    — Ну да, конечно,— короткая усмешка мелькнула в уголках губ, когда он произнес, что ей не о чем беспокоиться. Петра даже не скрывает скептицизма — она не верит тому, что говорит аврор. Петра была иностранкой и страна, где она оказалась против собственной воли, была для нее чужой и чуждой, незнакомой и плохо понятной. И все же Петра не жила в полной изоляции. — По-вашем это, должно быть, утешает, — тихо заметила она, глядя на него так, будто оценивает и тоже улыбается в ответ. Петре понятно, что эти слова — всего лишь попытка поддержать ее, успокоить, заверить, что все будет хорошо. Должно быть, примерно тоже самое все эти авроры и прочие чиновники говорят всем встревоженным гражданам, оказавшимся в этих стенах. Интересно, они сами себе верят?

    С тех пор как Петра жила в Британии, она уже успела многое понять — конечно, здесь было полным полно тем, кто предпочитал делать вид, что ничего особенного не происходит, что жизни идет как надо, но так или иначе — по крайней мере Петра была в этом уверена, каждый был на чьей-то стороне, даже если утверждал обратное. Люди умирали не только на фронтах, но и в собственных домах; магия, что должна была защищать, служила оружием, и оружием страшным. И все это называли просто: «гражданская война».

    — Вряд ли, — произнесла она спокойно в ответ на его вопрос. Петре хочется сказать ему, что она душу продаст за то, чтобы прямо сейчас оказаться где-нибудь подальше от его чертовой родины, что она сбежит от сюда как только предоставится такая возможность и никогда, никогда больше не вернется. Остаться? Нет, она считает часы до того момента, когда сможет снова увидеть Ярослава, считает минуты. Эти ожидание выжигает в ней все — и страх, и усталость, и даже дурные мысли о том, что ей и в самом деле предстоит еще, облачившись во все черное, хоронить человека, который стал, и вместе с тем так и не стал ей мужем. И вместе с тем ожидание вселяет в нее надежду. Терпение их будет вознаграждено сполна.

    — Куда бы вы предложили отправиться, — Петра, снова поднимая на него глаза. Вопрос звучит спокойно, почти невинно, но в нем если прислушаться повнимательнее, есть и что-то цепляющее — будто она проверяет, способен ли человек, сидящий напротив, представить себе бегство. На самом деле Петре все равно, на что способен, а к чему не склонен Сириус. Ей хочется чуть иного — посеять хоть в кому-то зерно сомнения, тень мысли о том, что она может вот так запросто взять и покинуть страну. На мгновение в ее взгляде мелькает улыбка — усталая, но вполне настоящая.

    — Вы ведь не скажете, что "никуда"?

    +2

    14

    [indent] - Ну что вы, - Сириус слегка улыбнулся, мгновенно отвечая на поставленный вопрос, - конечно же, нет.

    [indent] Иногда парня посещали мысли о том, что бы было, если бы… Если бы не было рабочих обязательств и привязки к Аврорату. Если бы в Британии не шла гражданская война. Если бы он не был членом Ордена Феникса. Если бы послушал мать и выбрал бы иной путь. Был ли бы он свободен? И, если «да», то куда подался бы? В спорт? В туризм? В исследовательскую деятельность?

    [indent] Размышляя о подобных вещах, Блэк частенько приходил к выводу, что сейчас, вероятно, жил бы в Европе и работал подмастерьем какого-нибудь талантливого артефактора. Артефакторика привлекала Бродягу еще со времен школьной скамьи: именно он был основным инициатором начала работ над небезызвестной картой Мародеров, оставшейся в альма-матер друзей-создателей не случайно. Однажды, отбывая отработки, кто-либо из проказников мог наткнуться на интереснейшую вещь, аналога которой не будет нигде и ни у кого – на интерактивную карту всей школы, где в реальном времени отображался абсолютно каждый присутствующий на территории. Карта не ошибалась. Никогда. И являлась настоящим подспорьем в разного рода планах долгое время.

    [indent] - Франция была бы прекрасным вариантом, не находите? Я имею в виду не Париж – там шумно и много туристов – а, к примеру, западное побережье. – Аврор ненадолго замолчал, задумавшись о том, как именно он бы организовал свое небольшое путешествие. – Я слышал, у маглов популярно путешествовать автостопом. Знаете как это? Простецы, не обладая волшебством, придумали себе огромные механизмы – машины, которые работают, сжигая топливо и перерабатывая его в энергию для движения. Удивительно, правда? Их полно даже здесь – в Лондоне. – Изобретения маглов были особенной темой для Сириуса. Он и сам обладал одним из таких чудес – мотоциклом, о котором мог говорить бесконечно, нашлись бы слушатели. – Люди, не обладающие машинами, останавливают владельцев оных на дорогах по пути туда, куда хотят попасть. И просто едут! Представляете, Петра? Едут куда глаза глядят. Я бы хотел отправиться в такое путешествие!

    [indent] Представляя себе берега восточного французского побережья, Сириус на время забыл и об усталости, и об обязанностях, и о самой допросной комнате. Мысленно он был не здесь, а там, где свобода била ветром в лицо, развевая волосы; где проблемы серой Британии были ничтожны для обывателей. Франция ощущалась как теплое детство, в которое с радостью бы окунулся любой, чья жизнь с младенчества не была наполнена лишениями.

    [indent] Путешествие автостопом было чем-то из несбыточных мечт Блэка, где жизнь была совсем иной, где не было место смерти и печали, а также работе. Только дорога, солнце, ветер и море, мешающиеся с запахами бензина и разогретого на жаре асфальта. Конечно же, все должно было быть летом. Не в февральский промозглый день.

    [indent] - Можно отправиться куда угодно, Петра, - задумчиво продолжил парень, - в США ли, в Европу. Но хотелось бы туда, где вы будете свободны. Есть у вас на примете такое уютное местечко?

    [indent] Допросная комната с ее серыми стенами показалась до ужаса тусклой, когда Сириус и мыслями, и взглядом вернулся к своей собеседнице. Он мог бы удивиться сколь яркими бывают фантазии, но не стал делать этого вслух. Пожалуй, шатен и так сказал слишком много. Он мог ограничиться лишь парой фраз, но, все еще преследуя целью Петру отвлечь, пустился в многословные описания собственных мечтаний, надеясь погрузить девушку немного в иную реальность, пусть, и на словах. Блэку это ничего не стоило.

    +2

    15

    Петра смотрела на аврора чуть прищурившись, но в ее взгляде уже появилась тень улыбки — тихой, ироничной, даже насмешливой. Интересно, он думал также, как и говорил? Сириус не казался Петре лицемером и, судя по тому, что она успела услышать от достопочтенных гостей своего мужа — те, кто распускал эти слухи были куда неприятнее, чем он сам. Пожалуй, Петре было даже интересно было наблюдать, сколько искренности может быть в человеке, выросшем среди тех, кто всего несколько часов назад, совершенно не стесняясь, с удовольствием обсуждал его и его жизнь.

    — Франция… — повторила она, будто пробуя слово на вкус. — Возможно. Но это все же слишком близко. И слишком очевидно. Отсюда слишком легко дотянуться даже до побережья, — Петра слушала, как Сириус продолжил рассказывать — об автостопе, о магловских машинах, о дорогах, о свободе, о том, как хорошо было бы ехать туда, куда смотришь, без оглядки и без приказов — и это вызывает улыбку.

    — За кого же вы меня принимаете? Я знаю, что такое автомобили, — со смешком замечает Петра, наклоняя голову. — Но вот чтобы путешествовать таким образом… Пожалуй, я бы никогда не подумала об этом. Как бы заманчиво это ни звучало. — Петра на секунду представила себя стоящей на обочине магловской дороги, вдоль которой несся их транспорт, поднявшей руку, чтобы остановить чужую машину… И тихо рассмеялась про себя. Настолько чуждо это было её реальности. Чуждо и вместе с тем странно привлекательно.

    Сириус говорил о свободе довольно уверенно, может быть даже слишком уверенно. По крайней мере для человека, который этой свободы не знал и, вероятно, в полной мере никогда не узнает. Или все же узнает? Кто знает. Он сейчас сидит здесь, в этой маленькой и тесной допросной, а не среди тех, кто вчера еще поднимал бокалы за здоровье ее мужа, теперь уже мертвого. Это тоже что-то да значит.

    — Есть, — признается Петра, хотя на самом деле имеет ввиду совсем не место, а человека. Имя, конечно, не было произнесено вслух, и Петра не собиралась хоть кому-то сообщать, что они с Ярославом виделись в Британии, но его достаточно громко произносило ее сердце. Иногда — в более приятные минуты этого отвратительного дня — Петра почти физически чувствовала: стоит ему только оказаться рядом — мир снова станет целым. Даже если всего на одну ночь, даже если потом все разрушится. С ним ей было бы все равно, где оказаться. Петра невольно вспоминает вчерашние слова Ярослава. Идем со мной. Да, и в самом деле ей было бы все равно, куда пойти.

    — Но у меня нет такой привилегии, — Петра предусмотрительно умалчивает о том, что такой привилегии у нее нет сейчас. Привилегии — просто взять и быть свободной. Не после всего, что случилось. Не в этой стране, не тогда, когда ее все еще окружает эта семья и эти люди. Не с той судьбой, что уже успела выстроить вокруг нее стены.

    — Выходит, если бы вы могли уехать, то выбрали бы Францию? Полагаю, автостопом, вы это так назвали?— взгляд Петры невольно цепляется за его глаза — уверенный, спокойный, внимательный взгляд. Как будто проверяет, способен ли человек, который говорит о свободе, действительно выбрать ее, Петре и в самом деле интересно, как далеко готов зайти Сириус, о котором она знает исключительно с чужих слов, чтобы быть по-настоящему свободным. Интересно, он думал так же легко, как говорил? Или вся эта свободная, воздушная философия была для него своеобразной формой самообороны — попыткой хотя бы на минуту забыть, что мир вокруг горит? Петра могла себе представить, в какой семье вырос Сириус. Могла себе представить, что представляет из себя его работа теперь. Петра знала, что авроры редко выбирают. За них всегда выбирают обстоятельства, приказы, война, чужие смертные решения. И все же, хотелось бы верить, что у него есть выбор.

    +2

    16

    [indent] Сириус не был удивлен, услышав про отсутствие привилегий. Петра выглядела слишком уж юной, чтобы у нее хватило сил на достойный отпор, после которого она могла бы взять жизнь в собственные руки без оглядки на родственников и последствия. Женщина в чистокровных семьях до определенного возраста была «должна» и «обязана», вне зависимости от желаний и стремлений. Впрочем, деньги решали многое, однако, похоже, последними девушка также не распоряжалась, насколько Сириус вообще мог судить.

    [indent] Он не знал о Петре ровным счетом ничего, несмотря на то что они, по сути, провели вместе весь день. Разговор ни о чем в стенах допросной комнаты не позволял познакомиться поближе: не располагали к этому и обстоятельства. Аврор ожидал от иностранки капризов, истерик, язвительных фраз, но та удивляла в приятном смысле этих слов. Петра была спокойной и в некоторой степени кроткой, не высокомерной, способной к диалогу: приятной. Именно так он отозвался бы о новой знакомой, если бы кто-то спросил.

    [indent] - Да, Франция для меня была бы отличным вариантом, - шатен усмехнулся, не прерывая зрительный контакт, - я знаю язык и менталитет французов мне близок. Однако, как вы выразились, я тоже не обладаю подобной привилегией – уехать куда-либо. По крайней мере, сейчас. Но, в один прекрасный день, мы проснемся, а война закончится. Вот тогда и можно будет подумать о чем-то подобном.

    [indent] Замолчав, Сириус поймал себя на мысли, что не может представить себе подобный день: такой, когда на передовице «Ежедневного пророка» не будет ни одной тревожащей новости; такой, который в полной мере можно было бы назвать беззаботным. Сколько Бродяга себя помнил, люди только и говорили о войне. Та была везде: разве что детство парня не было омрачено новостями о пропавших без вести. Пожалуй, если бы война закончилась, Блэку пришлось бы учиться жить, в каком-то смысле, заново – находить иные причины подниматься утром с кровати, кроме борьбы за правое дело. Он не был готов вообразить свою действительность без сопротивления террору, без постоянных мыслей о том, что еще можно было бы сделать, без нескончаемых вызовов на работе, каждый из которых мог оказаться тем самым, где пришлось бы сразиться не на жизнь, а на смерть. Эта реальность, в которой аврор привык существовать, с которой давно уже смирился, будоражила кровь адреналином, не позволяя остановиться или расслабиться ни на миг. Сириус не был бы собой без всего этого.

    [indent] Сколь бы заманчивы ни были мечты о путешествиях по Европе, а Блэк понимал, что не променял бы свою жизнь ни на что из им же перечисленного Петре. Он с удовольствием провел бы во Франции несколько дней, путешествуя автостопом и забыв обо всех проблемах, а после начал бы скучать по делам, по своей занятости, по друзьям и знакомым. Сириус не умел отдыхать: этому его никто никогда не учил. Должно было бы случиться что-то очень серьезное, выбивающее из колеи, чтобы он изменил свою реальность столь кардинально.

    [indent] - Вы сказали, вы не останетесь в Британии, - вернувшись к предыдущей теме диалога, Сириус почувствовал себя на порядок увереннее. Копаться в чужих темных закоулках куда проще, чем в своих собственных, - и что не сможете отправиться туда, куда хотелось бы. Уедете с родителями? Они же присутствовали на свадьбе?

    [indent] Шатен не знал в каком статусе новоиспеченная вдова сейчас находится. Интересно, считается ли ее брак заключенным, учитывая, что муж умер сразу после торжества? Судя по документам – брак являлся легитимным, однако у чистокровных родов – Сириус знал не понаслышке - могли быть особые условия в брачных контрактах, диктующие иное положение дел. Такие условия могли касаться и интимной жизни, и наследников, и даже времени, проведенного вместе, после которого брак мог бы состояться на самом деле. Думать об этом долго Бродяге не пришлось.

    [indent] Дверь со стуком распахнулась, пропуская не особенно довольную дежурную и – по совместительству – старшую по смене Морган, кинувшую на стол перед Сириусом блокнот с ручкой. Бывший гриффиндорец попытался ретироваться, но был остановлен тяжелой рукой на плече, пригвоздившей к месту. По всей видимости, ему предстояло задержаться на работе еще немного, что, в целом, не было чем-то новым.

    [indent] - Будешь ответственным за протокол. В конце смены буду ждать его у себя на столе.

    [indent] Морган не стала дожидаться ответа. Она прекрасно знала, что ее слово – по большей части – закон для всех младших авроров. Сириус хоть и был уставшим, а перечить не собирался, прекрасно понимая, что список вопросов будет стандартным, стоило помечать только ответы. Открыв блокнот, парень склонился над пергаментными листами, приготовившись тезисно помечать все, что будет озвучено. В самом процессе допроса он участвовал впервые, но волнительно себя не чувствовал. На службе часто происходили ситуации из ряда вон, которые поначалу заставляли сердце биться чаще, сейчас же Блэк принимал нестандартные эксцессы спокойно, как данность.

    +2

    17

    Петра предполагала, что Сириус тоже непременно найдет повод, чтобы отложить все поездки и путешествие на потом, и повод это и в самом деле был озвучен. Когда Сириус заговорил о войне, о невозможности уехать, о том, что «когда-нибудь все закончится» — она на миг прищурилась.

    — Значит, вы все-таки верите, что это когда-нибудь будет? — сказано было без насмешки — скорее с некоторым изумлением. Мысль о том, что кто-то верит в светлое и доброе будущее, где ничто не помешает путешествовать, наслаждаться жизнью, ей казалась одновременно трогательной… и опасно наивной. Петра не сомневалась в том, что все однажды кончаются — любые беды и войны в том числе, но не в то, что это будет так просто, однажды утром. Сама Петра, по большому счету, могла бы сказать, что война в Британии ее не касается — она, несмотря на состоявшееся, но не состоятельное замужество, отказывалась считать себя частью этого общества, охваченного войной. Ей было некого терять, не за кого бояться. До сегодняшней ночи. Теперь же Петра собиралась сделать все, чтобы никто и никогда не узнал, с кем на самом деле она провела эту ночь, о том, что на самом деле случилось с ее мужчиной, так недолго бывшим ее мужем.

    Вопрос о родителях заставил Петру невольно усмехнуться. В той части мира, что не была отделена морями от остального мира, ее отца знали очень многие. Как, впрочем, и в Британии, иначе она бы здесь не оказалась, иначе ничего этого бы не случилось. Если кто-то и виноват в скоропостижной кончине несчастного британца — это ее отец. Он все это затеял, ему и отвечать. На доли секунды в голове Петры мелькают мысли о том, как навести на эту мысль Сириуса и других авроров — пусть его и не обвинят, но знатно подпортят ее любимому папеньке его слишком хорошую жизнь.

    — Только отец, — уклончиво отвечает Петра, как почти всегда ничего конкретного не уточняя о матери. У них всегда были странные отношения, определение котором Петра не смогла бы дать. Это не было любовью, как не было и привязанностью, не было чем-то определенно теплым, впрочем не было и чем-то отвратительным, как то, во что превратились ее отношения с отцом за последние несколько месяцев. Признаться, Петра вообще не знала, где сейчас ее мать и чем именно она так сильно занята. И она тоже была широко известна в определенных кругах магического мира, но ничто в имени Петры не вывело бы собеседника на информацию о матери. Петра не отвела взгляд, но и не сказала того, чего не хотела сейчас объяснять. Например того, что ее отец непременно еще появится, но позже, чтобы забрать не дочь. Собственность, как он все еще думает.

    От необходимости углубляться и посвящать аврора в семейные тайны и особенности ее отношений с родителями, как и их междуусобных отношений, Петру спасает появление той самой женщины, что встретила их, когда они только заявились в министерство. Особа, что не показалась Петре приятной сразу, не кажется ей сколь-нибудь приятнее и теперь. И все же Петре было все равно, кому врать — Сириусу, его начальнице, самом британскому министру магии. Петра была бы готова соврать сейчас кому угодно, лишь бы поскорее оказаться с Ярославом.

    Женшина явно не собиралась терять время за зря, и вопросы посыпались на Петру так, будто девушка перед ней была не свидетелем — а подозреваемой. В целом Петра почти не сомневалась — именно ею она и была. Пока что.

    — Ваши имя, фамилия, дата рождения полностью.
    Петра отвечает, лишь на долю секунды замешкавшись, произнося фамилию. Ей не нравится, как звучит это сочетание. Петра снова обещает себе, что сменит фамилию, как только это станет возможным.

    — Когда вы в последний раз видели мужа живым?
    — Сегодня ночью, перед сном. — Петра, чуть склонив глову, смотрит на Морган прямо, не моргая.

    — Он употреблял алкоголь? Зелья? Принимал пищу?
    Петра выдерживает паузу, будто перебирает воспоминания. На самом деле — довольно аккуратно подбирает формулировки.
    — В спальне? Нет. На свадьбе — конечно, это же была свадьба. Насколько я знаю — он пил вино, то же, которое подали и гостям.

    — Вы пили?
    — Да.

    — У вас с ним были разногласия? Ссоры? Конфликты?
    — Разумеется нет, — совершенно спокойно отвечает Петра. — Мы были женаты всего несколько часов.

    Морган щурится, и Петра щурится в ответ. Что еще? Что такого еще она хочет у нее узнать?

    — Вы боялись мужа?
    Петра медленно поднимает на нее глаза. И смотрит так тихо и холодно. Стандартный вопрос. Унизительный — как и все, что касалось ее брака.
    — Нет. Он не успел дать мне повода, — Петра не врет. Этот мужчина и в самом деле не вызывал у нее страха — хотя бы потому, что она заранее знала, чем все закончится. Но еще и потому, что он не был к ней недобр, даже наоборот — по-своему заботлив и внимателен, он пытался занять будущую супругу, найти ей компанию, сделать ее жизнь более интересной. То, что испытывала Петра к будущему мужу было отнюдь не страхом.

    — Ведете ли вы активную интимную жизнь? До брака? — Петра чуть вскидывает брови, когда слышит этот вопрос, но размышление над ответом занимает у нее всего миг.
    — До брака он был настоящим джентельменом.

    Вопросы звучат и звучат, Петра отвечает на них снова и снова, пока наконец Морган не закрывает блокнот:

    — На время вы свободны. Результаты проверки палочки будут завтра. Если понадобится повторный допрос — вас вызовут.

    — Прекрасно, — Петра немедленно поднимается, намереваясь покинуть это место, раз уж на время ее никто больше не задерживает. Петра чувствует, как на самом деле устала, как незаметно внешне, но сильно изнутри тело дрожит, а в висках стучит. Забавно, но так же сильно, как ей не хочется быть здесь, ей не хочется и возвращаться в место, которое она теперь должна считать домом.

    — Спасибо за занимательный разговор, — благодарит Петра Сириуса, когда Морган уходит. Англичане так любят давать своим детям такие имена. На что они надеются? — Надеюсь, у вас все сложится со Францией.

    +2

    18

    [indent] Вопросов было много. Слишком много для девушки, оказавшейся еще более юной, чем Сириус предполагал. Морган, по всей видимости, решила выместить на иностранке всю несправедливость сегодняшнего дня, собственную усталость и прочие далеко не позитивные эмоции. Пожалуй, Блэку Петру было жаль. Он никогда не любил это чувство, но сейчас искренне сожалел брюнетке, находящейся на самом настоящем распутье, добиваемой вездесущими протоколами, которых сегодня в ее жизни было уже и так более, чем достаточно. Стоило отдать девчушке должное: она держалась достойно. Ни разу не сорвалась и не раздумывала над ответами долго, а, значит, вероятнее всего, к смерти мужа была не причастна. По крайней мере, Сириус, полагаясь только лишь на свой небольшой опыт, решил бы именно так, если бы его решение имело хоть какое-то значение.

    [indent] Протоколировать допрос было делом неблагодарным. Вопросы сыпались со скоростью магловского пулемета, помечать их приходилось тезисно, а вот ответы записать нужно было подробно, что являлось делом трудновыполнимым. Тем не менее, Блэк постарался, насколько вообще мог это сделать, выполнить работу качественно: так, чтобы впоследствии иметь возможность оформить все удобоваримым способом. Впрочем, дописать последние фразы ему не удалось. Выстрелив в девушку все вопросы, заготовленные на сегодня, Морган захлопнула блокнот и изъяла его, не позволив аврору завершить начатое, вынося вдове очередные распоряжения относительно ее палочки и возможности повторного допроса. Блэк уже предупреждал Петру об этом, но сейчас почему-то слегка поморщился, будто бы эти слова внезапно – после личного знакомства – стали неуместны.

    [indent] Поднявшись следом за всеми, он прошел к двери, придерживая ту для брюнетки, ладонью приглашая ее пройти вперед.

    [indent] - Благодарю, Петра, - учтиво отозвался парень, выходя следом за иностранкой, замечая, как фигура Морган скрылась за поворотом, - и, прошу вас, не волнуйтесь, - он приостановил Петру за локоть, слегка разворачивая ее к себе, - я уверен, что вас не будут допрашивать повторно.

    [indent] Бродяга не знал, получилось ли у него хоть немного поддержать девушку, однако он – как мог – старался это сделать. За последние полчаса они оба узнали друг друга куда лучше, чем за целый день, оттого Сириус почему-то чувствовал за состояние вдовы некоторую ответственность, хотя подобная отзывчивость и не приветствовалась на службе. Отзывчивость, привязчивость – рождали собой необъективность, которая могла бы стать большим камнем преткновения при раскрытии многих дел. Тем не менее, в данной ситуации, Блэк не рассматривал свои эмоции, как что-то предосудительное.

    [indent] - Я провожу вас до каминов, - произнес он, убирая руку от локтя Петры и жестом указывая ей направление движения, двигаясь следом лишь на пол шага от брюнетки отставая, - и, кстати, - он чуть улыбнулся, - да, я все-таки верю, что однажды война закончится. Я не знаю, какая сторона победит и что будет дальше, но однажды… все изменится. А вы, не верите в это, Петра?

    [indent] Идти, сохраняя гнетущее молчание, было бы кощунством, учитывая всеобщее настроение, подаренное и Морган, и днем в целом. 1981 год как начался отвратно, так и продолжил свой ход в том же темпе. Сплошные смерти и близких, и не очень, исчезновения, слухи, политика – абсолютно все становилось темнее, будто бы буря усиливала свои порывы перед самым концом. Но будет ли конец этому ненастью – никто не знал. Не знал и Блэк – раздавленный известиями о смерти МакКиннонов меньше месяца назад – как он – они все – должны выживать в этом мире. Просвета не было видно, и лишь некоторый оптимизм позволял не сойти с ума. Оптимизм и вера в то, что однажды все будет иначе. Однажды боль потерь утихнет, а родители перестанут терять детей. И вот тогда можно будет сказать, что все было не зря, а пока…

    [indent] - Атриум, - произнес прохладный женский голос в лифте, раскрывшему свои двери с глухим лязганьем на 8 подземном уровне Министерства магии.

    [indent] В Атриуме абсолютно ничто не изменилось за то время, что аврор и Петра провели на втором уровне. Повсюду летали служебные записки, устремляясь в зону лифтов; люди сновали туда-сюда, было шумно; кто-то громко ругался на посту дежурного колдуна, требуя вызвать руководство; у фонтана зеваки подкидывали звенящие монеты, неизменно попадающие на дно чаши фонтана и отправляющиеся после на благотворительность; в кафетерии была очередь за кофе; а на рецепции девочки из отделения кадров скучающе листали последний номер «Ведьминого досуга», напрягаясь всякий раз, как к ним кто-то обращался.

    [indent] - Вы не голодны? – Спросил Сириус у Петры, кивая в сторону кафетерия, где продавали готовые обеды и горячие напитки. – Могу вас угостить, - он вновь чуть улыбнулся девушке, отчего-то желая о ней позаботиться.

    +2

    19

    Как хорошо, что она здесь чужая. Как хорошо, что эти люди ничего о ней не знают и вряд ли пожелают узнать больше, по крайней мере по-настоящему больше. Кому придет в голову копаться в ее школьном прошлом? Кто сможет догадаться о том, что это оно самым непосредственным образом связано с тем, чем обернулась сегодняшняя ночь? Даже у ее отца, а уж он-то точно знает, что тогда случилось, нет никаких оснований подозревать Ярослава. Это было важно, важнее всего остального. И, пока ее присутствие здесь могло гарантировать неприкосновенность Ярославу — Петра согласилась бы отвечать на любые вопросы снова и снова.

    — Я и не волнуюсь, — замечает, чуть усмехнувшись, Петра. По крайней мере точно не об этом. После допроса внутри осталось странное ощущение пустоты, а не страха или волнения о том, что в скором будущем ей снова придется вернуться сюда. Ощущение было такое, будто из нее совершенно не аккуратно, силой вынули что-то тяжелое и неприятное, личное, а вместе с этим — и последние силы. Но там, где были последние, всегда находится еще чуть-чуть, а потом и еще. Петра не знала, как далеко зайдут авроры в попытках доказать, что смерить ее мужа не была случайной, но сейчас ей, если честно, совершенно не хотелось об этом думать — им в любом случае нечего было ей предъявить, палочка Петры пройдет любую проверку, а все остальное... Он будет ее ждать.

    Петра по памяти идет чуть впереди — она всегда хорошо ориентировалась на местности и, не пожелай Сириус ее проводить, без особого труда нашла бы дорогу обратно в атриум. С одной стороны, Петре жутко хотелось, чтобы весь этот день оказался наконец-то позади, с другой — меньше всего ей хотелось возвращаться сейчас обратно, в дом своего умершего мужа. Пока что у нее еще была возможность хоть чуть-чуть, хотя бы не на долго отложить на потом все, что происходит после смерти близких — разговоры о предстоящих церемониях, соболезнования окружающих, необходимость отвечать на чьи-то письма. Петра предпочла бы переложить все, что касается похорон на чьи угодно еще плечи. Что могла сделать она? Что должна была решить? Она не знала умершего мужа при жизни и не желала узнавать после смерти.

    — Верю, — отзывается Петра, — Все проходит, и это тоже пройдет. Даже если нам не понравится, каким именно образом, — в идеальном мире добро всегда побеждает зло, в идеальном мире герои признаются и награждаются, но мир не был идеален и Петра не знала, кто в итоге станет героем, а кто злодеем. Эти роли так часто меняются, так часто левые оказываются правыми и наоборот. Будет ли она еще здесь, когда все закончится? Будет ли здесь Ярослав? Тяжелое, тревожное чувство начинало зарождаться в ней — Петра догадывалась, что мужчина оказался в Британии не просто так. Это их встреча была случайностью, а вот все остальное — закономерность.

    В Атриуме шум ударил Петру почти физически — голоса, и еще голоса, шум, звон монет, запахи кофе и горячей еды. Петра машинально скользнула взглядом по каминам, и только когда Сириус просил у нее про голод, поймала себя на неожиданной мысли: она давно не ела. Не просто «сегодня», не «утром» — по-настоящему давно. Вчера на свадьбе к еде Петра так и не притронулась: сначала не хотелось, к тому же отравленное вино куда быстрее подействовало бы на пустой желудок, а затем — просто было не до того. Ночь стерла само понятие голода, оставив после себя только сухость во рту и полное отсутствие аппетита.

    — У меня нет привычки есть среди ночи, но от кофе я бы не отказалась, — последним напитком, который она планировала выпить, должно было стать отравленное вино. То самое, которое Ярослав почти без лишних слов уничтожил, перечеркнув не только этот жест, но и весь сценарий, к которому Петра готовила себя неделями. Петра отогнала это воспоминание так же спокойно, как и впустила.

    — Так что если вы все еще готовы составить мне компанию, — добавила Петра, глядя на Сириуса чуть внимательнее. Петра не знала, зачем ему это — ей не верилось, что Сириус распивает кофе со всеми подозреваемыми, свидетелями, жертвами и кем бы то ни было, оказавшимся в аврорате. Не из одной же только жалости к ней? Неужели она выглядит так скверно? — я буду признательна. Сегодня… слишком много всего, чтобы возвращаться в тишину сразу.

    +1

    20

    [indent] Сириус кивнул, тем самым, обозначив то, что его предложение все еще в силе, жестом руки предложив Петре идти вперед. Он не задумывался о том, что ей, возможно, не захочется возвращаться в пустой дом этой ночью. При других обстоятельствах и будь Петра слегка постарше, Блэк нашел бы для нее множество более приятных способов времяпрепровождения и избавления от последствий тяжелого дня: тот же бар был бы куда предпочтительнее. Однако девчонке было всего 18 лет и, пусть она и показывала себя стойким оловянным солдатиком, Бродяга не был уверен, что она не расклеится в следующую секунду. По сути, она была еще ребенком, увидевшим в свои 18 слишком много несправедливости. Брать на себя ответственность такого рода Сириус не хотел.

    [indent] Аврор не верил, что вдова не волнуется, находясь в иностранном Министерстве магии. Не верил, что ее не беспокоит возможность повторного допроса. Не думал, что мудрость ее слов – действительно ее мудрость, скорее, относил к результату прекрасной работы ее преподавателей, расширивших кругозор девчонки до поразительных высот. Сириус оценивал Петру по себе: он сошел бы с ума от волнения и растерянности, окажись сам в 18 лет на ее месте. Впрочем, и сейчас – спустя 3 года – мало что изменилось, разве что появились заученные реакции на стресс, не позволяющие проявлять резкость и взрываться, останавливаться.

    [indent] - Какой кофе вы будете? – Спросил он, замыкая небольшую очередь, состоящую из работниц отделения кадров и пары посетителей Министерства, оказавшись у стенда с меню, в сторону которого и кивнул Петре, когда та обратилась взором к своему спутнику. Сириус надеялся, что, изучив предложение, девушка все-таки выберет и что-нибудь съестное. В конце концов, лучший способ прийти в себя: закрыть в первую очередь физиологические потребности, а потом уже думать обо всем остальном. Настаивать Блэк ни на чем, естественно, не собирался.

    [indent] Очередь двигалась быстро, а уставшая бариста неизменно благодарила каждого покупателя за покупку, приглашая заглянуть еще. К тому моменту, когда Сириус и сам сделал заказ, фраза девушки, завершающая обслуживание клиента крутилась в его голове подобно скороговорке, однако ему это не озвучили, что вызвало невольный смешок от несовпадения ожидания и реальности. Поблагодарив работницу кафетерия чаевыми, Бродяга отлеветировал поднос с заказанным на свободный стол неподалеку, после чего и сам направился следом.

    [indent] - Прошу вас, - он отодвинул стул от стола, предлагая иностранке присесть, а когда та сделала это, опустился на стул напротив.

    [indent] Он заказал помимо кофе для себя еще и сэндвич, который даже на вид был слишком суховат, чтобы быть вкусным. А уж обернутый в пленку и вовсе выглядел непрезентабельно. Тем не менее, поесть стоило, чем собственно Сириус и занялся, надеясь, что горячий шоколад, заказанный плюсом к тому, что выбрала Петра, будет ею хотя бы попробован. Шоколад в любом виде прекрасно помогал с вопросами настроения или бессилия: этому Блэка научил Римус, разбрасывающийся сладостями в любой непонятной ситуации, будто бы те могли действительно помочь. Самое смешное было в том, что да, съев дольку шоколада и высказав другу все, что накопилось, Сириус частенько чувствовал себя лучше. И, все же, он не верил в силу сладкого, но сейчас почему-то заказал для Петры именно его.

    [indent] - Попробуйте шоколад, - посоветовал парень, усмехнувшись,  - он здесь неплохой и, как говорит один мой друг, помогает.

    [indent] Горе Петры не было Сириусу близко, как и ее безэмоциональность. Последнее и вовсе заставляло думать, что брюнетка куда старше своих лет. Блэк не понимал, что за этим скрыто: тяжелая ли судьба; или просто славянская натура. Но, находясь рядом, он все еще хотел ее поддержать, как мог и чем мог. Не эмпатией, не сожалениями или причитаниями, а самыми обыденными действиями, которые могли сказать куда больше слов, и показать, что потеряно еще далеко не все. Как говорится, если все плохо, значит, это не счастливый конец. Так когда-то сказала Бродяге жена его лучшего друга и слова эти хорошо парню запомнились: на них он порой опирался, когда сил не оставалось; они же и пришли на ум при взгляде на Петру.

    +2

    21

    Петра принимает жест Сириуса так, будто он совершенно обыденен — легкий кивок, спокойный шаг, Петра уходит чуть вперед. Петра, должно быть, не похожа сейчас на человека, пережившего этой ночью такую утрату — спина прямая, движения мягкие, экономные, можно сказать выверенные. Она держится так, как привыкла держаться всегда: без суеты, без просьб и намеков о снисхождении, без попытки выглядеть слабее или, наоборот, сильнее, чем она есть. Вежливость — аккуратная, почти безличная — часто работает как идеально подогнанная маска. Никто не подумает о тебе лишнего, и в этом есть свое удовольствие: ей нравится, что никто здесь не знает ее настоящую. Что любой, кто общается с ней, уверен, что в этих глазах темных напротив можно увидеть что угодно — страх, кротость, надлом, сожаление, — и все это будет не более чем догадками. Петра не торопится их развенчивать. Пусть лучше думают так, чем знают правду.

    У стенда с меню она задерживается ровно настолько, чтобы не выглядеть демонстративно безразличной. Петре не хотелось кофе, но и отказываться от компании Сириуса не хотелось тоже. Не из желания поговорить и излить душу — с этим Петра была готова подождать еще пару часов, а лишь за тем, чтобы дать и ему повод убедиться — смерть ее мужа была просто случайностью.
    — С молоком, — говорит после короткой паузы. — И без сахара.

    Когда Сириус приносит поднос с небогатыми набором блюд и напитков, что они выбрали, Петра окидывает взглядом еду, и уголок ее губ едва заметно приподнимается.

    — Служащих вашего Министерства, как я погляжу, не слишком-то балуют, — замечает она негромко. В Петры голосе нет насмешки — скорее чуть грустная наблюдательность. Этим вечером она уже убедилась, что местное министерство магии — не то, чтобы самое приятное место. Впрочем, как и многие другие казенные заведения. 

    — Вы давно в Аврорате? — спрашивает Петра почти буднично, меняя тему хоть на что-то, что не относилось бы лично к ней и к сегодняшнему дню. Она может представить примерно, сколько лет Сириусу — он, должно быть, не на много старше нее самой, а значит не слишком-то давно окончил местную магическую школу. Кроме того, что она называется Хогвартс, Петра не знала о ней ничего — эта тема не была обиходной в разговорах с теми новыми знакомыми, что появились у Петры в этой стране. Она снова делает глоток кофе, затем добавляет:

    — Я все ловлю себя на мысли о том, что нужно очень любить свою работу, чтобы вообще выдерживать это место. Шум, спешку, чужие эмоции.

    Была бы у нее такая возможность, Петра выбрала бы не людей, а животных. Она снова и снова за последние дни ловила себя на том, что люди утомляют ее быстрее, чем любые дороги, любые переходы, преграды и даже холод. Слишком много оттенков, слишком много подтекста, слишком много ожиданий, за которыми по большому счету ничего не стоит — лишь придуманные кем-то другим дурацкие правила, под которые ты вынужденно подстаиваешь собственную жизнь. Если, конечно, хочешь вписаться. Петра умела вписываться, только вот хотела ли этого Петра?С животными все было иначе. Животные не требовали угадывать настроение, не прятали намерения за вежливостью или правильными формулировками. Если зверь нападал — он делал это потому, что голоден или защищает территорию. Если зверь убегал — он делал это потому что чувствовал опасность. Все просто. И честно.

    Когда-то ей казалось очевидным, что она станет зоологом. Магическим, разумеется. Будет изучать северных тварей, горных существ, тех, кто живет вдали от людских домов и интриг. Разводить лошадей. Следить за миграциями, за тем, как магия вплетена в их инстинкты, как они выживают. Это будущее до сих пор где-то существовало — не разрушенное ее отцом, не опровергнутое его дикими планами, просто отодвинутое в сторону, как тропа, по которой пока нельзя идти.

    — Это у вас всегда было — желание защищать? Или просто однажды стало ясно, что иначе нельзя?

    +1

    22

    [indent] Сириус усмехнулся, услышав комментарий относительно еды, уплетаемой им с завидным аппетитом. Пожалуй, он мог бы с Петрой согласиться: он и сам долгое время привыкал к министерским закускам, однако сейчас вкус местных сэндвичей не казался Блэку ужасным. Бутерброд был суховат, но, в целом, съедобен, чего нельзя было сказать о кофе, которым Фрэнк частенько угощал своего бывшего стажера в Аврорате. Бывший наставник и нынешний непосредственный начальник сдабривал черную, горькую жижу сладостями, никогда не заканчивающимися в его карманах – и когда только успевает покупать? – но это мало меняло общую картину.

    [indent] Умяв сэндвич менее чем за минуту, Бродяга скатал упаковку от него в плотный шарик пищевой пленки, после чего сделал большой глоток черного кофе, проталкивая еду вниз по пищеводу. Желудок, давно уже прилипший к позвоночнику, недовольно заворчал, получив подачку недостойную даже внимания. Проведшему день на ногах аврору требовалось для насыщения нечто большее, чем обычный бутерброд, но идти за еще одним не было ни сил, ни желания.

    [indent] - На вкус не так плохо, как на вид, - с улыбкой ответил шатен, вновь делая большой глоток из своей чашки и откидываясь на спинку стула, слегка расслабляясь. – Здесь нет кухни, потому выбор закусок – невелик. Но хорошо, что они вообще есть!

    [indent] Перехватить один сэндвич за весь день было лучшим вариантом, чем не поесть вовсе. Сириус за время взрослой и не очень взрослой самостоятельной жизни усвоил этот урок лучше, чем кто-либо другой. Благо в его действительности существовали Римус и Фрэнк, которые при всем желании не позволили бы остаться голодным, но у Блэка были разные периоды взросления и своеобразная реакция на стресс, когда он отказывался от еды вовсе. Голодное изнеможение было связано с самыми худшими временами и воспоминаниями. Будучи достаточно взрослым и рассудительным, Бродяга старался таких ситуаций более не допускать, как минимум, из-за работы, требующей полной физической самоотдачи, но в большей степени из-за Лонгботтома, расстраивать которого совершенно не хотелось.

    [indent] Аврор помедлил с ответом на вопрос, пытаясь подсчитать сколько времени прошло с момента выпуска из школы, а Петра развила свою мысль, тем самым заставив Сириуса недоуменно посмотреть по сторонам. В Атриуме, несмотря на поздний вечер, было людно и шумно: восьмой этаж Министерства магии, казалось, никогда не спал. И, все же, Блэк не замечал шум и гам, бьющий по ушам, пока вдова не озвучила свое недовольство.
    [indent] Она про Министерство или про Аврорат? – Сириус задумался, вернувшись взглядом к иностранке. Сначала он подумал, что брюнетка говорит об Атриуме, а потом решил, что, возможно, и нет. Аврорат был к ней неприветлив, как, собственно, и ко всем, кто не прошел местную муштру: был беспокойным, грубым местом, где протоколы блюлись вопреки здравому смыслу, сдерживая хаос, в который все скатилось бы, отсутствуй в ДОМП строгие регламенты.

    [indent] - Я в Аврорате не так долго – почти три года, два из которых были временем стажировки и обучения. Осенью прошлого года я заслужил звание младшего аврора, в котором буду еще, как минимум, 3 года, - Сириус гордился тем, что у него получилось достичь, пусть пока и не высот, но поставленных когда-то давно – на пятом курсе – целей, из-за которых он когда-то перевернул с ног на голову всю свою жизнь. Не загорись наследник рода Блэк желанием стать аврором когда-то и кем бы он сейчас был? Женатым аристократом, под контроль которого вот-вот перешел бы древний и многоуважаемый род, или свободным человеком, не связанным по рукам и ногам разного рода клятвами, обязанностями и ответственностью? Бродяга часто рисовал в своем воображении подобного рода вопросы и никогда не находил на них ответ, который бы парня в полной мере устроил. Ему было бы интересно знать, какой была бы его жизнь, если бы не… Жаль проверить это на практике было невозможно.

    [indent] Петра не позволила Сириусу погрузиться в самокопание, за что он был ей искренне благодарен, задав вопрос, который ненадолго поставил парня в тупик. Она спросила о желании защищать, а желания такового у Блэка не возникало никогда. Он даже не задумывался о том, что в Аврорат можно прийти с такой целью: не показать силу, не доказать кому-то что-то, не добиться справедливости и не воздать преступникам по заслугам, а защищать, оберегать… любить. Авроры в большинстве своем были - все как один - смелые, но зачастую травмированные люди (не считая тех, кто шел на службу по стопам своих родителей), увидевших в жизни какие-либо лишения или жестокость. У Сириуса это была тирания Темного Лорда в момент его взросления, жестокость однокурсников и ребят постарше со Слизерина по отношению к маглорожденной МакДональд. Блэк терпеть не мог несправедливость, хотя и сам не мог похвастаться званием самого справедливого человека. Как говорится, больше всего нас бесит в других то, что мы ненавидим в себе. Сириус готов был биться до последнего вдоха за то, чтобы расизм на почве чистоты крови покинул границы Великобритании раз и навсегда.

    [indent] - Когда я решил, что хочу быть аврором, я не хотел быть безразличным, - задумчиво ответил он, последним глотком опустошая свою чашку, - хотел остановить тиранию Волдеморта, бороться с ним на первых фронтах.

    [indent] Блэк замолчал, понимая, что озвученное мало соответствует реальности. Его намерения действительно были такими… когда-то. Однако сегодняшняя отстраненность, безразличность к бедам юной девушки говорила лишь об одном: он свернул куда-то не туда, стал жестким, бесчеловечным. И даже сейчас, сидя напротив Петры, Сириус не мог сказать, что он разделяет ее утрату или что ему хотя бы жаль. Чувств не было. Была лишь пустота, в которой теплилось легкое переживание относительно момента здесь и сейчас и состояния симпатичной, слишком юной девчонки, но не ее мужа, не ее родственников, не ее жизни. Завтра он даже не вспомнит ее имени, начав новую смену с чистого листа, что даже звучало крайне прискорбно, если об этом задуматься. Бродягу научили подчиняться и выполнять приказы; молчать, когда хотелось кричать во все горло; обращать внимание на проблемы только лишь близких людей, не распаляясь ни на кого иного. Это было правильно. Его не хватило бы на всех при всем желании.

    [indent] - А сейчас я понимаю, что если меня – и таких как я – не будет на службе, то не будет ничего. Горе и разного рода напасти приходят в дома Британцев каждый день, особенно, в такое время как сейчас. И авроры нужны. Хотя бы для того, чтобы сказать, что делать, даже если мы и сами не знаем правильный ответ. Мы берем на себя ответственность в моменты, когда других захлестывает отчаяние, когда накрывает паника. И это важно, на мой взгляд. Поэтому я по утрам встаю с кровати. Не из желания защищать, а потому что так нужно.

    [indent] Сириус озвучил то, что старался не анализировать, и почему-то немного расстроился, осознав, что его цели выполнены не в полной мере. Он не свернул с пути, а стал другим. Вырос. Перестал верить в сказки и в возможность в одиночку выступить против развязанной более десяти лет назад тирании.

    [indent] Взглянув на девушку, он устало улыбнулся. Не ей было слушать о его внутренних конфликтах, о службе и войне. Она была юна, сломлена потерей, но тем не менее находила в себе силы интересоваться не только собственными проблемами. С Петры стоило брать пример.

    [indent] - Но не все так плохо, Петра. Я вот выбрал своей профессией службу в ДОМП, а вы, если помечтать, кем хотели бы быть, если не женой чистокровного толстосума?

    +1

    23

    Что-то умиротворяющее было в этом общении — Петра, пожалуй, могла бы сказать, что ей нравится наблюдать за Сириусом в абсолютно естественной для него среде ожидания. В отличии от нее, он явно чувствовал себя в стенах министерства как рыба в воде и ни на что бы его не променял. Что же, Петра уже давно не испытывала подобного чувства и не могла бы, спроси у нее кто-то, назвать хоть какое-то место своим домом. В детстве у нее было два дома, но ни один из них не являлся таковым в полноценно понимании этого слова. На какое-то время домом или по крайней мере привычной средой обитания для Петры стала школа, но потом не стало и этого. А потом начался кошмар.

    — Поверю вам на слово, — легко соглашается Петра, когда Сириус уверяет ее в том, что на вкус еда не так уж и плоха. Наверное, ей сейчас и манна небесная показалась бы совершенно безвкусной — Петре совершенно не хотелось проверять.

    — Слишком сладкий, — констатирует она спокойно, без жалобы, когда пробует шоколад, — Но, полагаю, в этом и смысл.

    Петра опускает взгляд в чашку, наблюдая, как на поверхности лениво расходятся круги, и на мгновение уходит в свои мысли. Шоколад, защита, тепло — простые вещи, которыми здесь привыкли латать трещины. Она понимает, почему это работает: не магия, не чудо, а напоминание телу, что оно все еще живо и с ним пока ничего не случилось.

    На последний вопрос Сириуса Петра реагирует не сразу, пауза выходит чуть длиннее допустимой, но она не торопится ее заполнять — ей нужно подумать. Вокруг шумит Атриум, кто-то смеется, кто-то спорит, летят записки, их такое безумное количество даже ночью, что могла бы закружиться голова, если Петра смотрела только на них. Странное место для таких разговоров, да и компания, если уж на то пошло — странная. Но молодой аврор, кажется, был честен с ней, и поэтому поделиться хоть чем-то в ответ Петра вполне могла бы.

    — Если помечтать? — переспрашивает она и на этот раз улыбается по-настоящему, пусть и сдержанно. — Я хотела быть зоологом. Но мечты иногда — вещь гибкая. Их удобно откладывать, когда от тебя ждут чего-то другого, — мысль эта не тянет за собой ни сожалений, ни резких эмоций — просто сообщается Петрой как факт. От чего-то ей кажется, что Сириусу знакома это чувство, по крайней мере было когда-то.

    Петра могла бы рассказать Сириусу о том, почему предпочла бы животных людям, к кому именно питает особенную страсть, но не считает это ни уместным, ни необходимым — он здесь все еще в статусе аврора, а она — Петра, признаться, не знала, за кого принимают тут ее. Подозреваемую? Потерпевшую? Свидетеля? Забавно, что Петра на самом деле была во всех этих ролях сразу, о чем никто так и не узнал. Кроме Ярослава. Мысли упрямо съезжают в сторону, стоит Петра только подумать о нем — она ловит себя на простом, почти бытовом желании: сейчас бы быть не здесь. Не в Атриуме, не среди гомона, очередей и бесконечного движения, а где-нибудь ближе к Ярославу.

    — Думаю, и вам, и мне уже пора. Это был долгий день. Спасибо за кофе. И за разговор, — Петра ставит чашку на стол и чуть выпрямляется, словно подводя незримую черту под этим вечером. Одну мечту ей может быть и придется отложить, зато другу Петра намеревается исполнить как только окажется за порогом министерества магии.

    +1



    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно