Он всегда знал, что добром это все не кончится. Дело было лишь во времени. Когда это произойдет, когда же удача покинет Флинта. И вот это произошло в самой середине января, когда праздники давно уже отгремели, а житейские будни вновь опустились на магическую Британию вместе с войной и ее новыми витками. Вновь задания от Лорда. И теперь все чаще, все серьезней, все сложнее. Воландеморт пользовался тем, что в его строю был анимаг, способный обращаться в мелкое животное. Умел быть незаметным. И это нужно было использовать на полную катушку. В январе Эгберт почти не видел жену, он так редко бывал дома и в бюро, что это становилось уже почти невыносимо. В голове мужчины все чаще появлялись мысли о том, что это нужно прекратить... Но над ним дамокловым мечом висело услужливое и снисходительное обещание Лорда помочь с сыном. И все это было только ради него. Только ради их с Селестой ребенка. Забрать его у ее родителей, не позволить старикам испортить их сына. И ради этого Флинт выполнял все поручения Темного Лорда, пролезал в любую нору легче и проворней крысы. Размеры и окраска ящерицы позволяла ему не привлекать к себе внимание. Кто подумает, что зимой в помещении можно обнаружить рептилию? Даже если что-то промелькнет перед глазами, человек убедит себя, что ему показалось. Ведь это просто  невозможно...

Но всему приходит конец. Не все части тела ящерицы могут отрастить заново. Эгберт до сих пор не мог понять, на кого он нарвался. Что за маги это были. На чьей стороне... Эгберт ни разу не видел этих людей, слишком сильно они отличались от британцев, слишком незнакомый был акцент. И слишком прозорливый взгляд. Прикрытие не удалось и пришлось бежать так быстро, как еще никогда в жизни Флинта, ухода от развоплощающего заклинания. А дальше... Дальше все похоже на сумасшедший сон под действием дурманящего зелья. Он не мог понять, что происходит вокруг, он не узнавал своих же, в чьи руки по итогу попал. Он не понимал, почему ему не верят. Было ли это все заданием Лорда? Его попыткой избавиться от надоевшего последователя? Эгберт помнил лишь боль, с которой его избивали. Без применения магии, без высокопарных слов аристократов. Это был не высший свет. Из всех пожирателей, кто опускался до рукоприкладства, Флинт знал лишь одного сумасшедшего, но этот полумертвец все еще отращивал новую кожу. За остальными волшебниками не водилось применять физическую силу, когда можно было выбрать магию. Он нарвался явно на каких-то наемников. И обдумывать это не было времени... А теперь не было сил.

Первое, что врывается в сознание мужчины - это запах. Чистота и легкий аромат озона и лекарственных зелий. Ни с чем не спутать запах Мунго. Флинт мог даже не открывать глаза, он четко знал, где находится. В месте, в котором бывал едва ли ни чаще чем где-либо... Эгберту захотелось вздохнуть, но сделать это было тяжело. Каждый глубокий вздох отдавался болью в ребрах. Как давно он здесь?
- Доброе утро, мистер Флинт... - доносится знакомый голос колдомедика, заставляющий Эгберта открыть все же глаза. Привычная палата в светлых оттенках. За искусственным окном, зачарованным магией, на улице скорее дождь нежели снег.
- Как давно я здесь? - во рту все пересохло, из-за этого было еще труднее говорить. Лекарь быстро понимает это, помогая пациенту сделать глоток. Двигаться тяжело, любое шевеление отзывается болью во всем теле.
- Вам привезли вчера. Вы были в очень тяжелом состоянии. Тело еще не пришло в себя, вам придется побыть у нас хотя бы сутки до полного выздоровления. Сейчас вы еще не можете ходить. У вас перелом позвоночника. Но думаю, что зелья поднимут вас к обеду. Вы сможете хотя бы сесть, там и до поправки недалеко. По сравнению с вашими иными проблемами ранее, это все ерунда.
- Что вы имеете в виду? - голова еще работала с трудом, но сдержанную усмешку на лице молодого лекаря Флинт распознал отлично. Конечно, мужчина имел в виду многочисленное пребывание с целью вылечиться от зависимости... По сравнению с этим перелом позвоночника, действительно, казался ерундой в мире магии.
- Отдыхайте... - подитожит врач, завершив быстрый осмотр и выходя из палаты, пропуская медсестру к Эгберту.
- Мне нужно связаться с моей женой, - первая мысль, посетившая Флинта, он ничего не писал и не связывался с Селестой вот уже неделю. Как она там была? Как его девочка жила все это время? Но в ответ на это медсестра лишь нервно засуетилась, поправляя подушку пациенту и не обращая внимания на его слова. Лекарь же на пару секунд задумался, остановившись в дверях.
- Сперва поправляйтесь. С этим мы разберемся чуть позже... - но эти слова не возымели никакого успокаивающего эффекта. Напротив, Флинт понял, что с Селестой что-то произошло. Паника прошла волной по телу мужчины, заставляя его сжимать пальцами одеяло. Он смотрел на медсестру в надежде, что та не выдержит тяжелого взгляда и признается, но девушка в лимонной мантии лишь старалась не смотреть на пациента, спешно выходя из палаты. Все это лишь сильнее заставляло Эгберта переживать. Что случилось с Селестой? Почему была такая реакция на его желание сообщить жене, где он? Почему они сами не сообщили, как это водилось? Иначе его жена уже давно была бы здесь...

Все это было еще мучительней и куда более болезненно для Эгберта чем вся физическая боль, которую он испытывал. Память вспышками приносила возпоминания, что происходило с ним сутки назад. Обрывки слов, смех, угрозы. Запах алкоголя, крови, плесени грязных подвальных стен. Режущий звук у самого уха. Коснувшись головы мужчина обнаружил отсутствие целого куска волос. Это вызвало лишь усмешку. Неужто им требовалось доказательство, что они поймали именно того, кого было нужно... Рыжих в Англии хоть и много, но среди магов есть лишь две знаменитые фамилии, представителя которых отличались рыжим цветом волос... И вряд ли Лорду потребовался бы тихий Уизли...

Как и прогнозировал врач, уже к обеду Эгберт, хоть и с трудом, но все же смог хотя бы сесть в постели. Медицинская сестра заботливо предоставила ему некий аналог кресла, что бы мужчина мог передвигаться.
- Прошу вас, здесь нельзя курить... - произнесла она, как только Флинт зажал сигарету в губах. Ответом на это был лишь долгий взгляд опытного пациента. Он все еще ждал ответа о своей жене.

- Мистер Флинт... - голос лекаря был сдержанным, но в нем чувствовалось что-то, словно хорошо сдерживаемое волнение. Мужчина тщательно подбирал слова, остановившись у кровати пациента, который уже в ней не лежал. Справившись с режущим заклятием, способным заменить ножницы, Флинт избавился от всего, что напоминало ему последний день в лапах ублюдков. Впервые он оказался практически без волос и что-то было в этом... Странно новое.
- Ваша жена... - эти слова моментально привлекли внимание гробовщика, заставляя его посмотреть на врача. Что с ней? Мерлин, в эту секунду все возможные варианты и итоги пронеслись в голове Флинта, - Делов  том, что ночью ее доставили к нам. Ваша сестра сообщила, что нашла вашу жену без сознания, - лекарь делал паузы, давая таким образом время осознать информацию постепенно, шаг за шагом.
- Передозировка? - единственное слово, которое Эгберт может выговорить, переводя глаза в окно, у которого сидел.
- Боюсь, что нет... Думаю, что это была попытка покончить с собой... - еще спокойнее чем ранее произнес лекарь, - сейчас ее жизнь вне опасности. Но ей необходим покой. Она за стеной от вас, если захотите ее навестить. Но прошу, никаких волнений... Она еще не пришла в себя, и мы еще не могли провести осмотр.

Это было самой страшной новостью, что когда-либо слышал Флинт. Странным образом профдеформация сыграла с ним своеобразную шутку, лицо мужчины будто парализовало, он не выказывал ровно никаких эмоций своим внешним видом. Лишь глаза были поражены ужасом. Когда врач вышел из палаты, оставляя пациента одного, Флинт не смог сдержать рваный выдох, будто весь воздух разом покинул легкие. Голова кружилась от новости так, что если бы он не сидел, он упал бы. Он должен был ее видеть. Сейчас же, немедленно!!

В голове пульсировала одна единственная мысль, что могло произойти. На что решилось это чистейшее существо? Что она сделала с собой? И от чего? Неужели ей сказали, что он мертв? Или же кто-то решил напасть на нее и обставить это как попытка уйти из жизни? С непревычки передвигаться было чертовски сложно. Пришлось звать помощь, и вот уже его толкают на неповоротливом кресле в соседнюю палату.

Сердце Эгберта сжимается от боли, когда в открытой двери он видит ее. Привязанную к кровати, будто после приступа психоза. Он уже видел любимую в таком виде. Они оба бывали здесь далеко не один раз, но уж точно не по этому поводу... Медсестра молча подвозит его к кровати жены, уходя и закрывая за собой дверь. Мужчина видит слезы на глазах жены, отвязывая ее руки, туго затянутые повязками почти по самые локти. ОТ всего этого, от того страха, что сковал мужчину сильнее чем переломанный хребет, теперь по всему телу идут волны сбрасываемого напряжения. Всего за несколько последних минут он успел пережить все. Освободив руки жены, он берет одну в свои ладони, целуя спрятанные в бинты запястья.

- Моя любовь... - тихо произносит Эгберт, видя жену впервые за неделю. Исхудавшую еще больше, болезненно бледную, заплаканную и потерянную. Из болезненная привязанность друг к другу всегда была наслуху. И Флинты всегда отшучивались от этого, но именно в такие моменты они ощущали эту острую нехватку друг в друге особенно сильно, - Ты с ума сошла... Что же ты сделала? Зачем? Этот страх внутри был куда сильнее всех остальных чувств, всех остальных эмоций, что могли сейчас существовать внутри мужчины. Лишь обезболивающие заклинания и зелья помогали ему сейчас сидеть и двигаться, придя в себя лишь этим же утром. Он с трудом мог дотянуться до жены, но это не помешало Флинту пересесть на кровать жену, ложась рядом.

Прижимая к себе Селесту, Эгберт не мог поверить в то, что вновь видит ее, вновь чувствует ее тепло, ее такое родной и любимый запах, горячие слезы. От этого сильного такого парализующего страха, мужчина сам едва ли мог сдержать слезы, гладя на ту тень, что осталась от его жены. На фоне всего этого его собственное состояние казалось теперь сущей ерундой. Кости срастутся, он вновь встанет на ноги, но этой ночью он мог лишиться ее... И это было для Флинта куда страшнее чем его собственная жизнь. Столько раз они кричали, что не могут жить друг без друга, что эти слова потеряли свою силу и смысл. НО не перестали быть той самой правдой, в которую уже никто не верит. Без Селесты Эгберт уже просто не представлял собственной жизни. Она вошла в его жизнь так внезапно, так резко и так прочно обосновалась в ней, полностью заполнив собой все его сердце, что если судьба лишит Эгберта жены, его просто умрет как дерево, лишившееся всех своих корней и веток.

Прижимая к себе Селестину, Флинт ничего не говорил, лишь давая ей время успокоиться, прийти в себя. У них будет время для разговоров. Набравшись сил они вновь поругаются, в этом невозможно было сомневаться. Но даже в этой ссоре будет высказан весь тот страх, что они испытывают друг за друга, расставаясь даже на день. Когда Эгберту нужно было уйти, они вновь поругались. Селеста не хотела отпускать его. И никакие предлоги не работали с ней в этот раз. Будто его жена чувствовала, что что-то должно произойти. И она была права... Если все пойдет так и дальше, их просто убьют, избавляясь от лишних. Они знали слишком много. Они были неудобны слишком большому количеству людей, имеющих власть. Но все это было сейчас неважно. Он чувствовал, как тело его жены теплеет, как выравнивается ее дыхание, как успокаивается биение сердца.

- Я так люблю тебя! Я бы не смог без тебя жить! - тихо повторял он, касаясь губами макушки Селесты, прижимая ее к себе все так же крепко, словно пытаясь согреть, заворачивая в больничное одеяло, - Скажи мне, зачем? Кто надоумил тебя?

Ее слезы доставляют физическую боль. Это самое болезненное, что когда-либо испытывал Эгберт. Ни переломанный позвоночник, ни смерть родителей, ни то, через что его принуждают проходить раз за разом последователя Лорда. Слезы его жены - вот где истинная пытка. Самое дорогое и самое болезненное, что есть в его жизни. Глаза гробовщика и так красные и опухшие, еле сдерживают слезы. Одного вида на сломленную Селесту достаточно, что бы сердце сжалось так болезненно и так сильно, что выдержать это невозможно.
- Мерлин свидетель, как же я люблю тебя, родная... - прижимая к себе обеими руками исхудавшую до состояния собственной тени девушку, Эгберт начинает осторожно покачивать Селесту, будто ребенка, успокаивая ее, боясь выпустить из рук. Все физическое пройдет быстро. Уже к завтрашнему дню он встанет на ноги, Ее же выпустят уже к вечеру. Но то, что внутри них, залатать невозможно. Столько ран и столько невидимых швов уже пережили их сердца, что казались навсегда искалеченными.

Однажды, оказавшись, в очередной раз на лечении в этом месте из-за зависимости, Эгберт услышал от лекаря странную фразу.
- Самая большая зависимость в вашей жизни - не наркотические зелья или алкоголь. Самая большая зависимость для вас - ваша жена. И неужели вы не можете выбрать ее? По крайней мере, она не убьет вас так быстро, как это сделает дурман-зелье...
И лекарь был прав. Молодой человек, специализирующийся не на физических ранах, а на том, что в голове у его пациентов. Именно он вывел ту самую теорему, не требующую доказательств. У Флинтов главной зависимостью были они сами. Зависимость друг от друга. И только это все еще помогало им выжить.

— Вот и я не смогла… Не захотела жить без тебя, - сколько раз в пылу ссоры или под действиям препаратов они угрожали друг другу подобным. Сколько раз Селеста пыталась уйти от него и эта угроза была последним аргументом Эгберта. Это давно перестало быть какой-то угрозой, это давно фактом. Если что-то произойдет с одним из них, второй просто не выживет. Как попугаи-неразлучники, которые не могут жить, потеряв свою пару. Это казалось так забавно и странно, если вспомнить, с чего же все начиналось. Какой смешной была Селеста с этими тонкими ногами-спичками, с этими торчащими ушами, постоянно, день за днем вертевшаяся возле похоронного бюро. Будто сама судьба била Эгберта по лбу, заставляя его увидеть ту, кто станет любовью всей его жизни.

- Мы уедем... Мы уедем, и все изменится! - будто в каком-то бреду повторял Флинт, задумавшись о чем-то своем. Странная мысль, которая родилась в его голове буквально в эту же минуту. Странная брендовая идея, которая погаснет так же внезапно, как зародилась в голове. Куда они уедут? Куда они вообще могут деться? От сына, от всего того, что их окружает. Но сейчас Селесте необходимо было успокоение. И ради этого Эгберт был готов на любую ложь.

— Твои волосы. Мне прислали твои волосы. - эти слова внезапно отрезвили Флинта, заставляя его выпустить жену из рук и внимательно взглянуть на нее.
- Что ты имеешь в виду? - это было слишком странным... Но, в то же время, теперь все становилось более чем понятным. Он них хотели избавиться. От них обоих. Тот, кто это придумал, уж точно знал их обоих и то, что может сделать Селеста, если узнает о гибели мужа. И расчет был явно верный... Только вот немного не довели дело до конца. Флинт все-таки выжил, непонятно как и благодаря кому. А Селесту спасла его сестра, которую Эгберт умолял присмотреть за его женой. Капризная, но верная сестренка, хоть и была младше на десять лет, все же, иной раз, была куда мудрее чем сам Эгберт и его жена. Стоит не забыть расцеловать младшую при встрече.
- Теперь все становится чуть понятнее... Все было сделано специально. Сперва я решил, что нарвался на каких-то сумасшедших, которые хотели меня ограбить. Но теперь ясно, что они весьма хорошо меня знали... - он не хотел пугать Селесту, но в то же время понимал, что не расскажи он все, жена будет волноваться еще сильнее, - Кто прислал тебе? Ты видела этого человека?

Слова Селесты причиняют физическую боль. Боль от того, что мужчина понимает, как заставил страдать любимую женщину. Единственную, кого он когда-либо так сильно любил. Прижимая к себе девушку, Эгберт достает из секретного кармана, где частенько прятал запрещенные вещички, самое драгоценное, что у него было - небольшую колдографию, протягивая жене. Совсем небольшой снимок, сделанный, словно бы случайно. Для Эгберта эта карточка была самым дорогим, что было в его имуществе. Не задумываясь от отдал бы правую руку за нее. На небольшом снимке была запечатлена Селеста в первый год знакомства, совсем юная, нескладкая. Ножки-спички, большие уши и огромные глаза. Она поразила Флинта сперва своей безрассудностью, а затем и душой. Этот снимок был сделать в тот день, когда Флинт, сам тогда еще без царя в голове, впервые поцеловал Селесту. В Похоронном бюро, которое видело, кажется, самые значимые моменты их общей жизни. Селеста выглядела слишком юной, от того и целовать ее было чем-то запретным, чем-то, что потом нельзя будет вернуть, а время повернуть вспять. И тем самым этой поцелуй казался самым невероятным. Первым, а потому самым красочным, самым ярким, наполненным такими затапливающими с головой эмоциями.

Она была залита солнцем через большие витражные окна. Солнечные лучи, окрашенные всеми цветами радуги падали на белоснежный мраморный пол в причудливом рисунке, ласково касались ее лица, оставляя кружевной узор из света на светлой коже с веснушками. Эта фотография была самой любимое и самой дорогой для Эгберта, пусть и прошло уже столько лет, Селеста давно выросла, а они так сильно изменились. Он по-прежнему любил ее так же сильно, как и тогда, когда юной мисс Розье удалось разбить все выстроенные преграды из напускной надменности, заносчивости и грубости Флинта, пробиться к тому, что Эгберт так тщательно скрывал от окружающих.

Прижимая к себе жену, Флинт с ужасом думал о том, через что прошла Селеста, полная неведения и страха. Как проживала она каждую минуту, как невыносимо должно быть было ее существование. Он чувствовал сумасшедшую вину за каждый миг ее боли. И как сильно он хотел бы все исправить, но как... Как сбежать из этого порочного круга? Как вырваться из этой ямы, в которую они оба угодили... Эгберт не мог сказать. Он и сам не был уверен в том, что они вообще способны выбраться из этого.

— Значит, это конец. Конец, Эгги. Мы не сможем нигде спрятаться. И мы даже не знаем толком от кого. Только не обещай, что все будет хорошо, - и он молчал... Молчал, потому что все, что мог сейчас сказать Эгбер - это ложь во имя мнимого спокойствия. Но Селеста просила не врать. И потому он просто молча прижимал ее к себе.
- Я не знаю, милая... Мы что-нибудь придумаем... - тихо вздохнув, произнес Эгбер тихо, проводя по волосам жену, перебирая их в пальцах, - Клянусь чем угодно, я сделаю все, что от меня зависит, но я вытащу нас из этого дерьма! Клянусь тебе! - заглянув в глубокие глаза жену, Эгберт видел в них лишь страх и боль, через которые прошла девушка, прежде чем сдалась, решив отправиться на тот свет. От самой мысли, что он мог потерять навсегда ее, страх вновь волной прошел по мужчине, будто чем-то физическим, концентрируями на сломанной позвоночнике и отдаваясь чудовищной болью. Судя по всему обезболивающие зелья закончили действие.

- Клянусь, есть твой кузен испытывает что-то подобное, я ему не завидую... - хмыкнул Флинт, откинувшись на подушки и прикрывая глаза, вспоминая одного ненавистного родственничка, для которого вот уже почти пол года был приготовлен именной гроб в похоронном бюро, заказанный его собственным отцом. Селеста вряд ли была вкурсе, что бы ее не волновать, старший Розье лично обратился к Эгберту, что бы в случае логичного финала тогда только-только попавшего в мунго молодого Пожирателя, все было сделано без ведома Селесты, дабы не волновать ее. Сколько же раз Флинт искренне желал лысому ублюдку воспользоваться приготовленным для него подарочком... Но тварь была более живучая, чем кто-либо из тех кого знал Эгберт... Кажется, даже более живучим, чем он сам.

Отредактировано Egbert Flint (2025-11-11 21:49:35)

- "Что с человеком ни делай, он упорно ползет на кладбище..." - неудачная шутка, которую Эгберт услышал у своих "приятелей", которые решили, что целый позвоночник - это слишком большая роскошь для гробовщика и решили лишить его этого бремени... Растянув губы в улыбке, мужчина искренне пытался скрыть приступ острой боли, что пронзала все его тело, начинаясь в спине и заканчиваясь в кончиках пальцев. Дыхание инстинктивно становилось глубже в попытках справиться с болью. Эгберт больше всего сейчас жаждал не избавиться от боли, а скрыть ее от жены, на лице которой он видел страх и волнение, столь убийственные для него сейчас... Да и всегда, собственно. Сдавленно улыбнувшись, мужчина вздохнул, стараясь набрать в легкие как можно больше воздуха. Ребра его уже успели срастись благодаря зельям, лишь отдавали тонкой болью в межреберьи.

Будто по волшебству Селесты вселенная странным образом услышала его, притворив в жизнь слова о лекаре. На пороге палаты в самом деле появился лекарь. Флинту стоило бы встать с кровати жены, но именно в эту минуту сделать подобное Эгберт просто не смог бы физически. Впрочем колдомедик явно решил сделать вид, что не замечает явного нарушения дисциплины. Флинтам многое спускалось с рук уже за выслугу лет. Они были здесь пациентами дольше чем некоторые лекари тут работали. А лекарь перед ними и того хуже, был неплохим приятелем обоих, его младший брат работал в бюро пары. По долгу службы обоих Эгберт частенько видел молодого эскулапа, который не так давно еще и занял денег у Флинта, якобы на подарок невесте. Сам же Эгберт знал, что одалживает деньги юному врачу вовсе не на подарок, точнее не для невесты... Даже не девушки... Но это уже точно не интересовало мужчину. Флинты всегда относились к деньгами довольно свободно и легко, никогда не зная в них нехватки, впрочем и не транжири на все стороны.

— Вам нужно восстановиться. Я попрошу, чтобы вам принесли еду. Вы должны поесть, миссис Флинт. И еще...
Слова колдомедика заставили Флинта посмотреть на него. Что-то было в них... Точнее даже не в словах, а в интонации голоса, в темпе речи... Будто молодой человек не знал, как правильно сказать это, как подобрать слова. На долю секунды это заставило Эгберта заволноваться за жену. Что может быть с ней такое, что заставило так подбирать слова? Мужчина внимательно смотрел на врача в то время как сама Селеста не обращала на него ни малейшего внимания.

- Почему? Что случилось? - вопросы Эгберта и Селесты не отличались разнообразием на слова о том, что девушку никто не отпустит домой в ближайщшие сутки уж точно, а то и больше. Волнение столь сильно подскочило в голове гробовщика, что он забыл о собственной боли, садясь на подушках и чуть выпрямляясь перед врачом.

Новость, которую озвучивает врач не сразу доходит до Эгберта. Смысл слов застревает где-то на границе слуха мужчины, будто это что-то осязаемое, что никак не желает проскользнуть внутрь головы. Он напрягает слух, может быть ему показалось, но лекарь повторяет куда более понятно... Беременна... И срок немалый... Но, как они оба могли проглядеть? Как могли упустить? Лекари чертовы... Да, им только с мертвецами возиться. Эгберт мог представить много вариантов, но то, что его жена могла оказаться беременна... Эта новость как-то не приходила в голову, не смотря на то, что логически это более чем было вообще возможно. Но почему-то они оба так сосредоточились на уже имеющемся у них ребенке, что забыли совершенно о том, что может появиться еще один...

Эгбер слушал лекаря изо всех сил, буквально впитывая каждое сказанное слово, переводя ошеломленный взгляд на Селесту, которую, кажется, эта новость ничуть не удивила.
- Ты знала? - произнес он, смотря на глаза девушки, но нет, глаза не лгали. Селеста точно так же узнала обо всем сейчас. Просто она была слишком измотана. Мужчина прижал жену к себе обеими руками, когда услышал о том, что она хочет домой. Он прекрасно понимал ее желание. Но в то же время понимал слова колдомедика. Кивнув молодому человеку, будто благодаря на новость, Эгберт дождался, когда дверь закроется.
- Милая, послушай меня... Прошу! Тебе нужно постараться! Нужно делать все, что говорят лекари! Ты понимаешь, что сейчас нам сказали? - не смотря ни на что, Флинту было слишком сложно сдержать ту радость, что теплом разлилась по всему телу, согревая изнутри. В палате будто бы стало светлее от этой новости, - У нас будет ребенок!