ВРемя идет медленно, но все же, набравшись терпения, замечаешь, как все меняется. Последние пол года все, что оставалось у Эвана - это терпение. И в нем молодой человек преуспел. Постепенно, он научился ждать. Научился верить целителям, твердившим, что организму необходимо время. Теперь, когда жизнь больше не утекала сквозь пальцы, когда смерть не держала Розье за руку, у него было достаточно времени. Он не торопился. Он вообще отвык спешить. Даже внешне, из его слов, из движений и жестов пропала та спешность, что бывала ранее. Каждое движение теперь было выверено, обдумано. Ничего лишнего, будто Эван больше не был живым человеком. Словно придуманный целителями гомункул. Существо, созданное с помощью алхимии и магии.

И не последнюю роль в этом сыграла Теодора. Юная девушка оказалась непросто заботливой сиделкой в желании поскорее выйти замуж. Она оказалась весьма талантливым медиком. И именно ее неустанное действие вокруг пациента, сыграло ключевую роль в том, что кожа Розье больше не желала отделиться от тела и раствориться. Сложно было описать то чувство, что испытывал мужчина по отношению к своей невесте. Люди, в которых куда больше эмоций, могли бы назвать это чувство признательностью... Неким подобием благодарности. Для Эвана же все это было незнакомо. Но его голос давно перестал выражать зость и агрессию в сторону Теодоры, даже если она делала что-то, что не нравилось Розье. Он осознавал, что девушка находится на его стороне ближе к нему, чем кто-либо еще в жизни молодого человека.

Боль не утихала во всем теле, но ее теперь можно было купировать едва ли не полностью с помощью зелий. А если быть к себе бережным, боль уходила на долгое время. Иногда не возвращалась целыми днями. И тогда Эвану казалось, что он практически здоров. Но пока все лекари сходились в одном: покидать дом Розье, их огромный белоснежный особняк, еще рано. И потому Эвану оставалось лишь находить занятия, не требующие большой физической силы в стенах особняка. Артефактолог вспомнил о всех тех книгах, кто давно хотел прочитать или же возобновить в памяти. Сейчас у него как раз было для этого достаточно времени. Как только руки Эвана стали способны держать книгу, он принялся читать, хоть как-то коротая время, требующееся для восстановления его тела.

На дворе была середина февраля, в воздухе уже витал аромат приближающейся весны. На юге Англии это время приходило раньше, нежели в любой другой точке страны. Глубокого снега тут и не бывало, весь холод приносил сильный ветер с моря. Сидя на балконе своей спальни, молодой человек ощущал аромат моря, слышал крики чаек, доносившихся до него. Дом находился не так близко к побережью, что бы можно было услышать прибой, и это сейчас печалило. Розье невыносимо хотелось увидеть море...

- К Вам гости, хозяин... - писклявый и одновременно с этим хриплый голос старого домовика привлек к себе внимание. Стрыгл стоял на пороге спальни и балкона. Он ненавидел высоту, какой бы она ни была. Но Эван знал, по одному лишь его приказу, домовик залезет на перила балкона, если того пожелает хозяин. Удивительная преданность домовика, вырастившего Эвана, - Миссис Флинт... - в голосе домовика проскользнуло плохо скрываемое призрение, которое испытывал и сам Эван ко всей этой семье. И причин для того была масса...

Домовик подошел к креслу, в котором сидел хозяин и магией эльфов заставил колеса кресла задвигаться, отвозя Эвана с балкона. Домовик, по его вечной привычке, не спрашивал Розье, он ставил молодого человека перед фактом, что сейчас к нему зайдут гости. Эван давно перестал злиться на сварливого домовика за это. Иной раз Стрыгл был куда более требовательным и надменным чем его собственные хозяева. И честь рода Розье для домовика была делом всей его жизни. Повернувшись к дверям и заезжая в границы спальни, Эван видел, как на пороге его комнаты показалась Селестина. Его милая младшая сестра... Так изменившаяся за то время, сколько они не виделись. Взгляд Розье зацепился за появившийся румянец на щеках кузины, на то, как она окрепла, как блестели ее вечно печальные глаза. В ней не было изможденности, так присущей ей с тех пор, как она вышла замуж за это семейство...

— Мне сказали, что ты снова принимаешь гостей. Как самочувствие?
Отложив книгу на свою кровать, Эван остановил кресло, смотря на присевшую девушку. Он слышал обо всем, что происходило вокруг него. Домовик тщательно собирал всю информацию и в рамках родственников и в границах Пожирателей. Это помогало молодому человеку назодиться в курсе всех дел, не задавая дурацкого вопроса "Что нового?".
- Мои врачи против того, что бы я выходил из дома, пока окончательно не окрепну, но одиночество уже порядком мне надоело... Я рад гостям, - на совершенно гладком и безэмоциональном лице Эвана появилось некое подобие вежливой улыбки. Он говорил тихо, что бы скрыть то, как изменился его голос. Из-за травмированных связок, из-за пережитого, на них остались рубцы, они были куда менее эластичны. Это делало голос мужчины еще более низким, хриплым, почти бесцветным. Вернется ли его прежний голос к нему, никто сказать не мог. Вздохнув, Розье сложил руки на коленях, смотря еще внимательней на сестру, - Ты неплохо выглядишь... Я бы сказал, что в сравнении с прошлым, вид у тебя довольно цветущий... Ты развелась? - в холодных голубых глазах молодого человека скользнули хитрые огоньки. Он знал, что это вызовет у Селесты вспышку злости. Она всегда была эмоциональней всех из их поколения семьи. По сравнению с ней даже Лонгботтом выглядел бесчувственным куском льда. Что уж было говорить про вечно такого спокойного Эвана, - Или тебя выпустили после очередного лечения? - домовики поставили на стол чай, в руку же Эвану вложили открытый пузырек с обезболивающим зельем, - Может быть желаешь выпить? - чуть отсалютовав пузырьком Розье будто намекал на то, что обычно любили употреблять Флинты, и далеко не всегда это был алкоголь.

Отредактировано Evan Rosier (2025-12-31 02:43:45)

Было время, когда игра Эвана могла затуманить взор всех в их семье. Даже сейчас многие члени рода все еще верили в то, что перед ними милый и простоватый молодой человек, предельно вежливый и обходительный со всеми. Маска, которую Эван надел еще в детстве, четко уяснив: всегда делай так, что бы люди рядом с тобой расслаблялись. А расслабиться человек способен лишь не видя в тебе угрозу. Именно тогда он покажет свои слабые стороны. И это работало со всеми, даже с отцом. Но не с Селестой. Было ощущение, будто эта девушка видела всех насквозь. Эван довольно быстро понял, что его кузина слишком умна для среднестатистических людей вокруг них. И каково же было разочарование Эвана, когда его умненькая кузина пошла по столь тривиальной и заведомо проигрышной тропинке. После скандала с зависимостью Флинтов Эван настоял на том, что бы его тетя с дядей забрали у дочери ребенка. Апеллируя все тем, что для мальчика так будет лучше. Чисто формально Селеста была практически вычеркнута Эваном через списка семьи в его глазах, но как ни крути, в ней все же была кровь Розье. И совсем забыть об этом Эван не мог. Его собственные принципы не давали это сделать.

Выпив дозу зелья, а за ним того мерзкого черного поила, что разводили для него по рецепту Теодоры, Эван приказал принести ему крепкий чай. Лишь вкус чая мог хоть немного сбить дикую дрянь того зелья, что заставляло его организм восстанавливаться. Но зато благодаря этому зелью, Эван уже не висел в воздухе над кроватью и иногда мог даже ходить.
— И когда же по им обещающим прогнозам это будет?
Лицо молодого человека, сейчас напоминавшее змеиную маску, растянулось в улыбке. Подняв на кузину холодные глаза, Эван лишь спокойно моргнул, - Мой главный лекарь уверен, что весьма скоро я вернусь в строй обыденности и реальности. Не доверять ей у меня нет никаких причин, поскольку это и в ее интересах тоже... Возможно ты помнишь мою невесту? Она оказалась куда более талантливой чем многие колдомедики... Возможно, она могла бы превзойти даже тебя, сестра...
Хитро подмигнув, Эван не скрывал короткого укола, который он сделал в сторону загубленной карьеры Селесты, которая выбрала копаться в трупах вместе со своим муженьком. Этот выбор был еще одним разочарованием ее семьи.

— От чего же некому составить тебе компанию в столь непростой ситуации?
- Отнюдь... - демонстративно вздохнув, Эван поставил чашку из тонкого фарфора на стол, - Иногда мне хотелось бы чуть больше покоя. Но все же, гости - это хотя бы небольшая, я бы даже сказал, жалкая, но все же замена социуму... Ведь ты знаешь, какой я общительный... - тихо рассмеявшись, Эван продолжал все так же с интересом рассматривать свою сестру, - и все же, Селестина... Что в тебе изменилось... Знает, с момента моего восстановление, все рецепторы, отвечающие за чувства, будто обострились у меня. Хотя, лекари говорят, что просто я получил новые. Так вот, я могу дать руку на отсечение, что у тебя иной запах... Ты сменила духи? Или что-то изменилось в тебе? - Эван искренне пытался понять, что же так цеплялось за его взгляд в Селесте, но никак не мог осознать, будто что-то ускользало от него. И признаться, это сильно раздражало Розье. Куда сильнее, чем он мог бы представить.

— Я все еще могу уходить без разрешения, в отличии от тебя. Но не стану разочаровывать тебя еще больше,
Скользнувшись улыбка на лице молодого человека, на мгновение задержалась на лице и растворилась в совершенно равнодушных глазах.
- О, разочаровать меня еще больше, чем ты сделала это выйдя замуж за это насекомое ты не смогла бы, как ни старайся... Я рад, что твои родители послушали меня, ребенку не место в такой семье, где и мать, и отец - любители затуманить разум... - Эван смотрел на селесту мягко, будто даже с некоторой нежностью, если бы мог испытывать что-то подобное. Он помнил похожий взгляд у Августы, так она смотрела на Селесту, как на свою любимицу. Непонятно, правда, за что... - Я передам ему привет от тебя, когда он зайдет. Они с Феликсом часто встречаются...

Попытка Селесты задеть Эвана была мила и забавна. Егок узина была слишком чувствительным человеком для такой игры, и Эван это чуял. Будто акула, почувствовавшая каплю крови в воде.
- Благодарю за заботу, моя боль проходит. Так что гроб, заказанный моим отцом, можете убрать подальше. В ближайшем будущем он вряд ли понадобится. Да и позвоночник у меня цел... - словно задумавшись о чем-то произнес Эван, - а как, кстати, спина твоего мужа? Не думал, что это вызовет у тебя такую бурную реакцию, что ты окажешься в больнице... Подобного исхода я не предполагал...

Селеста весьма старательно кусается. За этим было интересно и даже забавно наблюдать. Как девушка пыталась изо всех сил защититься, но вот получалось у нее весьма посредственно. Эван с детства знал, что Селеста была не из тех, кто умеет бить. Как и ее муженек, Селеста были из тех  сумасбродных творческих личностей, которыми полнился Лондон в определенных кварталах художников, поэтому, актеров... Волею судьбы Флинты просто были не музыкантами, а гробовщиками. Была в этом некая своя ирония. Для Розье, как для человека не способного оценить искусство, все выше перечисленное было не более чем блажью и тратой времени и ресурсов. Похоронное дело же выполняло весьма полезную функцию, если бы ни старалось так сильно вмешиваться в дела еще живых людей.

- Да, я попросил бы не прикасаться к моему трупу ни тебя, ни кого бы то ни было. И уж точно держать подальше ваши бальзамирующие ритуалы. Оставим это для тех, кто жаждет пустить пыль в глаза. Я был бы рад поскорее разложиться в земле или же быть сожженным... Ты ведь знаешь об этой процедуре? Когда я был в Индии, наблюдал за ритуальными сожжениями тел. В Европе все это сделано куда более цивильно. Я был бы рад сожжению. Впрочем... - Эван задумался. Все это обсуждалось им как что-то предельно будничное, не вызывающее у него никаких эмоций, - думаю, мне было бы вообще плевать к тому моменту, что будет с моей оболочкой. Но закрытый гроб - наилучший вариант. И никакого прощаний. Считай это моей последней волей, раз уж у нас зашла об этом речь.

Эван пропустил мимо ушей замечание про новую ошибку невесты или же о том, что Тео была далеко не первой невестой Эвана. Да, первая претендентка на звание миссис Розье не дожила до своей свадьбы. И как бы странно это ни было для чьего-либо понимания, Эван к этому не имел ни малейшего отношения, даже косвенно, а потому эта тема не представляла для него ни малейшего интереса.

— Да уж, ты всегда умел выбирать себе круг общения. Тут тебе не откажешь во вкусе,
Вежливая улыбка коснулась лица молодого человека. Он смотрел на Селесту, прекрасно понимая причину, по которой девушка не продолжает эту тему.
- Да, впрочем, как и у твоего мужа... Круг общения у нас с ним общий, насколько ты знаешь... - мягкое и аккуратное напоминание того, что если Селеста решит хоть что-то сказать или сделать, даже просто намеком, это напрямую отразится на ее муженьке. Удобно, очень удобно. Отложив плед, который лежал на коленях Розье, молодой человек медленно и осторожно поднялся из своего кресла, опираясь о подлокотники. Ему полагалось ходить раз в пару часов. Хотя бы немного. Мышцы восстанавливались, но им требовалось время и постепенная нагрузка, - Прости, мне нужно вставать... Восстановление идет своим чередом...

Кроме головы и лица, все тело Розье было скрыто в тонких черных повязках под одеждой, которые должны были сохранить новую кожу от трения и нагрузок. Еще одна разработка Теодоры. Эван давно позволил ей ставить на нем своеобразные опыты, практикую что-то новое. Многое из того имело свое действие, с января восстановление молодого человека пошло довольно большими шагами.

— ...Возможно, дело и правда в тебе. Иногда, знаешь ли, после… Серьезных повреждений люди начинают замечать вещи, которых раньше предпочитали не видеть, а иногда — вещи, которых нет. Тебя не мучают по ночам кошмары? Или, может быть, галлюцинации? Это нормально, но ты бы сказал своей прекрасной невесте, если со временем не пройдет. Возможно, она и это сможет вылечить,
У Эвана было весь странное отношение к Селесте. Он не желал ей зла или большой беды. Если бы жизнь сложилась так, что Селеста оказалась бы вдовой и решила вернуться в лоно семьи, Эван оказал бы ей всю необходимую поддержку и защиту. Но пока это не происходило, она виделась молодому человеку как нечто сломанное, что-то, что изначально было с браком, который необходимо устранить. Но вместе с тем Эван не мог отрицать элементарного - ума его кузины, ее профессионализма в определенных сферах. Останься Селеста в Мунго, Розье обращался бы к ее профессиональным навыкам куда охотнее. Слова про кошмары, галлюцинации не могли не отложиться в памяти молодого человека. Подойдя к двери балкона, Эван смотрел на редкий снег. То, о чем говорила Селеста, присутствовало в новой жизни Эвана. Кошмары, что приходили к нему каждую ночь. Связанные с пережитым, связанные с той катастрофой, что случилась с ним в пещере. Вновь волной разгоралась эту боль. Галлюцинации, голоса, будто из преисподни. Голоса странных существ, звуки, которых не было. Странный стрекочущий звук, будто что-то механическое. Откуда был этот звук, как он родился в голове, Розье не знал, но то, что это было не на самом деле, он точно был убежден.

- Всем нам свойственны воспоминания, Селестина. Ты ведь тоже вспоминаешь разные моменты своей жизни? Уверен, по ночам ты часто просыпаешься в страхе, боясь, что вновь будешь одна? - Эван повернулся к девушке, смотря на нее с интересом, - Ведь ты боишься вновь получить прядь рыжих волос?
Резкая перемена поведения говорила о том, что слова Розье достигли цели. Замри, бей и беги - три реакции психики человека на страх. Селеста предпочитала бежать. Губы Эвана растянулись в широкой улыбке, скрывая окрашенные сильным зельем зубы, - В июне состоится моя свадьба, Селеста, если твой муж еще будет жив, надеюсь увидеть тебя... А то сама понимаешь, мир опасен, на дворе война... мало ли, даже скользкой ящерице могут откусить то, что уже не отрастет...