Что-то странное было в этом неожиданном знакомстве, что-то, что заставляло Джо держаться настороже. Наверное то, что в обычной жизни с Джо такого попросту не случилось бы, если не череда удачных совпадений. Ее отец был слишком заметной фигурой, ее мать — слишком известной. Такой свободы, как сегодня ночью, у Джо не было почти никогда. А это значит, что столь редкой возможностью стоило пользоваться на полную катушку.
— Сойдет, — так, словно быть чей-то +1 — обычное для нее дело, а не что-то, что случается с нею впервые в жизни, если только не считать глупых школьных вечеринок, на которой некоторые ее друзья перебирали пива, соглашается Джо. Ей не хочется выдать себя, не хочется показаться излишне заинтересованной в вечернике, о которой она и слышит-то впервые, но и случайно дать отпор тоже не хочется. Джо руководствуется не столько желанием потусить в компании известного музыканта, сколько просто возможностью попробовать что-то новое. Возможностью, которой у нее, скорее всего, никогда больше не будет. Лет до сорока, если отец узнает об этом.
— А ты занятный, — фыркает Джо, когда мужчина принимается рассуждать о том, что нравится девушка и что они считают безопасным. Ему-то откуда об этом знать? Сам небось не слишком-то печется о чужой безопасности. Джо была дочерью судьи и знала о безопасности, а так же об опасности, достаточно, чтобы понимать — сколько бы людей не было на этой неведомой даже самому виновнику торжества вечеринке, безопасно там не будет. Когда происходит что-то нехорошее — большинство просто проходит мимо. Кажется, это называлось синдромом Дженовезе — когда происходит что-то плохое, люди просто не реагируют, полагая, что в толпе найдется и другой желающий помочь.
— Да что угодно, — пожимает плечами Джо, и пару минут спустя официантка действительно приносит ей какой-то коктейль. Смерив Джо пронзительным взглядом, в котором читаются не то подозрение, не то зависть, девушка уходит. Джо ничего не остается, кроме как попробовать новую выпивку в ожидании возвращения мужчины.
Мужчина и в самом деле возвращается довольно быстро, Джо даже не успевает допить свой напиток и, подхватив сумочку, в которой кроме денег и неплохой суммы наличных были только ключи от дома, спешит следом. О том, что может случиться она больше не думает.
— Джо, — представляется она и, невольно закатив глаза, когда музыкант спрашивает о маме, отвечает, что и мама ее тоже называет Джо. Этот ответ был бы совсем другим, спроси мужчина о том, как ее называет, например, отец, но лучше бы ему было не знать вовсе о том, кем является ее отец. Джо, конечно, не стеснялась отца, даже наоборот, и все же это знакомство определенно не располагало к озвучиванию таких подробностей. Фамилию отца, как и ее собственную фамилию соотвественно, знали далеко за приделами Нью Йорка, при чем не города, а штата. Пусть уж лучше этот музыкант думает... — Тебе документы показать? — вместо ответа интересуется Джо. Смог бы он разглядеть, что права ее, хоть и сделаны очень качественно, на самом деле фальшивка? Или на само деле ему наплевать и этот вопрос — не более, чем формальность?
— Ну а тебя? Как тебя называет мама? — интересуется Джо. Ничего ведь особенного? У всех людей есть мамы и каждая из них называет собственного ребенка как-то по-особенному. Да и должна же была она хоть что-то спросить.
— Ага. Я родилась уже в Нью Йорке, но мои родители познакомились в Новом Орлеане. Это такая дыра в Луизиане, — будто бы что-то мог не знать об этом городе, вещает Джо. — Учусь, работаю иногда, — по большому счету, Джо даже не врет — иногда она и в самом деле помогла в приюте для животных, но ведь она и не должна уточнять, где именно она работает и учится? Да и вряд ли название ее частной школы что-то скажет музыканту, явно далекому от этой темы. —О себе ты тоже что-нибудь расскажешь? Раз уж мы знакомимся и нет смысла спрашивать, чем занимаешься ты.
[nick]Josephine Sotomayor[/nick][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/8d/f9/31/559621.png[/icon][sign] [/sign][chs]ДЖОЗЕФИНА СОТОМАЙОР, 17
ВЕДЬМА [/chs]