[indent] Конец года у пятого и седьмого курсов выдался напряженным. Преподаватели пытались перед самыми важными срезами вложить в головы студентов как можно больше информации, заваливая тех домашними заданиями и дополнительной литературой для изучения, абсолютно не заботясь о свободном времени своих подопечных. Благо квиддичный соревновательный сезон в мае уже был завершен, как и тренировки команд, оставляя некоторый простор для маневра и творчества. Еще более напряженной весна 1976 года стала для Сириуса, впервые оказавшегося за пределами компании, в которой он провел долгих пять лет к ряду. Джеймс и Римус все еще злились на своего друга из-за обычной шутки: таких как эта было миллион! Но отчего-то миллион первый розыгрыш Снейпа вышел как-то боком. И Блэк не знал, что делать с игнором со стороны друзей.

[indent] Он старался с ними не сталкиваться: вставать раньше всех, возвращаться в спальню – позже, день проводить вне гостиной, а на занятиях садиться в другом конце класса. Трое из четырех мародеров демонстративно замолкали в его присутствии, судя по всему, наказывая молчанием или ожидая каких-то слов. Сириусу нечего было им сказать. Извиняться за действия Снейпа он не собирался. И если Джеймс и Римус считали, что такой пустяк стоит их дружбы – так тому и быть. Блэк поставил для себя в этом вопросе точку после трех дней метаний и бесконечных размышлений о том, что можно было бы предпринять.

[indent] Пятничный вечер был отвратительнее прочих: Бродяга вернулся в гостиную около десяти вечера, когда стрелки наручных часов отсчитывали последние минуты до отбоя, а гриффиндорский дом и не думал расходиться. За портретом Полной Дамы стоял оглушительный гам, стихший до умеренного, стоило Блэку показаться из круглого прохода за картиной. Мародеры – среди которых недоставало важного звена – были в центре шумной вечеринки: они же тут же ее и свернули, объявив всем, что пора расходиться спать. Сириус проводил друзей, проследовавших в сторону спален, взглядом, прислонившись плечом к стене. Те на него даже не посмотрели, ну, или сделали вид, что это так. Было неприятно. Но, тем не менее, лучше, чем если бы Джеймс устроил очередной громкий скандал из-за ерунды, как было в воскресенье утром.

[indent] Я ничего не сделал, - Сириус был в этом свято убежден и искренне не понимал, почему друзьям не интересна его версия произошедших событий. Все внезапно встали на защиту Нюниуса, который, в общем-то, сам во всем и виноват. Но кому какое дело, правда?

[indent] Гриффиндорцы потихоньку рассасывались по своим спальням и уже спустя несколько минут после ухода тройки заводил-пятикурсников самые уютные места у камина также освободились. Блэк упал в свое любимое кресло, стряхнув на пол коробку от шоколадной лягушки, которую кто-то забыл. Наверное, Питер. Хвост всегда любил сладкое и несмотря на то, что изрядно скинул в весе с первого курса, не упускал возможности полакомиться чем-то подобным. Решил занять мое место? Интересный поворот событий, конечно. Ничего не скажешь.

[indent] Вытянув из сумки древний фолиант по зельям, который мадам Пинс строго-настрого запретила выносить из библиотеки, а Сириус все равно вынес, так как не успел дочитать нужную главу до отбоя, Блэк углубился в абсолютно неинтересное чтиво, необходимое для успешной сдачи экзамена, не замечая, как его голова склоняется над изданием трехвековой давности все ниже, а нос стремится встретиться с пыльными страницами. Он бы так и уснул, если бы со стороны входа в гостиную не раздались шаги, заставившие шатена вскинуть голову и всмотреться в полумрак.

[indent] Это была Райдер.
[indent] И с ней явно было что-то не так.
[indent] Тусклое освещение и блики света от камина не позволяли рассмотреть девчонку в должной мере, но Сириус был уверен, что темные подсохшие пятна на ее бледной коже – это не просто грязь. Да и где бы она могла в грязи изваляться до такого состояния?
[indent] Когда однокурсница подошла ближе, упав на диван, Блэк понял, что ошибся. Грязи было также много. А кровь не подсохла – все еще сочилась из ран на ее щеке, шее и руках.

[indent] - Злюсь? – Переспросил он, хмурясь и слушая, как девчонка несет какую-то чушь, будто бы снова возвращаясь в то злосчастное воскресенье почти неделю назад. – Будь здесь, Райдер.

[indent] Кинув книгу в кресле, Сириус поднялся из него и быстрым шагом направился в спальню мальчишек пятого курса, находившуюся – ожидаемо - на пятом витке узкой каменной лестницы. Толкнув дверь, Блэк знал, что увидит внутри: занавешенные тяжелые балдахины трех кроватей и ни единого намека на свет. Сегодня парню было плевать, однако все предыдущие дни подобное демонстративное поведение друзей изрядно его задевало. Вытянув чемодан из-под кровати, осветив себе пространство с помощью Люмос Максима, ничуть не заботясь о мирном сне однокурсников, зная, что те все равно ничего не скажут, Блэк принялся копаться в запасах зелий, поддерживаемых в необходимом количестве постоянно, учитывая мохнатую проблему Люпина, с которой ребята тому как могли «помогали». Раны были неизбежны, но обращаться в больничное крыло из-за каждой царапины – значило бы подставить под удар Римуса. Потому Сириус то и дело забегал в аптеки докупая экстракт бадьяна и рябиновый отвар. Выудив из коробок два узких флакона и вату, гриффиндорец погасил свет и вернулся в гостиную, надеясь, что Райдер никуда не делась.

[indent] Та была на месте и выглядела со своими длиннющими белыми волосами, резко контрастирующими с темно-бордовой обивкой дивана столь бледной, что, казалось, и не дышала вовсе. По спине Сириуса пробежал холодок, когда он подумал об этом, а в голову сразу же закрались мысли о том, что стоило, наверное, позвать декана и медсестру, а не пытаться залечить раны однокурсницы самому.
[indent] А что, если ей станет хуже?
[indent] Вдруг порезы не только снаружи?
[indent] Гриффиндорка слегка шевельнулась, а ее огромные глаза вновь распахнулись, позволяя Сириусу осознать, что он попросту застыл посреди комнаты, всматриваясь в нее. Преодолев пару шагов до дивана, Блэк опустился рядом с Харви, бедром пододвигая ее ближе к высокой спинке.

[indent] - Лежи спокойно, ладно? – Попросил Бродяга, опуская флаконы рядом с ее рукой. Смочив с помощью Агуаменти вату, шатен мягко очистил ею порезы на лице и шее гриффиндорки, после чего взял экстракт бадьяна, откупорив крошечный флакон зубами, и навис над ней. - Будет немного щипать, - предупредил он, снова встречаясь с ней взглядом, - потерпи. - Придержав голову девушки за подбородок, Сириус капнул несколько капель бадьяна на ее порезы, после чего слегка подул, наблюдая как светлая кожа быстро срастается, оставляя на месте ран лишь легкие разводы от крови. Экстракт бадьяна был мощным средством для заживления ран, но с порезами от когтей оборотня даже он справлялся из рук вон плохо. Благо у Харви повреждения были иного характера.

[indent] Она снова куда-то влезла…
[indent] Или что-то пыталась с собой сделать.
[indent] Или кто-то попытался ее прибить?
[indent] Я бы не удивился, честное слово.
[indent] - Позволишь узнать, что произошло? – Тон шатена выдавал раздражение. Он спрашивал не как друг. Не как знакомый. А как тот, кто имел право спрашивать. Тот, кто имел право отчитывать. Будто бы был старше и опытнее, хотя это было совсем не так. Райдер Блэка слегка бесила. И началось все в воскресенье прошлой недели, когда она по какой-то ей одной известной причине решила, что имеет право вмешиваться в чужие конфликты и отношения. – Ты снова влезла туда, куда никто не просил лезть, Райдер? Или ты додумалась до чего-то еще?

[indent] Костяшки ее пальцев были сбиты в кровь. В мясо, если быть точнее. Сириус поджал губы, беря ее руку в свои, обрабатывая все им замеченное так же, как и порезы на лице.

[indent] - Ты снова дралась, - фраза не была вопросом, - как самая настоящая магла, - прозвучало не как оскорбление, но как укор. - Тебе не надоело еще?

[indent] Он вскинул голову, снова встречаясь с ней хмурым взглядом свинцово-серых глаз. Сириус понятия не имел, что творилось в голове у однокурсницы. До тех пор, пока она не пришла к озеру, чтобы набить ему морду, Блэк ее практически не замечал: находилось много куда более интересных занятий. Зато сейчас – всю последнюю неделю - Райдер была буквально повсюду: ее раны ежедневно пополняющиеся все новыми ссадинами неизменно привлекали внимание, а ее поведение и не умение решать вопросы словами – разочаровывали.

[indent] - Еще раны есть?

[indent] Мальсибер…
[indent] Услышав фамилию, которая вплоть до этого года в гостиной Гриффиндора практически не упоминалась за ненадобностью, Сириус сжал руку Харви чуть сильнее, чем было нужно. Мальсибер был самым настоящим психопатом, решившим, что в школе не найдется интереснее занятий, чем практика непростительных на маглорожденной пятикурснице. Этой девушкой была Мэри МакДональд – однокурсница и Райдер, и Блэка, с которой те общались и посещали одни и те же классы уже долгие годы. Ситуация с Мэри была нонсенсом, но никто ничего не смог сделать. Ни декан, ни директор, ни они сами. Руководству школы прикрыли рты и глаза, по всей видимости, деньгами, а ребята – напарывались лишь на неадекват со стороны самого Мальсибера, не гнушающегося использовать темные заклинания, от которых не существовало щитовых чар.
[indent] Ты поперлась к Мальсиберу в одиночку?
[indent] Райдер, когда-нибудь я убью тебя сам.

[indent] Блэк не стал ничего говорить или комментировать. В случае Харви это было более, чем бесполезно. Сириус не понимал ни что творится у девчонки в голове, ни ее мотивов, ничего. Она говорила, что ее папа – магл. И в то же время шла разбираться с Мальсибером из-за Мэри, который презирал такие семьи и как у МакДональд, и как у Райдер. Который мог бы сделать что угодно, и виноватой в этом осталась бы сама Харви. Возможно, две пострадавшие девочки с Гриффиндора вполне могли бы стать поводом для осуждения слизеринца общественностью, но Бродяга сильно в этом сомневался, прекрасно понимая, как легко решаются совершенно разные вопросы, если у семьи достаточно для того средств.

[indent] - Душевные раны лечить нечем, но вот, - он вложил в руку однокурсницы флакон с рябиновым отваром, призванным и затянуть оставшиеся мелкие ранения на ее теле, и восстановить силы девчонки, которых у той, судя по отсутствующему сопротивлению и неспособности дойти ни до больничного крыла, ни до спальни, осталось совсем немного.
[indent] Что этот придурок сделал с тобой, Райдер?
[indent] Сколько заклятий ты на себя приняла?

[indent] Сириус вздохнул, не сводя с блондинки взгляд, пока та не опустошила флакон до дна, наблюдая как быстро работает зелье. Тени из-под ее глаз исчезли, на щеки вернулся румянец, мелкие царапины на руках, которых не коснулся бадьян, зажили окончательно, будто бы тех и не было. Рябиновый отвар – был базовым и легким зельем, которое Блэк освоил, к своей гордости, в совершенстве. Ему нравился и процесс приготовления, и ощущения при приеме лекарства. В отличии от многих зелий, которыми располагала в своем арсенале мадам Помфри, рябиновый отвар не был противным на вкус. Он был никаким, что делало его приятнее многого из того, чем можно было восполнить силы, обладая более уверенными познаниями в зельеварении.

[indent] Девчонка молчала недолго. Какое-то время она смотрела на однокурсника в ответ, а после попросила то, что последний никак не мог ожидать: рассказать про Люпина, который мирно готовился ко сну или уже спал где-то на пятом этаже спален мальчиков в прилегающей к гостиной башне. Думать о друге не хотелось совершенно, особенно, учитывая ссору Мародеров. Мысли стремились к Мальсиберу, который рано или поздно должен был получить по заслугам. Только как это устроить?

[indent] - Будь Римус сейчас здесь, он бы снял с тебя баллы, если бы узнал, что ты ходила к Мальсиберу в полном одиночестве. Он староста, знаешь ли. И довольно категоричен в таких вопросах.

[indent] Блэк конечно же лукавил. Римус зачастую никого не лишал баллов за разного рода поступки, если только не был свидетелем подобного на глазах преподавателей. Только при профессорах тот отыгрывал роль строгого старосты факультета, нивелируя все позднее начислением тех же баллов обратно за различные мелочи. Люпин был хорошим, добрым парнем, всегда старающимся проявить участие. Но он правда был тихим: закрытым, стараясь не подпускать к себе «лишних» людей, дабы случайно не посвятить тех в свою тайну. С четверкой однокурсников секрет скрыть не удалось: живя с кем-то в одной спальне, в целом, сложно скрыть необходимость отлучаться куда-то ровно раз в месяц. Но вот всех остальных Лунатик старался держать на расстоянии вытянутой руки, что было довольно логично, по мнению Сириуса.

[indent] Блэк предал доверие друга, рассказав о том, как пробраться в Визжащую хижину Снейпу. Но кто же мог подумать, то у Нюниуса хватит ума и смелости нарушить столько школьных правил? Сириус всерьез не задумывался о том, что Северус может оказаться достаточно любопытным, чтобы провернуть что-то подобное в одиночку.
[indent] Это была просто шутка…

[indent] - Райдер, пообещай мне, что больше не пойдешь ни к Мальсиберу, ни к его компании! Твои попытки отстаивать слабых, конечно, похвальны, но тебе не стоит лезть к тем, кто заведомо сильнее тебя. Однажды это может закончиться плохо. Как ты не понимаешь?

[indent] Харви была для Сириуса непривычной. Она задавала вопросы и продолжала говорить. Улыбалась, когда ей было больно или страшно. Дралась на кулаках как магловский мальчишка-подросток. Была непредсказуемой. Нелогичной. Словно бы нечестной. Пятикурсник не мог предположить, что та подумает, сделает или скажет дальше, каждый раз невольно удивляясь всему происходящему. Он путался в том, что хотел бы ей сказать, и не мог собраться для этого с мыслями. Райдер не позволяла, продолжая сыпать фразами, перескакивая с темы на тему: лапушка, Римус, книга, Мальсибер, мечты. Все это было где-то далеко: не здесь, не с ними. И будто бы не требовало ответа, не имело для последнего оснований.

[indent] Бродяга мог бы ее остановить, попросить притормозить хотя бы на секунду, успокоиться. Но нашлись бы у девчонки силы для последнего? Или с ней произошло сегодня то, что перевернуло ее мир с ног на голову? Заткнуть ее в таком состоянии было бы худшим злом, чем безразличие, с которым он мог бы все еще сидеть в соседнем кресле и листать свой учебник, пока она истекала бы кровью, пачкая обивку мягкого дивана.

[indent] Сириусу нравилось отсутствие тишины. Ссора с друзьями погрузила парня в некоторый вакуум, из которого не было простого выхода. Изоляция была чем-то новым в его действительности, а Райдер своим многословием неплохо разбавляла серость повседневных будней. Сейчас к девчонке хотелось быть ближе, ведь она – в отличие от Блэка – все еще горела и делала это довольно ярко, не стесняясь отстаивать свое мнение так, как считала нужным, пусть даже оно и было неверным при взгляде со стороны. В другое время и в другой ситуации Сириус ею бы гордился, но сейчас, залечив раны Харви, он испытывал лишь некоторое разочарование. Она была смелой – без сомнений – но в то же время глупой, раз решилась на подобную авантюру. Тем не менее, повторять свои же собственные нотации шатен не собирался: он уже сказал все, что только мог, по этому поводу.

[indent] Сириус усмехнулся, когда понял, что и Харви не понимает многие, если не все, из его собственных мотивов. Они действительно были разными: жили в разных мирах, ели разные блюда на завтрак, слушали разную музыку, общались в разных компаниях – только дышали одним и тем же воздухом да посещали одни и те же классы.

[indent] Выпила оборотку…
[indent] Подралась…
[indent] Говорила гадости…
[indent] Как оказалось, блондинка была склонна не только к самоанализу, но и к жестокой самокритике. Она считала, что с ней не стоит общаться ввиду всего между ними двумя произошедшего до самого выпуска из школы, а после, вероятно, и всю оставшуюся жизнь. Сириус же не считал ее поступок недельной давности достаточно весомым, чтобы менять свое отношение к гриффиндорке. Та была несколько странной, но неплохой. Будучи обладателем взрывного характера, Блэк легко мог понять и простить необдуманные порывы окружавших его людей, даже если те самые порывы были направлены на него самого. Так или иначе, похоже, схожего понимания от близких людей самому Сириусу ждать не приходилось.

[indent] - Почему я беспокоюсь, Райдер? – Переспросил он, усмехнувшись и взяв паузу, будто бы тут было о чем думать. – Интересно, если бы я пришел в гостиную, истекая кровью, без сил упал рядом с тобой на диван и нес бы какую-то ерунду, как бы ты поступила?

[indent] Харви заглядывала в его глаза с таким живым интересом, что он не удержался от желания слегка ее подколоть, ведь ответ на вопрос, отнесись Сириус к нему серьезно, был бы довольно очевидным: он не мог поступить иначе вне зависимости от обстоятельств. Райдер нужна была помощь, и он был в состоянии ее оказать. Какие могут быть отговорки, чтобы это не сделать? Какие-то обиды или размолвки? Такие причины не стоили и дерьма гоблина, если представить, что они могли бы стать камнем преткновения в вопросе чьего-то благополучия.

[indent] - Правда не понимаешь? – С улыбкой продолжил парень, усаживаясь поудобнее и закидывая ее ноги на свои колени. – Ты считаешь, что единичный срыв стоит полнейшего игнорирования тебя и твоих проблем до выпуска? А потом что? Забудем о существовании друг друга на веки вечные? Так ты себе это представляешь? – Он тихо рассмеялся, прочесывая пятерней свои волосы ото лба назад. – Если бы я так поступал с людьми каждый раз, когда мы с кем-то не сошлись во взглядах, то рядом бы никого не осталось.

[indent] Сириус ненадолго умолк, отведя от однокурсницы взгляд, уставившись на весело пляшущий в камине огонь. Обычно в такой час в темном зеве, обогревающем комнату, оставались лишь подрагивающие красным жаром догорающие угли, но сегодня домовики не спешили погружать гостиную Гриффиндора в сонный полумрак, возможно, потому что один из учеников отчаянно старался что-то выучить, а, быть может, потому что сейчас здесь было не до сна.

[indent] Парень задумался, споткнувшись о свои же слова. Несмотря на то, что он и не поступал подобным образом – никого не игнорировал и ни в чем не обвинял – сейчас он был одинок, как никто. Даже собственная кровать в факультетской спальне, которую он давно уже считал своим вторым домом, казалась чужой, а люди там – незнакомцами. Единственная оплошность стала приговором со стороны лучших друзей, которые не видели смысла даже обсуждать то, что случилось.

[indent] - Впрочем, может ты бы так и поступила? – Приподняв брови, в попытке сбежать от размышлений, Блэк вновь обратился к Харви не только словесно, но и вернулся к ней взглядом. – А, Райдер? Я не Нюниус и не заслуживаю помощи, да?

[indent] Харви могла казаться кому-то грозной воительницей, раздающей тумаки без задней мысли и лишних сомнений, способной пригрозить даже мальчишкам на голову ее выше физической расправой, ни на секунду не задумавшись о последствиях, как наверняка было с Мальсибером. Но все та же девчонка просила не называть кого-то обидными прозвищами, будто бы глупые измывательства могли быть достойными соперниками кулаку, способному расквасить чужой нос, или, например, порезу, едва зажившему на ее шее. Судя по всему, для Райдер обидные слова имели вес куда больший, чем физическое - прямое - нарушение личных границ, будто бы ее эмоции однажды кто-то задел слишком сильно и глубоко, оставив в душе огромный, жирный шрам, который не способен был зажить долгие и долгие годы. Анализировать поступки однокурсницы Сириус не собирался, да и копаться в других людях он не привык, но невольно это сделал, придя к определенным выводам, которые совсем не радовали. Думать о том, что знаешь человека, и знать его наверняка - две разные вещи. Блэк же не собирался проверять на деле свои догадки или задавать наводящие на ответ вопросы: если так будет нужно, все со временем само встанет на свои места и прояснится, обнажив правду в единственно возможном проявлении.

[indent] В Райдер было заключено множество контрастов, которые, казалось бы, не должны были сочетаться. В девчонке содержалась ядерная смесь смелости, справедливости и честности, щедро сдобренная безрассудностью, бесстрашием и каким-то прошибающим насквозь одиночеством. Видел ли он Харви хоть раз не одну? Видел ли вообще? Сириус заметил эту странную девочку только тогда, когда она вознамерилась воздать ему по заслугам. Но где он был до того? С самого первого курса - пять лет к ряду - он посещал с Райдер одни и те же классы. По сути, они проводили рядом по пол дня, но для него ее будто бы не существовало. Не из-за тихого нрава, не из-за незаметной внешности, но почему тогда? Потому что они разные? Такая себе причина. И этот человек контрастов считал, что он - Сириус - был удивительным. Блэк готов был поспорить, но не успел.

[indent] Следующая фраза Харви заставила его усмехнуться и сползти бедрами под ее ногами на самый край дивана, укладывая голову на верх мягкой спинки уютного предмета мебели. Заставила расслабиться так, будто бы эти двое, внезапно столкнувшиеся в факультетской гостиной, давно уже были хорошими друзьями.

[indent] - Я засранец, уверяю тебя, - шатен тихо рассмеялся, будучи полностью убежденным в своих словах. Блондинка же это, кажется, даже не заметила, продолжив говорить как ни в чем не бывало, о том, что он вообще другой: видимо, совсем не такой, каким фантазия рисовала в девичьих умах Сириуса Блэка, основываясь только лишь на домыслах и слухах.

[indent] Бродяга не знал, как должен реагировать на подобные заявления. Он просто был собой, но уже не впервые сталкивался с комментариями в духе “А ты совсем не такой” со стороны представительниц слабого пола. Парень не знал кто и где распускает о нем слухи, но с удовольствием посмотрел бы на себя со стороны, чтобы понимать, какое производит впечатление. Это был бы интересный опыт как ни крути, однако никто из тех, у кого пятикурсник пытался узнать, что же их так удивляет, не могли придумать ничего лучше, чем то, что Блэк и так уже услышал. Его считали засранцем - тем, кто разбивает сердца девчонкам и уничтожает самоуверенность мальчишек, не прикладывая к этому делу особых усилий. И, в общем-то, у мнения этого имелись весомые основания, спорить с которыми было бы глупо, да и не возникало желания. Блэк с самого первого дня обучения в школе поставил всех на уши: начиная с распределения и заканчивая буйным нравом. Но и ничто человеческое, вроде заботы, помощи, шуток и спокойствия, было ему не чуждо, как и всем остальным. Но всех остальных это человеческое начало Сириуса почему-то искренне удивляло, будто бы он не имел право на что-то столь обыденное и должен был быть генератором сплошных скандалов, интриг и расследований в любое время дня и ночи. От него ждали взрыва даже тогда, когда он был на это совсем не способен. И ожидание это порой утомляло не хуже изнуряющих тренировок под проливным дождем.

[indent] Дело было не в ожиданиях людей вокруг как таковых, а в их неспособности в определенных случаях воспринимать Сириуса всерьез, когда он говорил, что, к примеру, устал или не хочет участвовать в очередной заварушке. В такие моменты на него смотрели, как на мантикору, забравшуюся к ним под одеяло, будто бы на такие проявления себя у некоторых бунтарей прав не наблюдалось. Вот и Харви сейчас была в полнейшем шоке, что тот, кто частенько становился главной темой для сплетен в ее спальне, просто взял и помог, не требуя ничего взамен. И почему-то это было слегка обидно, ввиду несправедливости. Блэк не считал себя плохим человеком, хоть и совершал поступки, в которых гордиться было нечем. Но кто их не совершал, в самом деле?

[indent] - Наши со Снейпом разборки - долгая история, Райдер, - Сириус вздохнул, силясь припомнить с чего же все началось: кажется, они с Северусом не сошлись с первого взгляда. - Я не стану пояснять это, ладно? Но ты права: лезть в чужие отношения - глупая авантюра. Тем более, принимая облик другого человека.

[indent] Бродяга до сих пор не мог поверить в то, что однокурсница всерьез решилась на что-то подобное. Во-первых, оборотное зелье было сложным в приготовлении. Во-вторых, если его покупать, оно было дорогим. В-третьих, использовать часть кого-то без его ведома - не законно, тем более, в чужой тушке причинять кому-то физические увечья. Это знали все поголовно, но не Райдер, которая не нашла лучше способа защитить Нюню от сильных гриффиндорцев.

[indent] Сириуса все еще искренне смешило святое убеждение Харви в том, что Снейп - слабый. Он мог обзывать его обидными прозвищами, посылать на съедение оборотням, но был уверен как никто, что Северус со всем справится. Потому что он стойкий оловянный солдатик. И был таким всегда - все пять лет, что Сириус его знал. Их словесные и не только баталии почти всегда были желанными с обеих из сторон. Иначе как объяснить мотивы Сева задеть Мародеров словесно даже тогда, когда те не обращали на него никакого внимания?

[indent] - Ты главное Снейпу не говори, что он слабый. Я то, может, и обижаю его, но достоинство не подрезаю, - Блэк коротко хохотнул, вновь посмотрев на блондинку, продолжающую пояснять свои поступки. - Я все понимаю, Райдер: защищать слабых - удел сильных. И ты такая, да. Но Снейп будет посильнее тебя, поверь мне на слово и лучше не проверяй. - Он вновь засмеялся, в который раз встречаясь с изучающим его лицо взглядом светлых омутов.

[indent] Ее глаза светились интересом, будто она не верила сказанному на слово и хотела попробовать все на вкус или рассмотреть с иных сторон. Будто бы он - Сириус Блэк - был интереснейшим из артефактов, доступных для изучения. Сам же парень не мог похвастаться тем, что скрывал хоть какие-то секреты: он весь, как и вся его жизнь, с рождения был как на ладони - об изменениях в его семье и различных происшествиях писали даже газеты. Где же там найти было место для скрытности?

[indent] - Книга? - Блэк достал палочку и с помощью Акцио выудил библиотечный фолиант по зельям из подушек кресла, поймав увесистый томик рукой и протянув его девчонке. - Зелья. Я решил пойти в аврорат после школы. Нужно набрать проходные баллы на СОВ, чтобы профессор Слагхорн одобрил мое обучение в следующем году. Да и вообще у меня там завал. Не понимаю зачем мракоборцу нужно Превосходно по Зельеварению. Я же не в лаборатории буду работать. Скажи? Я был в шоке, когда увидел требования для подачи заявления в Министерство на стажировку в ДОМП, но Макгонагалл уверена, что я справлюсь. Интересно, что скажет мать, - Сириус невесело хмыкнул, представляя реакцию матери на его выбор профессии. - Впрочем, плевать.

[indent] Мы же не дружили…
[indent] Харви озвучила простую истину, а Сириус, оторвав голову от дивана, взял из рук гриффиндорки значок, холодной тяжестью улегшийся в его ладонь. Он не знал кем Райдер собиралась стать после выпуска. Не знал имен ее друзей. Не знал ее. Они не дружили. И сейчас это казалось странным. Они с первого по пятый курс всегда были где-то неподалеку друг от друга. Посещали одни и те же классы, делали домашние задания в одной и той же библиотеке, отдыхали в одной и той же гостиной, были однокурсниками и даже оба собирались стать аврорами. Были такими похожими, но не дружили. Почему так? Почему он узнает ее только сейчас? Тогда, когда, казалось бы, они должны были знать друг о друге все, если не больше.
[indent] Скорее всего, она знает все обо мне. Это я не потрудился поинтересоваться своим окружением, - Сириус был честен с собой, понимая, что, порой, уделяет мало внимания тем, кто его окружает.

[indent] Он вновь посмотрел на девчонку, сжимая в пальцах чужие заслуги и множество лет напряженной работы, символом которой был артефакт из ДОМП, а после отвел глаза, улегшись обратно и взглянув на то, что Харви ему доверила. Значок был остаточно большим, литым и тяжелым, с застежкой на обратной стороне в виде прочной иглы способной проколоть даже самую толстую кожу форменного широкого ремня, на котором авроры его и носили. Сириусу не доводилось держать значок в руках, да и просто видеть вблизи: авроров среди знакомых Блэка не было, чтобы иметь возможность попросить показать артефакты, связанные с выполнением служебных обязанностей.

[indent] Слушая рассказ Райдер, Бродяга ощущал некоторую тревогу, проворачивая значок в пальцах в который раз. Услышав о пожаре, он присмотрелся к эмблеме ДОМП, выполненной из стали, внимательнее. На той действительно имелись следы воздействия высоких температур, а под иглой на обратной стороне были нацарапаны неровные буквы, составляющие слово “truth”, характеризующее борьбу авроров не только с мраком и темной магией, но и сражения за справедливость, что, вероятно, было Харви ближе всего.

[indent] - Твоя работа? – Он вложил артефакт обратно в руку девчонки, нацарапанной надписью вверх, чтобы она обратила на нее внимание. – Или так и было?

[indent] Она поднесла значок к лицу, разглядывая надпись, заканчивая рассказ о тете фразой о том, что хотела бы стать аврором тоже. Это не удивляло. Райдер была той, для кого мракоборческий центр казался единственным возможным вариантом, даже не смотря на то, что девчонок там, вероятно, всерьез не воспринимали. Сириус был уверен, что она пробьется: выгрызет себе дорогу зубами, если это будет необходимо. Он мог пообещать себе, что постарается стоять с ней плечом к плечу и не уступить ни в чем, но до того момента еще нужно было дожить. Планы могли десять тысяч раз поменяться, а давать обещания того, что не получится выполнить – Бродяга совсем не привык. Те же проклятые зелья могли бы стать самым простым препятствием на пути: Блэк не был уверен, что сможет подтянуть свои знания до нужного уровня.
[indent] И почему нам с первого курса не сообщают о том, какие предметы необходимо зубрить усерднее прочих?

[indent] - Жаль твою тетю. - Наверное, спрашивать то, что Сириус собирался спросить было не этично, но он сейчас об этом не думал, будучи полностью поглощенным рассказом однокурсницы и размышлениями о том, что может поджидать его самого в будущем. - Она погибла при исполнении, верно?

[indent] Пожалуй, он и так знал ответ на этот вопрос, что подводило к мыслям о том, как же среагирует мать на новости о выборе профессии. Вальбурга Блэк была тревожной мамой: она нередко вспоминала какие ужасы ей пришлось пережить во время магловской войны, что лишь укрепляло женщину в вере, что простецов следует истребить, иначе их технологии и разработки – рано или поздно – уничтожат саму планету. Мать считала не магическое население глупцами. А еще она считала глупцами тех, кто ввязывался в кровопролитные войны. Сириус же считал трусостью отсиживаться в стороне, когда перед тобой разворачивается чистейшей воды несправедливость, но был уверен: chère maman с ним не согласится. Так или иначе, ему было уже 16, он был почти совершеннолетним, а, значит, имел право выбирать род деятельности самостоятельно. Так он решил. Так сказала ему декан. Но мальчишка все равно в душе боялся приближения каникул, которые обещали стать совсем непростыми.

[indent] - Моя мама – сложный человек, - задумчиво ответил он, - вспомни первый курс и мое распределение…

[indent] Он не стал продолжать. В том не было смысла. Вряд ли кто-то мог забыть Вальбургу Блэк, штудирующую кабинет директора ежедневно в течение первого месяца обучения в школе ее первенца с требованием о пересмотре распределения, состоявшегося 1 сентября. Мать наследника рода Блэк провела тогда огромную компанию, пытаясь пошатнуть скрепы старой школы: она устроила скандал в СМИ и заставила понервничать многих в Хогвартсе, в том числе и самого Сириуса, которому пришлось при директоре и свидетелях выступить против матери и объявить, что он хотел бы остаться под ало-золотыми знаменами. Кажется, именно тогда его отношения с матерью испортились окончательно, ведь как раз после того случая в его адрес из раза в раз стали звучать эпитеты вроде «несносный мальчишка», «станешь позором рода», «ничего святого».

[indent] Он прекрасно знал про традиции рода, которые должен был сберечь в будущем, но не видел смысла отказываться от факультета, на котором ему было хорошо. Не видел смысла и в фанатичности в выборе лиц, с которыми было можно или нельзя было общаться, в трусости, с которой его родственники, в большинстве своем, отсиживались по поместьям, пока их мир сгорал в синем пламени. Он был не согласен со многим, на чем зиждилась жизнь его семьи. И готов был отстаивать свое мнение, пусть оно и могло показаться кому-то неверным. В конце концов, однажды он действительно станет главой рода, и тогда всем придется смириться и с мнением Сириуса, и с его выборами какими бы те ни были. Старые времена следовало оставить ушедшим поколениям, а жить – идя в ногу с прогрессом, ускоряющимся из года в год.

[indent] - Думаю, она попытается сделать все, чтобы я отказался от своей идеи, - с горечью признал Блэк. Ему как и любому ребенку хотелось принятия, а не сплошного противодействия со стороны человека, который у многих был самым близким в жизни.

[indent] Харви тихо смеялась, вспоминая первый курс и распределение однокурсника, которое казалось забавным для всех, кроме, пожалуй, самого виновника переполоха. Сириус отвел взгляд, вновь уставившись в зев камина, наблюдая за языками высокого пламени, лижущими кирпичную кладку. Искры разлетались в разные стороны, но ни одна не покидала пределы камина, натыкаясь на невидимую магическую стену, не позволяющую своевольной стихии перекинуться на ковры, полотна и мягкую мебель, коими полнилась гостиная факультета Гриффиндор. Факультета, ставшего камнем раздора в семье Блэк - недостойным клеймом позора. И гордиться тут было нечем.

[indent] Все вокруг считали Сириуса бунтарем, способным идти по собственному пути, не оглядываясь ни на кого вокруг. А он сам не мог похвастаться в том, что уверен в правильности своего выбора. Он даже не мог объяснить себе в полной мере зачем так настойчиво перечит матери и делает все ей на зло. Будто бы ее внимание в моменты чистой ярости было таким всепоглощающим и только для него одного, что он готов был из раза в раз нарушать ее запреты и становиться самым худшим, несносным и заносчивым, недостойным, лишь бы она вновь и вновь была рядом, пытаясь добиться своего. Будь Сириус послушным стала бы мать уделять ему так много времени? Просто гордости ему было недостаточно.

[indent] Блэк лишь хмыкнул, не глядя на гриффиндорку, услышав ее похвалу за сделанный выбор пять лет назад. Тогда он действительно выбрал факультет, где учился лучший друг и чьи цвета соответствовали родной стихии, но сейчас был не уверен, что оно того стоило. Пятилетка минула как день и где он сейчас? Мать была права, прозорливо предсказывая будущее, будто бы могла знать его наперед. Бродяге горько было это признавать: на Гриффиндоре он чужой. Львята отвернулись от него в ситуации, где змеи остались бы рядом. В этом и была разница между двумя факультетами: гриффиндорцы демонстративно воздавали по заслугам даже своим, а слизеринцы держались друг друга в любых обстоятельствах. Блэку действительно было бы куда комфортнее в подземельях, где почти все выросли в таких же условиях, как и он, где его не осудили бы за презрение к некоторым личностям, где его не оставили бы в демонстративном одиночестве как сейчас, будто бы в наказание. И все же он сам выбрал быть здесь, расплачиваясь за давнишний бунт разбитостью и неопределенностью.

[indent] Парень пропустил мимо ушей рассказ о какой-то девочке, которой он нравился. Ему говорили такое часто, в попытке намекнуть, на кого действительно стоит обратить внимание. Сириус не знал, почему противоположный пол в какой-то из моментов стало тянуть к нему, как магнитом: он не прилагал к этому ровно никаких усилий, потому и не ценил, равно как и не замечал внимание со стороны кого бы то ни было, хотя то и могло быть очевидным для всех вокруг, кроме него самого. Циклись он на девчонках и сошел бы с ума: тех было слишком много для него одного. Одни считали его ловеласом, другие - нахалом, третьи и вовсе боялись, но при случае абсолютно все были готовы вступить в какие-либо отношения. Иногда это забавляло, а в другое время, когда хотелось просто отдохнуть, пообщаться, расслабиться - раздражало, так как любая фраза могла быть воспринята превратно, а после такая девочка ждала каких-то дальнейших действий с его стороны. Это утомляло. Как и рассказы о воздыхательницах. Как и отношения с матерью, к которой вновь вернулась тема разговора.

[indent] Блэк не знал зачем посвящал Харви в свои проблемы, а, в особенности, зачем говорил о взаимоотношениях в семье. Похоже, за эту неделю он чертовски соскучился по разговорам, когда можно было бы просто быть собой. Отсутствие друзей рядом стало как никогда заметным: только этим можно было объяснить его словоохотливость в теме, в которой из него обычно и слова не вытянешь. Разговоры о семье были чем-то вроде табу: тем, о чем не принято делиться, тем, что не стоит выносить на обозрение. Но с Райдер было легко откровенничать, ведь она отвечала взаимностью, повествуя о личном так, будто бы то не должно было быть секретом.

[indent] - Всего один, - с улыбкой ответил гриффиндорец на вопрос о домовых эльфах, вновь посмотрев на однокурсницу. Та была такой забавной в своей нелепой попытке его поддержать. Он представил ее с транспарантом в руках под своими окнами, и выражение лица матери, которая бы это увидела, невольно хохотнув, понимая, что это был бы еще один жутчайший скандал, главным виновником которого вновь стал бы он сам. - Он премерзкий тип, но ты точно с ним справишься, Райдер! Я в тебя верю.

[indent] Веселью не осталось места, когда девочка вновь заговорила серьезно. Ее серьезность и честность выбивали из колеи, заставляли сомневаться в себе, задумываться о том, о чем думать совсем не хотелось, но настроение, компания, полумрак гостиной вкупе к этому располагали. К откровенности, которая завтра могла бы стать неуместной. Неудобной, как школьная форма, которая после лета оказывалась неизбежно мала. Сириус надеялся, что их с Райдер общение не скатится в ничто, но пока что попросту ловил момент, устав от одиночества и игнорирования тех, с кем привык общаться.

[indent] - Если серьезно, - он начал фразу так же как и она, вновь встречаясь с блондинкой взглядом и озвучивая то, что при других обстоятельствах никогда и никому бы не сказал, - я хотел бы, чтобы она меня поддержала. Знаешь, как мама у Джеймса… не знаю видела ли ты ее, - он ненадолго умолк, собирая разбежавшиеся вмиг мысли воедино. - Неважно. В общем, - он опустил взгляд, сосредоточившись на своих руках, - хотелось бы услышать, что она рада. Но этого не будет, - он вздохнул, запрокинув голову и уставившись в потолок, - потому что быть аврором - это опасно и глупо. Я и так знаю, что она скажет! И это так тупо, Райдер, понимаешь? Я знаю, что она против всего, что мне нравится. Моя собственная мать всегда против меня. И так каждый раз. Если бы можно было и на летние каникулы не ездить домой, как в Рождество, я бы так и поступил.

[indent] Сириус умолк, внезапно осознав, что сказал больше, чем хотел бы. Открыл совершенно незнакомому человеку изнанку фамилии, к которой принадлежал, которую когда-то должен был возглавить. Опорочил имя собственной матери, выставив ее страх за сына на всеобщее обозрение и высмеяв ее. Он и правда был позором рода: даже тут Вальбурга Блэк была права.

[indent] Я тебя совсем не знаю…
[indent] Она сказала это так легко, будто бы не было в столь простых словах никакого отрицания. Сказала, уложив ладонь на плечо, выражая поддержку, и заглянув в глаза. А Сириусу захотелось свои спрятать, ведь Харви была абсолютно права. Он грузил проблемами человека, который прямым текстом говорил о том, что они не знакомы. Что их отношения не предполагают откровенности. Что ей, вероятно, все равно. Блэк никогда не стремился поведать кому-то о внутреннем устройстве отчего дома, а сделав это, ответив откровенностью на откровенность, напоролся на фразу о незнакомцах. И фраза эта резко контрастировала с участием в глазах однокурсницы, с ее жестами и языком тела, которые старались сказать что-то совсем иное.

[indent] Они не знали друг друга. В этом и была проблема.
[indent] Разговаривали на разных языках, дышали разными событиями, воспринимая их каждый по-своему.
[indent] Казалось бы, на этом их диалог должен был оборваться, завершиться, как острый скалистый уступ, непременно врезавшийся в пустоту под и над ним. Пустоту, ступив в которую можно не только разбиться, но и достичь высот, невиданных прежде. Харви шагала только вверх: для нее не существовало иного пути. Она разворачивала свою фразу в совсем иное русло, заставляя Сириуса не отрываясь на нее смотреть, так, словно он наблюдал самое интересное представление в своей жизни.

[indent] Она не пыталась отстраниться. Не пыталась оттолкнуть его. Лишь озвучила то, что и так было известно. Им двоим. И всем остальным. Их существование всегда шло параллельными линиями. Они столкнулись в самой наибредовейшей из ситуаций. Они – идиоты. Блэк мог под этим подписаться. Идиоты, которые не сговариваясь выбирали практически одно и то же. Идиоты, которым суждено было по жизни стоять плечом к плечу. Гриффиндоцы. Игроки в квиддич. Авроры. Их сталкивали нос к носу самые разные обстоятельства и вот они здесь. На диване, где каждый из них сидел множество тысяч раз. Смотрят друг на друга так, будто видят впервые. По крайней мере, Сириус чувствовал себя именно так.

[indent] Может, дело было в том, что он чертовски соскучился по нормальному общению. Может, в том, что Райдер понимала его лучше, чем кто бы то ни было в последнее время. Может, в самом дне, располагающем к подобному взаимодействию. Парень не знал, но слушал слова блондинки с упоением, будто бы те могли подарить избавление, могли утешить и избавить от многих проблем. Ее выводы были простыми. Ее взгляд был со стороны. Ее речь – уверенной. Правильной. Легко ложащейся на его картину мира.

[indent] - Война должна быть там, - он взглядом указал в сторону окна, имея в виду мир за стенами школы, куда им всем равно или поздно предстоит отправиться, - а не здесь, - дотронувшись пальцами ее грудной клетки повыше груди, Сириус будто бы попытался показать Харви разницу, которую она сама упустила в своей речи. Он не стал комментировать свою семью, решив, что для того было не время и не место, но зацепился за то, что Райдер озвучила о себе. – Быть смелой девочкой для биться – не равно тренироваться, Райдер. Ты это понимаешь?

[indent] Она смотрела на него. Улыбалась. Будто бы их разговор был одним из тысячи аналогичных. А он совсем не понимал ее. Харви казалась импульсивной, бездумной, но стоило затронуть сложные темы, внезапно становилась глубокой, полной струн, коснувшись которых слышишь совсем иное звучание, резонанс. Сириус считал ее глупой, а сейчас вдруг понял, что хотел бы узнать ее поближе.

[indent] - Ты не видишь противоречие в своих словах, мм? – Он усмехнулся. – Может, я не тот, кто должен тебе это сказать, но, поправь меня, если я не прав: ты не хочешь получать по лицу и ран на тебе больше, чем на, - он слегка помедлил, смакуя следующую фразу прежде, чем та сорвалась с его губ, - бездомной псине, но ты продолжаешь нарываться на подобное отношение. Разве это не глупо? Тренировки – это про рост, про набивание шишек в контролируемых условиях, а не про получение травм. – Он взял флакон с рябиновым отваром, который Харви так и не выпила, откупорил его и вновь отдал ей, намекая на то, что его следует выпить. – Ты знаешь, куда ты идешь – в Аврорат, верно? Как думаешь, насколько ценен аврор, который погибнет на первом же задании? Ты должна оценивать обстановку объективно, Райдер, и не лезть туда, где можешь получить увечья. Иначе в этом нет смысла. Это не тренировка, это мазохизм.

[indent] Он замолчал, глядя в ее яркие глаза, догадываясь о том, что все равно не сможет достучаться. Но сказал, то что думал – и от этого стало значительно легче.

[indent] Терпеливо и молча выжидая, пока у Райдер, самочувствие которой, по всей видимости, пришло в настолько удовлетворительное состояние, что она решила покапризничать, закончатся аргументы против рябинового отвара, Сириус никак не ожидал услышать, что ему, по мнению однокурсницы, стоило бы податься в целители. Он считал себя способным к разрушению, а не к сохранению чьей-то жизни, и усмехнулся, наблюдая за отчаянными попытками девчонки найти что-то в своих карманах, пряча полученный обратно пустой флакон в переднем кармане собственных брюк. Горечь зелья могла остановить Харви от его приема даже в случае острой необходимости, а возможность увечий – не заставляла даже на секунду задуматься о последствиях. Что в случае с самим Блэком, что сейчас – с Мальсибером - гриффиндорка шла напролом, не замечая красных флагов у собственных взлетных полос. И рисковала разбиться. Ежедневно. Попасть в бурю, из которой выхода не найдется. После которой нечего будет лечить и собирать по осколкам.

[indent] Колдомедицинские профили Блэк даже не рассматривал, хотя брошюр у декана на столе во время беседы в прошлом месяце, связанной с профориентацией, было предостаточно. Те яркими и завлекающими, гладкими полосами проскальзывали между пальцев, и рассказывали – все, как одна - о необходимости лекарей в современной действительности. Но Сириус знал себя, как и то, что у него недостаточно усидчивости и терпения, чтобы грызть гранит зельеварческой науки и после выпуска из школы. Аврорат как будто не требовал столь больших трудозатрат – по крайней мере, Сириус думал так в 16, - и был куда ближе по настроению, чем вечная нервотрепка и невыветривающийся запах лекарств в коридорах больницы. Согласна со своим студентом в выборе будущей профессии была и декан, сообщившая в момент, когда Блэк озвучил свой выбор и сомнения, что и вовсе не видела для него иной стези. Макгонагалл поддержала парня как никто, сказав, что верит не только в него, но и в то, что он все сможет, задвинув некоторые сомнения мальчишки в далекий ящик. Сириус не ожидал такого от вечно строгого профессора, посмотрев на Минерву тогда совсем с иной стороны.

[indent] - Не переживай, я смогу заставить тебя выпить зелья и в Аврорате, - он пообещал это так, будто бы он и Райдер были друзьями давно, как минимум, пару лет уж точно. Пообещал заботиться и не сомневался, что сможет это сделать – вот так легко, без единой задней мысли. – Дуэлинг – это прекрасно. Начнем со следующего года, если пообещаешь драться на кулаках только в случае крайней необходимости.

[indent] Бродяга внимательно смотрел на однокурсницу, заверившую его несколько минут назад, что она не всегда так-то огребает. Что она не идиотка и не девочка для битья. Что она способна на холодный расчет. Развесь уши, поверь ее словам и покажется, что каждая драка Харви – это не всплеск эмоций, а игра в волшебные шахматы, где фигуры на доске – это люди. Но Сириус видел, что дела на практике обстояли иначе. Испытал на собственной шкуре, так сказать. Наверное, именно поэтому и был к Райдер сейчас неравнодушен. Ее огонь коснулся его собственного и под действием жара неуправляемой стихии оплавился, успокоился, что говорило лишь о том, что изначального плана не существовало. Она пришла тем вечером, неся в себе чужие, надуманные обиды, и решила их выплеснуть, но облилась сама. Не растерялась, но притихла. И сейчас сидела рядом, не сгорая от желания мстить. Где же тот хваленый расчет? Где трезвая голова, о которой шла речь?

[indent] Сириус и сам не мог похвастаться стоическим самоконтролем. Он предпочитал дракам на кулаках магию, и, все же, был замечен в, как минимум, парочке потасовок, где палочки были отброшены в стороны за ненадобностью. Такое случалось: он не был святым. Тем не менее, подобные схватки быстро сходили на нет после одного или двух ударов. Он перегорал как нить накаливания внутри магловской лампочки, ощущая свою и чужую боль. Остывал, также быстро, как и загорался, не испытывая особенного кайфа от получения или причинения увечий. Райдер же не видела ту грань, когда стоило отступить, когда обычная потасовка становилась опасной для жизни. В этом и была разница между ними. Ее раны сегодня были за гранью того, что можно было бы назвать пустяком: это не были синяки, и даже не гематомы, не выбитые костяшки или пальцы, не ссадины. Она влезла туда, где ее чуть не убили, даже не осознавая опасности ситуации. Пусть и смогла унести ноги, но могла истечь кровью. Разве это дело?

[indent] - Пари, Райдер! Ты используешь кулаки только в качестве самозащиты, когда других вариантов просто нет, а я учу тебя защищаться на дистанции, - он протянул ей руку, все еще глядя в глаза, - блоки, щиты, не менее яростные чем твои атаки, - ее сомнение можно было резать ножом, столь явным оно было, - ты знаешь, я в этом хорош. Но если я увижу хоть одну рану на тебе, которая не получена в рамках самозащиты – ты проиграла. Слабо?

[indent] Смех – одна из форм самозащиты. Сириус знал это как никто другой. Сам использовал не раз, выходя из ситуации не просто победителем, а тем, кого сломить нельзя – можно даже не пытаться. Сейчас же, наблюдая этот смех со стороны, Блэк чувствовал себя отчего-то странно. Он все еще протягивал Райдер руку и терпеливо ждал, пока ее попытки сдать назад трусливо спрячутся за недовольством и дрогнувшим подбородком. Он бы улыбался до конца. До победного. Но Харви не была столь стойкой, какой хотела казаться. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы это понять. Рука девчонки оказалась в ладони гриффиндорца раньше, чем он думал, а жест завершился крепким рукопожатием со стороны Бродяги: теперь он мог не сомневаться, что поймал малышку Райдер за хвост и чуть что потребует ответа так, словно имеет все права распоряжаться не только своей собственной жизнью.

[indent] Он не отпустил ее ладонь сразу. Последняя фраза девчонки застряла где-то под ребрами, неприятно, цепко, как осколок. «Если некто попытался меня ударить, но я увернулась — я всё равно бью в ответ». Формулировка была простой, почти бытовой, но в ней слышалась та самая непримиримость, с которой люди обычно идут либо очень далеко, либо слишком быстро исчезают без вести. Если каждый раз встречать любую агрессию агрессией, то рано или поздно наткнешься на того, кто, как и Мальсибер, не оставит на тебе ни единого живого места, только не отпустит в конце, а просто прибьет без тени эмоций на лице. И кому тогда нужны будут оправдания, ультиматумы или зелья?

[indent] - Ты пожала мне руку, а, значит, приняла условия пари. Пари либо принимается, либо тебе слабо. Никакие коррективы в условия не вносятся, - он усмехнулся, глядя в ее большие светлые глаза. – Поэтому, если вдруг ты полезешь в драку, когда другие варианты возможны, то ты проигрываешь и признаешь себя слабачкой, которая не умеет держать слово. Прилюдно! –  Никаких возражений, как и комментариев своих слов, Сириус ждать не собирался, другой рукой в тот же миг разбив их ладони.

[indent] Он все еще смотрел на нее и видел: Харви горела, прямо здесь, перед ним; горела и трещала по швам, как полено, только что подкинутое в жар пламени, превратившее догоревшие угли в сноп оранжево-красных, колючих искр. Она и сейчас готова была драться. Ее не смущала едва подсохшая, наверняка стягивающая кожу, кровь. Не волновала опасность и сила соперника. Не смущал возможный проигрыш. Она будто бы что-то доказывала всем вокруг и, главное, самой себе. Но что?

[indent] - Если ты увернулась, Харви, - ее имя прозвучало, как отрезвляющий щелчок пальцев. Так в Британии называли друг друга только родственники или близкие друзья, коими два гриффиндорца в опустевшей гостиной друг друга никогда не считали. Но сейчас ее имя сорвалось с губ легко, будто бы ему в границах их убежища в виде бордового, колченого дивана было самое место, - значит, уже победила. Смотри, кто-то вышел из себя и захотел тебя ударить. Ты увернулась. Ты на ногах. Ты невредима. И именно ты контролируешь ситуацию. Что почувствует человек, распустивший руки? Как ты думаешь?

[indent] Он спрашивал. Вопрошал, участливо заглядывая в ее лицо, выражавшее все расстройство этого мира. Пытался достучаться. Показать, как ситуация может меняться и выглядеть не менее уверенно даже без рукоприкладства. В одном Райдер была права: она должна уметь за себя постоять, но это не обязательно должно выражаться количеством нанесенных и полученных травм. Вопросы, которые Сириус вывернул на однокурсницу, по большему счету, были риторическими. Он не ждал на них ответ и продолжил:

[indent] - Ударить в ответ – это уже твой осознанный выбор, а не необходимость, которой нельзя пренебречь, - Бродяга ненадолго умолк, позволяя фразе осесть между ними, понимая, что, вероятно, звучит превратно. – Пойми меня правильно, я не предлагаю тебе стать терпилой или подставить вторую щеку. Если кто-то к тебе лезет — ты имеешь полное право закончить все так, чтобы у этого кого-то отсохло всякое желание распускать руки. Но каждый раз, когда ты бьешь просто потому, что можешь, ты делаешь ровно то, чего твои обидчики от тебя ждут. Делаешь ровно то, что они хотят. Тешишь их эго своими яркими эмоциями.

[indent] Сириус знал о чем говорит. Их противодействие со Снейпом было именно таким. И одному, и второму нравилось видеть эмоции друг друга. Нравилось видеть злость и обиду, поражение или победу. Нравилось подначивать друг друга на очередную стычку. По крайней мере, так было раньше. Когда Мародеры, занятые чем-то интересным, упускали Нюниуса из виду, тот обязательно маячил где-то на горизонте. Когда Северус расслаблялся, недруги находили его сами. Их взаимная неприязнь была стара как мир, но подогревалась эмоционально и с одной, и с другой стороны. Это была детскость, которую сложно осознать, которую сложно перерасти, но Блэк точно знал, что скоро та сойдет на «нет». Он не был ублюдком, получающим удовольствие от чужой боли. Он выбрал стезю, призванную защищать людей, а не пользоваться служебными обязанностями в угоду собственным низшим желаниям.

[indent] - Если ты увернулась, если удар не достиг цели, у тебя появляется роскошь выбора. Уйти. Обойти. Закончить это не кулаком, а палочкой. Или вообще ничем. И да, это все еще будет считаться победой, как бы скучно это ни звучало. Поняла?

[indent] Лампы гриффиндорской гостиной в какой-то момент погасли – домовики и устав школы вкупе напоминали о том, что всем засидевшимся ученикам пора было идти спать. Огонь в зеве камина утих, будто бы мог стать послушным, невысоко поднимаясь над свежим поленом, не позволяя мраку завоевать гостиную целиком. Райдер сидела рядом, и тусклый свет от огня выхватывал из бледности ее лица то скулу, то подбородок, то тонкую полоску уже затянувшейся царапины у виска. Волосы рассыпались по темной обивке почти белым пятном, которое можно было принять за лунный свет, но последний прятался в прорехах настежь открытых окон, разбиваясь на полосы пыли, танцующие в медленно наполняющемся свежестью воздухе. То был особенный, чистый холод, который бывает только высоко над землёй, где ветер не пахнет ни цветами, ни травой, а просто ветром. Башня Гриффиндора всегда дышала этим: небом, расстоянием, свободой. В гостиной было пусто и странно уютно. Настолько, что даже мысль о том, чтобы подняться в спальню и лечь спать, казалась кощунственной. Казалось бы, все располагало к спокойствию и лености, но не тут-то было.

[indent] Райдер непрестанно говорила. Быстро, отрывисто, почти без пауз между фразами — так стреляли из магловского пулемета в фильме, который Мародеры однажды посмотрели в крохотной квартире Питера по интересному ящику, называемым простецами телевизором. Сохатый счел киноленту верхом идиотизма, а Бродяге зашло. Первым делом, Харви попыталась пошатнуть условия принятия пари. Потом внесла поправки к условиям. После - исключения из поправок. Потом — отдельный, тщательно проработанный свод правил о том, что делать, если противников больше одного, и почему Мальсибер - не считается. И только в самом конце, когда все уже было перечислено, разобрано по косточкам и разложено по полочкам, она спросила про сроки. Добавила, почти между прочим, что месяц — это смертный приговор. Не драматично, не театрально, а так, будто констатировала факт: хлеб черствеет, вода мокрая, месяц без права на удар ее убьет.

[indent] Сириус слушал и молчал. Не потому, что ему нечего было сказать, — просто внутри него медленно, но необратимо разрасталось что-то, очень похожее на желание рассмеяться в голос. Однокурсница торговалась так, будто он предложил ей не воздержаться от рукоприкладства ради собственной же безопасности, а продавал, по меньшей мере, подержанную метлу с сомнительной историей и скрытыми дефектами. Она выбивала скидку. Требовала гарантию. Уточняла комплектацию. Блэк смотрел на ее серьезное, сосредоточенное лицо, на едва заметную морщинку между бровей, разглаживающуюся всякий раз, как она нервно улыбалась, — и думал о том, что он только что добровольно взял на себя ответственность за едва ли не самую взрывную особу на факультете. И сделал это после того, как она попыталась подраться с ним лично. Смешно, не правда ли?

[indent] Он откинулся на спинку дивана, запрокинул голову и уставился в потолок, где тени от камина выписывали замысловатые, успокаивающие вензеля. Ему нужно было время. Время на то, чтобы осознать, насколько же ему хорошо в ее обществе. В обществе девчонки, которую он не замечал, но с которой дышал одним и тем же воздухом, соревновался против одних и тех же факультетов в воздухе, и шел по одному, никем не проторенному пути. Однажды они должны были столкнуться лбами, и встреча эта, вероятно, не должна была быть приятной. Уж слишком эти двое были похожи. Слишком резки. Всегда слишком. Кто же мог предположить, что они найдут общий язык и станут друзьями? Ведь только об этом мог говорить толчок в плечо с ее стороны. Так толкают старых друзей, когда хотят привлечь внимание. Так толкают сестер, когда те слишком долго торчат перед зеркалом. Так не толкают однокурсников, с которыми ты едва знаком и которые еще неделю назад пытались разбить тебе кулаком лицо. А она толкнула. И даже не заметила этого. Просто сделала — и тут же переключилась дальше, на следующий пункт своих уточнений. Будто это было в порядке вещей. Будто они всегда так сидели — в пустой гостиной, у камина, обсуждая условия пари.

[indent] - До конца учебного года, - сказал Сириус, и голос его прозвучал во внезапно возникшей тишине тверже, чем он ожидал. — Если доживешь до каникул без новых ран — считай, выиграла.

[indent] Блэк вновь на нее посмотрел. Она все еще сидела в той же позе — подобранная, напряженная, готовая к спору. Но плечи чуть опустились. И в этом «чуть» умещалось больше доверия, чем в любом рукопожатии. Несмотря на море возражений и океаны уточнений, она уже сдалась и согласилась: жесты говорили громче слов. Сириус усмехнулся, приобнимая ее за плечи, как самый настоящий старший брат, которым Блэк и являлся, но точно не ей.

[indent] - Не переживай, Харви, если тебя кто и убьет, то это будет не пари, а я, когда ты заявишься сюда вечером с сотней новых ссадин. И я даже не шучу. Вылечишь ты свои раны или нет – я все равно узнаю, - он сжал ее плечо пальцами чуть сильнее, вынуждая не отводить взгляд, - поверь мне. О том, что Райдер снова влипла в неприятности всегда знает половина школы, если не вся, - он ненадолго умолк, смотря в ее глаза и наблюдая, что ей совсем не страшно. - Если ты сможешь продержаться чуть больше месяца без твоих обычных способов развлечения в виде счесывания кулаков о лица тех, кто тебе не нравится, - он снова усмехнулся, - то в следующем году мы вместе поработаем и над твоей атакой, и над защитой. В обратном случае, я не вижу смысла тратить на тебя время.