Произошедшее в Колдовстворце быстро разлетелось слухами и пересказами. Вышло за пределы школы, от чего директор и учителя начали получать множество писем от обеспокоенных родителей, волнующихся за своих детей. Ярослав каждый день слушал о том, чьи родители жаждут забрать своего ребенка, перевести в другую школу и буквально требуют от педагогического состава решить проблему. С тех пор, как князь оказался прав, к своему несчастью, к нему начали прислушиваться чуть охотнее. Флер безумца стал не так давлеть над образом Муромца среди других преподавателей. Это несколько облегчило егоп пребывание в школе, впрочем не сказать, что бы он страдал от нежелания других с ним как-то близко контактировать. Ярослав хоть и был весьма общительным в школьные годы, жизнь научила его держать мысли при себе и много не болтать. Единственная, кто по-прежнему оставался рядом с Муромцем - была Яга. Наставница девочек и преподаватель зелий, она всегда была добрым другом и приходилась Муромцам дальней родственницей. О такой родне и не вспоминают, но это не мешало Яге периодически звать князя кузеном, когда хотелось щегольнуть перед другими своими связями с древним родом Муромцев.

В остальном все шло как и прежде. Уроки сменяли друг друга, времена года изменялись, приближаясь к концу этого странного года. Зима постепенно пришла в Колдовстворец, как всегда довольно рано и насыщенно. Уже к началу ноября первые снегопады окрасили главный терем в белоснежную шубу севера. Вновь из многочисленных труб жилых светлиц и учебных классов повалил дым, а уроки все чаще проводились в классах. Все ярче звучал запах трав и масел в банях, все крепче по утрам чай, пробуждая сонных учеников, которым было все труднее вставать. День становился все короче, а зима все сильнее и прочнее входила в свои права.

Ярослав любил зиму. Она напоминала ему о горах, в которых он проводил метели и сильнейшие бури в многодневных поисках драконов. Еще осенью написав знакомому коллеге, он хотел сделать сюрприз для старших учеников. И вот, с приходом декабря, старый товарищ ответил ему, что вскоре сможет выполнить просьбу нынешнего преподавателя ухода за магическими существами. Еще накануне князь вышел за пределы Колдовстворца, дабы встретить бывшего коллегу и убедиться в том, что подарок для учеников добрался в целости. В лес теперь вести учеников запрещалось, а потому нужно было найти иное безопасное место. Близстоящая горная цепь оказалась отличным укрытием от маглов и непогоды. Убедившись в том, что все сработано отлично, мужчина ожидал утра назначенного дня, когда все ученики старшего курса выстроятся перед входом в школу. Всем было дано задание на этот день одеться как можно теплее и выбрать самую удобную одежду, включая девушек. Юбки, прописанные формой Колдовстворца для девочек, не подходили для похода в годы.

Им повезло и декабрьское утро встретило их ясной и солнечной погодой. Но что могло их ожидать в горах, было неясно. Посчитав всех учеников, Ярослав встретился глазами с Петрой. С того дня в октябре они стали чуть ближе в общении, но все же что-то стояло между ними, будто незримая стена. Девушка перестала быть настолько колючей, как и сам Ярослав, стоило ему узнать чуть ближе иностранку. Но все же мужчина видел в глазах Златевой что-то темное, будто призраков произошедшего. Они не говорили по душам, будто стараясь не касаться произошедшего. И это казалось мужчине неправильным, но и приставать с расспросами к девушке он считал неприличным. Отчего-то судьба и поведение Петры волновали Муромца. Не как преподавателя... Что-то заставляло в ней беспокоиться мужчину.

- Мы сегодня пойдем с вами в горы, - после приветствия произнес Ярослав громко, привлекая к себе всеобщее внимание, - Сейчас с погодой нам везет, но что будет там, неизвестно. Главное правило - никто не останавливается и не отделяется. Нужно остановиться - говорите или посылаете сноп зеленых искр в воздух. Если отстали - отправляете красный сноп искр и создаете вокруг себя тепловой шар - это поможет вам не замерзнуть. Все ясно?
- А куда мы идем? - поинтересовалась одна из девиц, стоявших рядом Петрой, поправляя рукавицы и крепче сжимая выданные для похода вещи. Этот вопрос вызвал неподдельную усмешку на лице как Муромца, так и его друга.
- Считайте это сюрпризом. Подарком к наступающему Йолю! Если вопросов нет, то пошли!!

Дорога была отлично известна Муромцу, по этой тропе ученики не раз ходили в горы за добычей растений или для изучения магических животных. В теплое время года в горах проходила физическая подготовка учеников и уроки астрономии. Преподаватель верил, что именно в горах была особая аура, помогающая высчитывать движение планет. По мере того, как вся группа приближалась к месту, погода становилась все более сложной. В лицо бил редкий, но острый снег, заставляя учеников меньше болтать и прятать лица в шарфах. Поравнявшись с одной из учениц, Ярослав, идущий последним и внимательно следивший за вереницей учеников, посмотрел на девушку, не сразу узнавая в ней Петру.

- Все в порядке? - буднично поинтересовался он, глядя на девушку, спрятанную в пушистый меховой шарф. Казалось бы, вопрос звучал невероятно поверхностно, но было в нем нечто глубже. Это "все" относилось не только в данному моменту... Но погода не располагала к тому, что бы много о чем-то говорить.

Дорога была извилистой, но все же не такой уж сложной для студентов. Ярослав помнил ее отлично еще со времен своей учебы в школе. Они с друзьями часто преодолевали путь до самых вершин, когда их обжигало яркое солнце, заставляя светлую кожу краснеть, а  затем и темнеть. Первые встречи Муромца с жаром и огнем, пусть и в таких малых дозах, всего-лишь ласковым пощипыванием солнца. Тогда он еще не знал, что настанет время, когда он сгорит, навсегда приобретая непроходящие шрамы, в которых не останется ничего от него прежнего. Сейчас, зимой, эти шрамы были скрыты одеждой, отросшими волосами и бородой, никто не обращал на них внимание, но стоило прийти лету, они будто незримые отпечатки великого огня, тут же проявлялись на теле.

В юности Ярослав и его друзья верили, что драконы рождались на солнце. Что это были посланцы Сварога и именно они раздували божественный огонь, подгонявший Симаргла по миру, разносившего его людям. Возможно, родственная стихия и сроднила князя с этими животными, прекрасней которых мужчина не знал и не мог представить.

Студенты поднимались, плохо держа строй, девушки капризничали, молодые люди старались скрыть усталость от непривычки, за шутками и насмешками друг над другом. Дорога могла показаться сложной для тех, кто никогда ее не преодолевал.
Ярослав часто погладывал на Петру, идущую едва ли не в одиночестве весь путь. Девушка отвечала скромно на все вопросы, не общалась почти ни с кем, словно мыслями была совершенно не здесь. Дорога заняла не более часа, когда вперед показались вершины. Тонкая площадка шириной в три метра, с которой открывался вид, захватывающий взгляд. Кора, на которую они поднимались, была давно остывшим и окаменевшим вулканом. Теперь она представляла собой удобный перевал, в центре которого находилось пространство, спрятанное от ветра и другой непогоды. Именно там и расположился лагерь драконологов, именно туда и были пригнаны две пары драконов. Поднявшись первым на площадку, Ярослав встречал там учеников, которые распределялись по всей длине края старого вулкана. Взгляд его вновь зацепился за Петру, поднявшуюся со всеми.

- Ну что ж... Я обещал вам зрелище... - с довольной улыбкой произнес мужчина и обернувшись к впадине, послал условный свист, на который отреагировали другие драконологи, а вместе с ними и драконы. Странная трель мало напоминало привычный свист или даже имитацию пения птиц. Это было что-то магическое, напевное. По мелодии, что издавали драконологи все четыре огромных дракона поднялись в воздух, действия под силой гипноза. Чем выше взлетали крылатые звери, тем шире расправлялись их крылья, - Перед вами две Венгерские хвостороги и два украинских железнобрюха. Их доставили сюда из самого крупного заповедника на севере нашей страны. Обратите внимание на различия. У Венгерской хвостороги самки крупнее самцов!

Ярослав наблюдал за тем, как ученики завороженно следили за летающими вокруг них драконами. По мере своего рассказа и описания видов, Муромец обходил учеников, видя, что кто-то из них даже в такой обстановке вел записи. Даже хулиганистые мальчишки присмирели, когда один из драконов пролетел над самыми головами учеников, всего в метре над ними, давая рассмотреть свои крылья. На мгновение, всего на один миг князь вновь ощутил это чувство свободы и простора, в котором была расплавлена его жизни раньше. Он ощущал силы этих удивительных существ, все их гармонию и красоту. Мужчина не замечал, как меняется его лицо при виде драконов.

На продуваемой вершине ученики начали замерзать. Кто-то согревался тепловыми шарами, создавая вокруг себя незримый купол из горячего воздуха, кто-то создавал крохотный огонь в ладонях. Подобное всегда выдавало предрасположенность к той или иной стихии. Ярослав смотрел на Петру, неосознанно оказавшись рядом с девушкой.
- Замерзла? - взяв холодную руку, мужчина спрятал в своих ладонях, убирая в свой карман, продолжая рассказывать о животных и обращая внимание учеников на поведение. Доставляло большое удовольствие то, как ученики реагировали на существ. Далеко не каждый взрослый волшебник мог похвастаться тем, что видел живого дракона, а уж для учеников это было событием.
- Раньше в этой местности было много драконов, но маглы приближаются сюда все ближе. Драконы невероятно чутко ощущают человека и уходят из этих мест...

Слова Петры звучали странно... По-хорошему странно, и оседали в душе мужчины чем-то теплым, будто два уголька, растапливающие лед вокруг себя. Это было очень непривычно ощущать, будто что-то возвращалось из далекого прошлого, из самого детства. Что-то давно забытое вновь пробивалось через твердый лед, покрывший душу мужчины после его смерти. Он смотрел на девушку осторожно, понимая, что их видят и на них смотрят. Он несколько раз ловил на себе цепкий взгляд собственной племянницы, учившейся с Петрой на одном курсе и факультете.

- А я все вижу... - демонстративно дразняще произносит Ольга, проходя миом и на мгновение останавливаясь, - А я все папе расскажу... - показав язык, девица с длинной русой косой спешит вниз, переставляя острые палки, врезающиеся в снег и лед. Как бы ни странно это звучало, но в роду Муромцев рождение девочек было огромной редкостью, а потому каждая девочка по одному лишь факту своего рождения становилась центром внимания и всеобщей любви. Так произошло и с Ольгой, родившейся у одного из старших братьев Ярослава. Но при этом девушка напрочь была лишена избалованности или надменности. Напротив, она отличалась легкостью характера и той фамильной чертой твердо стоять на своих убеждениях. Ее слова вызвали улыбку у мужчины. Они звучали как подтверждение того, что ему могло показаться и в чем он пытался себя разубедить. Первым порывом его было догнать племянницу. Что она видела? Разве это было заметно? Разве князю не почудилось? В этом было что-то до невозможности глупое, подростковое, что не испытывал Муромец с самой юности.

Всю дорогу назад кто-то молчал, напряженно следя за дорогой и концентрируясь на спуске. Кто-то шутил, что вот сейчас бы сани или ледянки... Кто-то жаловался на поднимающуюся вьюгу.
- Не отстаем! Как спуститесь, идете в бани, что бы согреться!! - громко произносит Ярослав, так, что бы все его слышали. Его собственное состояние было словно эта вьюга. поднимающаяся вокруг. Драконы разбередили старые воспоминания. Мужчина вновь оказался на несколько лет в прошлом, вновь ощутил этот дух свободы, что теперь был ему недоступен. Что-то потерял он в тех горах, вместе с собственной жизнь. И если жизнь внезапно вернулась к нему, что-то помимо нее он упустил. Что-то, без чего уже никогда не сможет быть тем, кем был... Словно какая-то часть так и умерла в душе князя, не вернувшись на этот свет.

Дорога постепенно выводила их к школе. Едва показались макушки теремов, студенты взбодрились, промерзшие и уставшие. До носов школьников доносился сладкий аромат готовящегося обеда, слышались уже голоса оставшихся в школе студентов. Сколько разговоров будет сегодня об увиденных драконах...
— Было красиво, - голос Петры привлек внимание Ярослава, заставляя посмотреть на замерзшую девушку. Мороз уграл на светлых щеках Петры ярким румянцем, делая ее еще ярче, будто сама природа подсвечивала эту странную красоту. Князь будто видел ее впервые. Лед внутри него треснул и теперь эти трещины увеличивались в своих размерах.

Будто в подтверждении слов девушки, над головами всех и над крышами школы послышался громкий зов быстро пролетающих драконов. Ярко-алые, они расправляли крылья, делая широкие взмахи и подставляя мускулистые тела ветру, приковывая к себе взгляды. Из окон школы показались ученики, удивленные зрелищем. Во дворе Колдовстворца показались те, кто не ожидал увидеть настоящих драконов в небе. Это будет похоже на всеобщий будоражащий всплеск самых ярких и детских эмоций. Улыбаясь, мужчина прошел в школу, направляясь в свой кабинет и встречая по дороге Ягу, стоявшую у окна.
- Показал им драконов? - ее голос всегда звучавший хитро, не удивил мужчину.
- Показал...
- Ох, Муромец, ты и драконы - быть беде вскоре... - загадочно произнесла женщина, перекинув белую косу на спину, - Вечером зайду к тебе, обсудим...

Вечер накрывал те края густой зимней стужей. Близился день зимнего солнцестояния. Школу украшали к праздникам. То здесь, то там горели свечи, свисали яркие ленты, были выставлены идолы. В школе стало больше огня, боль темного цвета. Главный зимний праздник. Скандинавский Йоль, который у славян не носил подобного названия, но имел схожий смысл.
Перед ужином мужчина сидел у себя в кабинете, надеясь заняться бумажной работой. Но всем его намерениям пришел финал с появлением Яги на пороге. Хитрая ведьма прятала за спиной наливку собственного приготовления. Едва лишь ароматная настойка на диких ягодах была разлита, как дверь в кабинет князя распахнулась, и к ним вбежала Ольга.
- Вы здесь!! - запыхавшись, девушка смотрела то на Ярослава, то на Ягу, - Там девчонки дерутся!! Новенькой темную устроили!!
Не стоило быть семи пядей во лбу, что бы понять, о ком шла речь. Оба преподавателя вскочили с места, выбегая вслед за студенткой, куда та вела, а именно в коридор перед женским теремом. Когда Ярослав оказался в коридоре, он не сразу понял, что происходило. Несколько девчонок вцепились будто дикие кошки. Лишь громогласный голос Яги, усиленный заклятьем, заставил дерущихся расцепить хватку.

По мере того, как шло время, к ним стекались свидетели, услышавшие голос наставницы девушек. Петра и три ученицы устроили драку. И что-то подсказывало Ярославу, что уж точно не Златева была зачинщицей, как это пытались выставить остальные три девушки. Отчего-то чувство вины кольнуло и мужчину.
Отправив всех участниц в свой кабинет, в том числе и Ольгу, что позвала их, Яга скрылась за поворотом. Ярослав не был уверен, нужен ли он там.
- Спектакль окончен! Разойдись! Уже спать пора! - громогласно произнес он даже без использования заклятия.

Сам идти к Яге в кабинет мужчина не горел желанием, казалось, что он был еще одним участником этой драмы. В памяти тут же возникли воспоминания о сегодняшнем дне. Не зря Петра сказала про сплетни... Вздохнув, мужчина понял свою ошибку. Подойдя к кабинету Яги, Муромец увидел сидевшую возле него Ольгу.
- А ты чего? - щелкнув племянницу по уху произнес Ярослав
- Новенькую жду... - болтая ногами, что было довольно сложно с учетом высоты скамьи и немалого роста Ольги (которая была самой высокой и крупной среди всех девиц в школе), ответила девушка, поднимая глаза на мужчину, - Это все из-за тебя, ты же понимаешь?
- Из-за меня?
- Ну да... Те трое ревновать начали. Они-то тебя уже с третьего курса знают, как ты пришел, а она всего второй год и то, в прошлом году ее почти не было на твоих уроках. А ты ее и за ручку держишь, и разговариваешь с ней... От Лихо ее спасал, опять же... - Ольга опустила голову обратно, добавляя уже тихо, - Да и смотришь на нее, опять же...

Слова племянницы оказались были шоком для мужчины. Он понимал то, о чем говорила девушка, но не думал,ч то это было так заметно для остальных.
- Как я смотрю?
- Ой, не делай вид, что не понимаешь! Как Ленька на свою невесту! Ту, что маме еще не понравилась! - голубые глаза Ольги заиграли хитрыми огоньками, - Будто кот на сметану! Вот-вот и мурчать начнешь... Ты же нас всех в горы повел, что б ее порадовать?
- Ерунду не неси! Выдумщица! - эти разговоры начинали раздражать мужчину, от толкнул было дверь
- Но папе я все равно расскажу! И бабушке! Вот она рада будет!
В ответ на эту мужчина лишь пригрозил кулаком девчонке, заходя в кабинет Яги. Ярослав был уверен, что увидит там всех четырех участниц, но перед Ягой сидела только Петра. Это удивило мужчину больше всего.

- Иди отдыхать, милая. Покажись только лекарю! - спокойно, но без лишней нежности произнесла Яга, отпуская девушку, - Ольга!! - позвала ожидавшую ученицу наставница, - Отведи Златеву к лекарю. Сама она явно ведь не пойдет... - усмехнувшись, Яга встала из-за стола, посмотрев на мужчину.
Когда в кабинете остались лишь они вдвоем, Ярослав непонимающе посмотрел на женщину.
- Теперь что касается тебя! - она не стала вдаваться в подробности произошедшего или какие-то объяснения, - Ты должен прекратить это!! И не смей говорить мне, что ты ничего не делаешь, я не дура! Я сразу поняла, что из леса ты вышел явно с чем-то на душе! И это не просто желание защитить девчонку! Она ученица! Не смей распускать руки!!! Ты больше не ученик в этой школе! И не дай Боги хоть кто-то узнает о вас! Надеюсь, глупостей не было? - долгий взгляд Яги будто прожигал мужчину насквозь. Женщина достала трубку, закурив, - Мне стоит объяснять, кто ее отец и как девушка оказалась здесь? Спроси у своего отца, что он помнит об этой фамилии! Даже на пушечный выстрел не смей приближаться к ней!! О боги всевидящие, ведь я знала, ведь я чувствовала!!
- Мне можно сказать? - терпение мужчины близилось к концу
- Нет! - резкий ответ женщины работал сильнее любого заклятия тишины, - Ты думаешь я не помню, что вы тут в школе устраивали? Если ты, кобель, к этой девушке еще раз приблизишься, я тебя кастрирую собственными руками!

Разговор выдался что надо... Ярослав предполагал, что нечто подобное было донесено и до Петры, потому что на следующий день занятие прошло без нее. Златева будто бы испарилась, она ловко скрывалась от взгляда мужчины. Лишь спустя три дня Ярослав смог застать ее в библиотеке.
- Петра, подожди! - говоря как можно тише, мужчина задержал девушку за одним из высокий шкафов в дальних рядах, - В чем дело? Почему тебя нет на занятиях?

Видеть девушку после произошедшего было неожиданным и в то же время желанным подарком. Несколько дней Ярослав хотел поговорить с ней, поговорить о том, что произошло, поговорить о том, что сказала ей Яга. Эта старая ведьма не смотря на то, что выглядела как молодая женщина, была куда старше многих преподавателей в школе, Ярослав это знал отлично. И насколько старше - оставалось загадкой. Что она могла наговорить девушке, одному богу известно. И судя по тому, что Петра больше не появлялась на уроках Муромца, слова Яги возымели успех.

- Что? О чем ты вообще? - мужчина отпустил руку девушки, надеясь, что начавшийся разговор хотя бы не заставит ее убежать. Какая она красивая была в тот вечер, не смотря на драку. Ярослав с трудом сдерживался от того, что бы дотронуться до нее. Но Яга права, все это было слишком неправильно. Ворвавшиеся чувства возвращали его в те времена, когда он испытывал подобное в этих стенах, забывая, что теперь он не студент школы, а преподаватель, и это накладывало определенную ответственность в отношении учеников.
- ... А что? Что-то не так?
- Да, не так! - восклицание мужчины вышло возможно чуть громче, чем следует. Пара домовых на шкафах тут же зашипели, призывая к тишине. Эмоции мужчины брали верх над осторожностью, - Не так! - уже тише повторил он, - Что это еще за бред? Что это значит? Кто тебе такое сказал?! Петра, я... - Ярослав посмотрел в сторону, выпрямляясь. Вся эта ситуация была просто непонятно чем. Какой-то цирк... Что они такого сделали, он не мог понять, - О Боги, я просто взял тебя за руку, из этого раздули на пустом месте непонятно что... Петра, тебе нельзя пропускать предмет! Если ты из-за произошедшего с одноклассницами это, давай мы поставим тебя в другую группу, ты не будешь с ними сталкиваться на занятиях. Это поможет тебе вернуться? Так ты не будешь играть ни на чьих чувствах?

Муромец искренне не понимал Петру, но безумно хотел это сделать. Слишком давно он не общался с женщинами и утратил навык, которым когда-то обладал - понимать женщину. Впрочем, если вспомнить, чем окончился его брак, можно сделать вывод, что этот навык у мужчины всегда хромал. Он смотрел на Петру и старался не приближаться к ней. как бы сильно ему не хотелось. На лице девушки еще оставались следы от драки, к которым хотелось прикоснуться, хотелось утешить их, но князь вовремя одергивал себя, стараясь перевести взгляд.
- Петра, это всего-лишь занятия. Они не имеют к нам никакого отношения... Чем я обидел тебя? - больше всего ему хотелось взять ее за руку, услышать смех, вновь увидеть тот по-женски лукавый взгляд, что был на вершине, от которого становилось так тепло, что голова начинала идти кругом. В тот миг князь вновь почувствовал себя мальчишкой, будто что-то суровое, холодное сломалось в нем.

- Петра, почему ты так холодна? - голос мужчины звучал совсем тихо, и вместе с тем, озвучив свой вопрос, мужчина кажется начал понимать. И слова девушки о чувствах, и все, что пыталась донести до него Яга. Все это было симпатией лишь в одном направлении. Внезапное осознание пришло к мужчине резко, заставляя его отойти от девушки на шаг и измениться в лице. Сжав челюсть князь посмотрел в сторону.
- Как знаешь... - произнес он, уходя из библиотеки. На душе было не больно, нет... Было невероятно досадно. Это ощущение нельзя было назвать разочарованием. Если только в самом себе. В том, как охотно он обманулся, поведясь на красивые глаза.

- Вечером начинается праздник!! Приходи!! - оживленная магией берестяная птичка, что использовали для передачи информации, закружила вокруг Муромца, явно посланная Ягой. Птичка озвучивала сообщение снова и снова, кружа как назойливая муха. Схватив фигурку, мужчина сжал в руке так, что береста затрещала и рассыпалась едва ли не в труху. Настроения для праздника не было никакого, не смотря на обрядные костры. что уже готовили у замерзшей реки. Все было украшено и ожидало лишь момента, когда солнце сядет, уступая место самой долгой ночи в году.

Самая темная и долгая ночь в году встретила всех желающих яркими огнями пылающих костров. Музыка и песни больше напоминали древние ритуалы по призванию солнца. Огни ослепляли, согревали так, что даже не ощущался мороз. Дикие танцы и общее веселье были призваны отогнать тьму и нечисть, что нетерпеливо плескалась в прорубях замороженной реки. Запах жаренного мяса и трав, горячего вина и других горячительных напитков.

- Давай выпьем, путник! - смеющаяся Яга в костюме козы с длинными рогами, на концах которых были прикреплены колокольчики, издавала звон при каждом вороте головы. Женщина была облачена в большую козью шубу и раздавала из мешка взятые предсказания.
- Что ты такого наговорила Златевой? - настроение Муромца было не до веселья и пьянок. Он не обратил внимание на бутылку наливки в руках ведьмы. Улыбка сползли в безвозрастного лица наставницы.
- Что бы держалась от тебя подальше, идиот! Знаю я вас! Обоих! Сцепились так, что не разжать... А проблемы потом нам расхлебывать... - фыркнув Яга тряхнула длинными рожками и под звон колокольчиков пошла дальше, вновь улыбаясь и заводя песню.

Праздновать Муромцу не хотелось совершенно... Старая маска медведя, весьма кстати скрывала лицо мужчины, иначе пришлось бы каждому любопытному объяснять, отчего князь такой грустный, недовольный, смурной или злой... Просто у мужчины не было ни малейшего настроения или желания здесь находиться. Но находиться он был обязан по долгу своей работы. Наставники и преподаватели присутствовали на празднике, если не в качестве веселившихся, то в качестве тех, кто следил за поведением и безопасностью студентов.

— Поскольку ты убежал как обиженный глупый мальчишка, не дав мне даже ответить,
Голос не сразу вырвал Муромца из омута его мыслей, заставляя посмотреть чуть вниз на стоявшую рядом студентку. Златева сняла маску, что было запрещено в границах праздничного круга, что заставило мужчину отвести девушку в сторону ото всех, скрываясь от яркого света костров в темноте деревьев. Сняв маску, Ярослав посмотрел на девушку, которая явно была чем-то зла или расстроена.
- ...Меня не волную чувства моих однокурсниц. Плевать я на них хотела. Как и на то, кем меня теперь называют и за спиной, и в лицо. Я имела ввиду тебя. Это с твоими чувствами меня просили не заигрывать. А еще намекнули о том, какой выйдет скандал, когда наши отношения… зайдут слишком далеко. Как бы сильно мне не хотелось последнего, мы оба рискуем, но и это меня не пугает. Ты не обязан мне верить и не обязан ждать. Но если ты еще раз, как и все прочие, решишь за меня, что я чувствую, чего боюсь и что мне с этим делать — нам действительно не о чем говорить. Подумай об этом,

Ярослав внимательно слушал девушку, едва ли меняясь в  лице. От неожиданности услышанного, он едва ли мог определить собственные чувства и эмоции. Лицо мужчины было непроницаемым, будто он стоял на обороне школы, а не перед той, кто так нравилась ему, что сводило мышцы. Он не отрывал взгляда отт Петры, замечая, как огонь вдалеке играл в черных кудрях девушка, как от мороза появился румянец на светлой коже. Едва лишь он протянул руку дотронуться до этой свирепой лисы, как та развернулась и поспешила прочь. Но не тут-то было.

Вовремя удержав за локоть ученицу, Ярослав взглянул на толпу празднующих, вновь переводя глаза на Петру.
- Откуда я могу знать, что ты чувствуешь? То ты говоришь со мной, то холодна. То ввязываешься в драки, то пропадаешь совсем. Что я должен думать? Считаешь, только тебе была прочтена лекция? За каждым моим шагом здесь следят как в тюрьме, петра! - сжав челюсть, мужчина выпрямился, вновь смотря на толпу и то, как далеко сейчас был хоть кто-то, кто мог бы их заметить, - Так уж выходит, что те, в чьей задаче нас защищать, не по собственному желанию становятся нашими злейшими врагами. И я все это могу понять! И их слова, и их опасения! - чуть замолчав, Ярослав посмотрел на девушку, отпуская ее локоть и проводя пальцами по руке, вновь беря ладонь в свои руки, - Но что делать, если тяга сильнее любого разума? Ты лишаешь меня собственной воли, когда находишься рядом... Я готов нарушить все правила и принципы. Что делать с этим, когда вокруг лишь одни угрозы?

Он смотрел внимательно на Петру, поднеся ее ладонь в своим губам. Все, что мог себе позволить Муромец, пока никто их не заметил.

Никогда еще Петра не выглядела настолько уязвимой, как сейчас, когда с лица сползли все маски и привычные защитные барьеры, что каждый из них возводил для обороны. Ярослав внимательно смотрел на девушку, ловя каждое ее слово. Слыша подтверждение тому, что чувствовал сам, и само это осознание придавало сил. Сердце разгоралось с каждым озвученным Петрой словом. Билось все громче в груди, порываясь пробить грудную клетку и вырваться наружу будто вольная птица, жаждущая полета. Именно так мог бы описать Муромец те чувства, что наполняли его.

— Я не знаю, что делать, Ярослав. Бежать? Ждать лета? Наплевать на все угрозы и с удовольствием рисковать? Не бывает никакого правильно, но я не знаю, как нам быть!
Впервые она назвала его по имени. Этот, казалось бы, незначительный жест теперь был куда красноречивей всех остальных слов и признаний. За всем происходящим между ними князь забыл о той детали, что помнили окружающие. О той разнице в возрасте, что у них была. Он забыл, что перед ним ученица, и что он был в два раза старше ее. И казалось бы, должен быть куда мудрее, сдержанней и умнее... Но... Возраст еще не показатель! Иной раз юношеская глупость остается навсегда с человеком. Ему хотелось сказать "Да!" на все угрозы и риски, но он молчал, понимая, что это будет неправильно. Что это поставит под угрозу саму Петру.

— Яга идет сюда,
Ладонь девушки выскальзывает из рук мужчины так быстро, что он не замечает этого, будто по волшебству, девушка в костюме чернобурой лисы исчезает в ярких огнях ночи, оставив медведю самый главный для него подарок - надежду и взаимность. Два чувства, способные согреть даже на вершине гор в стужу. Ярослав переводит взгляд на приближающуюся козу с колокольчиками на рогах. Тяжелый вздох, заставляет его отвернуться. Он знает все, что она может сказать. Но запах наливки и кислых ягод говорит о другом.
- Не хочешь ты меня слушай, медведь! Сам же и виноват будешь! - со смехом произносит Яга, наливая мужчине ярко-красной жидкости, - Ладно, как будет так будет... Вижу я, как мучаешься... А вдруг это судьба твоя? - увидев, что мужчина повернулся к ней, Яга еще шире улыбнулась, - Вот и я так подумала... Но учти! - голос ее стал серьезным и на редкость трезвым, - Тяжела будет дорога, коли решишь на нее ступить. И назад уже не повернешь! Думай сейчас, готов ли ты?

Муромец устал! Устал от вечных загадок, вечных недомолвок и сплетен. Он надеялся, что в школе сможет спрятаться от всего мира, к которому он был чужд и для которого был лишним. Чужаком, как выразилась Петра. Они оба были здесь такими, как бы девушке ни странно было это подумать. Ярослава не принимал мир за пределами Колдовстворца, не принимал и мир школы. В отличии от девушки, Ярослав просто сумел с этим смириться... А теперь у него появилось еще кое-что, ради чего стоило просыпаться в этот мир по утрам и это согревало куда больше и сильнее...

Ночь шла своим чередом. Колядование, смех, праздник и даже драки от избытка темперамента и горячей крови. Все было так хорошо знакомо Ярославу по прошлой жизни. Он отлично помнил все эти драки. Он помнил, как отрезал ухо своему сопернику, что решил пригласить на вечер его девушку. Помнил драки до крови стенка на стенку на масленицу. Помнил, как под горячими студентами, босиком вышедших на лед, река дала ход и тот самый лед пошел трещинами. Враз половина студентов оказалась под водой ледяной мартовской реки. Все это былов  его жизни, когда кровь в князе была еще жива. И теперь он чувствовал, как подобно движению реки, началось движение его собственной жизни внутри него. Что будет дальше?

Праздник зимнего солнцестояния подходил к концу, костры завершали свое путешествие к великому небесному кузнецу. Скоро уже утро... Лишь несколько учитилей оказались еще на ногах, помогая отправлять студентов по комнатам и теремам. Не смотря ни на что, все были довольны и веселы, хоть усталость и окутывала каждого.
- Что с ней? - произнес один из наставником, смотря на спящую Ягу, еле державшуюся на ногах и цеплявшуюся за Муромца.
- Я отведу ее спать...

Распрощавшись со всеми, Ярослав взял на руки наставницу, относя в ее комнату и укладывая спать, попутно освободив от козьей шубы и рогов. Когда Муромец вышел на крыльцо школы, была везде еще тьма, но воздух уже звучал по-утреннему. Мертвая тишина стояла над школой, ставни совершенно всех комнат были закрыты, что говорило о том, что Колдовстворец уснул после самого яркого праздника. Муромцу же не спалось. Хмель от выпитого все еще бродил в его голове. Мужчине требовалось протрезветь. Приказав домовому принести в баню одежду и полотенце, мужчина направился к постройкам из рубленного дерева, что хранили в себе животворящее тепло и магию.

Открыв дверь в баню, мужчина вошел в предбанник, снимая медвежью тяжелую шкуру, в которой был всю эту ночь. Тяжесть зверя вмиг освободила мужчину, давая ощутить легкость, о которой он раньше и не думал. Стянув рубаху и обувь, он толкнул дверь бани, входя в горячее, нагретое влажным паром помещение.
От увиденного Муромец замер на месте. Сперва он даже не поверил собственным глазам. Ему показалось это плодом его воображения, но видение не исчезало. Перед ним стояла Петра в мокрой рубашке, что полностью облегала и просвечивала тело девушки. И от этого он не мог оторваться. Кровь прилила к голове мужчины. Пов сем правилам и законам ему стоило бы развернуться и уйти, но Муромец не мог двинуться с места, как завороженный смотря на Златеву, стоявшую посреди бани в горячем паровом облаке.

Странный порыв заставил мужчину запереть дверь бани и сделать шаг к ней, приближаясь и все так же не говоря на слова. Как давно он хотел поцеловать девушку. Как давно хотел поддаться эти губам, ощутить их вкус, услышать запах волос, тепло кожи. Она казалась невесомой, когда мужчина поднял ее на руках, обнимая в полумраке бани, свет в которую проходил лишь из небольших двух оконцев под самым потолком. Преподаватели грамотно установили защитные чары, что бы никто с улицы не мог подсматривать за теми, кто находился внутри.

Она так близко, что в это не верится. Вырванное у вселенной мгновение, когда они оказываются незаметны для всех. Когда этот миг принадлежит только им. Словно два преступника, скрывающиеся ото всех. Кажется, тот последний рубеж между ними, та стена разбивается, подгоняемая нетерпением и всей той магией, что переполняет обоих. Петра кажется невесомой, оказываясь в руках мужчины. Тонкая ткань мокрой рубашки не скрывает горячей кожи, тех завораживающих линий и изгибов скрытого обычно тела. Петра напоминает русалку, вышедшую из реки, только живую, полную огня и наполняющую желанием от одного лишь вида.

— Ты всегда так. Появляешься, когда я почти убеждаю себя, что справлюсь одна,
- Зачем тебе справляться одной, если есть я? - связь с разумом тает от каждого горячего вздоха девушки. От каждого взмаха черных ресниц. Она кажется не существующей в реальности мечтой. Все, что переполняло мужчину все это время, все те эмоции и чувства, которым он не отдавал отчет,в се это выливалось сейчас в сбивающее с ног желание, откровенное и обжигающее. Мужчина покрывает поцелуями тело девушки, проводя губами по влажной тонкой ткани, ощущая жар тела. Горячий воздух в бане лишь сильнее разжигает кровь, заставляет сильнее биться сердце.

Мужчине не в силах отвести взгляд от Петры. Каждое прикосновение волной расплывается по телу в приятные будоражащих ощущениях. Рубашка мокрой тряпкой падает на деревянный пол. От возбуждения, что просыпается глубоко внутри, немеют пальцы, сердце бьется еще яростнее. Невыносимое желание защитить девушку, укрыть ее от всего мира, граничит с чем-то до опасности темным. Страхом не рассчитать силы, уничтожив своим напором. Ярослав старается быть предельно осторожным, не напугать, не причинить боль. Осторожно касаясь чувствительных точек, проводя губами по изящным линиям.

Раскаленное дерево кажется мягким от влаги и трав, что горечью и терпкостью наполняют воздух, впитываются в легкие, дурманят разум. Гладкое дерево скамьи не издает ни звука, ни скрипа, принимая на себя их обоих. Сердце бьется с громкостью, отзываясь ударами в ушах. Желание становится едва ли терпимым. Мужчина продолжает целовать девушку, проводя по тыльной стороны бедра, осторожно касаясь ее, лаская и прислушиваясь к откровенности момента, к тому, как она реагирует, как сбивается дыхание, как жарко становится лишь от одного запаха кожи. Это сводит с ума, порабощает и подчиняет тем инстиктам, что куда древнее человеческого разума. Пар помещения оседает влагой на коже, заставляя блестеть в полумраке, будто лак на статуэтке идола.

- Моя путеводная звезда... - произносит мужчина, вновь целуя губы девушки, прижимая ее к себе, стараясь быть предельно аккуратным, двигаясь осторожно, придерживая хрупкое тело, прижимая к себе. Она волшебная, будто мираж на грани сна и реальности, когда не отдаешь себе отчета, когда фантазии завладевают явью. Дыхание становится тяжелее, глубже, все тело идет волной удовольствия. Сложно сдержать почти звериный рык от того возбуждения и того наслаждение, что ощущается в это мгновение. Взаимный жар распаляет еще сильней, заставляя двигаться, прислушиваясь к едва различимым стоном, если это не игра воображения.  Жар становится почти невыносимым, на светлой коже оставляя следы от крепких прикосновений. Жажда подгоняет движения становиться чуть резче, требовательней.

Это было до судорог странное и непривычное ощущение, будто тепло внутри раскалялось настолько, что расплавляло тот северный холод и лед, которым успело проникнуться сердце драконолога. Те, кто так долго пребывают в северных холодах постепенно замерзают душой и сердцем. И нужно очень много времени, что бы вернуть себе то тепло, которым билось это сердце прежде. Иногда и всей жизни не хватает на возвращение. Но одно лишь прикосновение Петры, один лишь ее взгляд, звучание голоса, способны были непросто обнажать душу. Она заставила ту толстую наледь на сердце Ярослава треснуть. С каждой новой их встречей, с каждым сказанным девушкой словом, он чувствовал, как собственное сердце бьется в оковах старого льда.

Он ощущал, как согревается не телом. Он ощущал, как внутренний огонь вновь льется по жилам, пробуждая древнюю магию, которой когда-то обучался князь у диких народов крайнего севера. Не жар печи и пара согревали его в этот миг, а биение сердце девушки, что удалось растопить сердце северного медведя. Жар, удовольствие, опасность и боль сплетались в едином зелье, впитываясь под кожу и заставляя подчиняться, биться за большее удовольствие, искать вход и путь к истине того, что происходило внутри каждого из них. Ярослав не задумывался над тем, что это бли за чувства, но знал точно, что забыть Петру он не сможет никогда. Как и то, что терять ее он просто не собирался.

— Ты совсем не боишься того, куда может завести эта тропа?
- Мне кажется, что я наконец-то нашел вход после долгого блуждания во тьме... - произносит он, глядя в эти глубокие глаза, полне такой невысказанной боли и страха, такой решимости и сил, что рядом с ней все теряло какое-либо значение, становилось неважным и несущественным. Удовольствие, долгожданное, желанное, накрывает тело ярким обжигающим наслаждением. Сердце бьется так громко, что оглушает, воздуха будто не хватает в легких. Тело наливается свинцом, но эта тяжесть становится самой приятной среди всех возможных ощущений. Мир давно сжался до размеров небольшой бани на пару скамей. Едва заметное оконце под потолком как единственный источник света и свежего морозного воздуха.

Мужчина целует обнаженное тело девушки, проводя губами по влажной горячей кожи, пахнущей травами, паром и самой девушкой. Жадно вдыхая этот запах, Муромец подобно зверю желает навсегда запомнить, что б даже через весь мир найти Петру по запаху, если придется.
- Ничего не бойся... Я не дам тебя обидеть, какая б опасность ни нависала над нами. Будь то Лихо или же кто-то еще...
Было просто невыносимо думать о том, что ему придется отпустить девушку. Выпустить ее из рук, будто драгоценную птицу, пойманную в лесу. От этой мысли мужчина начинал ощущать сумасшедшую злость, что заставляло его еще крепче обнять Петру, прижимая к себе, пряча лицо в упругих темных кудрях девушки, вдыхая ее запах снова и снова.

Но солнце давно уже встало над Колдовстворцем. Еще немного и послышатся голоса первых проснувшихся после празднования. Самая долгая ночь в году прошла, день пойдет в рост. Новый год настал в их жизни.
- Я не хочу тебя отпускать? - произносит Ярослав, смывая горячей водой пену с волос Петр, стоявшей перед ним. Мокрая рубашка девушки вновь полностью очерчивала ее тело, не скрывая ничего. Но Муромец знал, всего пара заклятий и все высохнет быстрее, чем она успеет вздохнуть. Петра выйдет из бани полностью одетая и без намека на опасную на морозе влагу.