Теплый майский ветер приносит с мора аромат свежести, морской соли и чистого воздуха, в котором отражается легкий цветочный флер многочисленных деревьев на юге Англии. Май в этом месте всегда в окрашен в белоснежные всполохи распускающихся цветов вишни. В такое время местные жители предпочитали играть свадьбы, подчеркивая красотой природы радость события. В поместье Розье было событие противоположное свадьбе... Спустя почти десять лет, в этом доме вновь хоронили женщину. Родители Элеоноры посчитали, что куда правильней будет забрать уже не гроб с телом дочери, а урну с ее прахом обратно в Америку. А потому прощание проходило в дома Розье.

Все это было уже будто привычно для мужчин рода. На памяти Эвана, он хоронил уже третью женщину. Сперва была его мать, когда мальчишке было пять. Затем мачеха, когда Эван окончил школу. И вот теперь почила его невеста. Красивая темнокожая американка, которую он, по примеру своего отца, привез в Англию из другой страны. Элеонора не обладала никакими отрицательными чертами, что раздражали бы молодого человека. Ее предельное спокойствие и грация доставляли ему эстетическое удовольствие.

Что произошло с будущей миссис Розье никто не мог предположить. Эван не испытывал чувства потери. Ему было абсолютно плевать не смотря на то, что он сам желал жениться на ней. Как ни странно, в последние дни своей жизни Элеонора будто изменилась. Она стала очень нервной, переходила на крик, говорила непонятные вещи, будто кто-то наблюдает за ней, следит. Девушка не чувствовала себя в одиночестве даже одна в пустой комнате. Всего за пару дней у нее развилась паранойя. Она стала шумной, это начало мешать Эвану. Что же случилось в тот роковой день? Если бы братья Розье ни были вместе с тот момент, когда все произошло, аврорат решил бы, что виноват Эван. Но именно в то утро ему понадобилось отлучиться по рабочим делам, где к нему присоединился младший брат. Когда же Эван и Феликс прибыли домой, они и обнаружили у лестницы тело Элеоноры. Ни крови, ни видимых следов, за исключением того, что шея девушки была повернута на неестественный градус относительно нормы, а правая щиколотка была сломана. Она всегда предпочитала невероятно высокие каблуки. Возможно, именно острые шпильки сыграли роковую роль на гладком, вычищенном до блеска мраморном полу.

Испытывал ли Эван хоть что-то? Все время прощания он пытался понять. Но мысли о том, что же он чувствует, раз за разом уходили в сторону того, что же могло произойти. Розье не верил в простое совпадение, хоть все это и выглядело именно так. Аврорат провел расследование, в крови американки не было найдено ни следов зелий, ни алкоголя, девушка даже не курила и не пила кофе. Все это напоминало трагическую случайность. Кто-то даже упомянул проклятье дома Розье, хотя и оно не имело подтверждения. Если думать, что женщины рода были прокляты, это утверждение разбивалось о наличие двух живых представительниц семьи, которые вполне успешно могли похвастаться своей жизненной силой. Если уж и говорить о проклятье, оно явно было на мужчинах рода...

- Как думаешь, какой была ее последняя мысль? - тихий голос Феликса вывел старшего брата из задумчивости. Эван поднял глаза на стоявший гроб, заглядывая в него. Ему было откровенно плевать на то, о чем думала девушка.
- Надеюсь, она признавалась в любви своим каблукам... - холодно и спокойно ответил Эван, вставая с места в момент окончания процедуры прощания. Получив надоедливую порцию соболезнований, Эван оставил отца обсудить с родителями невесты и Флинтами дальнейшие действия по кремации. Его уже ничто не удерживало в этом помещении, а сочувственные взгляды окружающих были отличным прикрытием для того, что бы сбежать от них. Маска страдающего жениха, который полностью потерялся от горя и потому не мог выдавить из себя ни одной эмоции из-за ступора, шикарно играла в британском обществе.

Выйдя из дома со стороны сада, Эван остановился на внутреннем крыльце. Розовый сад еще не зацвел, но уже был полон сочной свежести и черно-зеленой листвы на розовых кустах, что составляли лабиринт. Медленно двигаясь привычными тропами, Эван вышел к импровизированному центра сада, где находилось несколько беседок, оплетенных розами. В центре них стоял фонтан, уже во всю работающий. Небольшие рыбки плавали в фонтане, поддерживаемые магией. Ели Розье хотел подумать в одиночестве, его планам не дано было сбыться, поскольку у фонтана он обнаружил дочку семьи Селвин. Юная Теодора, что так часто попадалась в последнее время на глаза. В последнее время они очень подружились с Элеонорой, Теодора стала часто бывать в их доме. Кажется, она была единственной, с кем общалась американка.

- Ты не стала прощаться со своей подругой? - спокойно произнес Эван, глядя на девушку в скромном черном платье для похорон. Было довольно необычно, что именно Тео стала подругой его будущей жены. Эвану казалось, что что-то было в этой девчонке странное. В ее глазах он никогда не видел волнения и страха. Она выглядела как ангел, но что-то было в ней еще...

— Моя душа будет вечно скорбеть по ней. Целовать лоб я не посчитала нужным,
Из-за невозможности испытывать какие-либо глубокие эмоции Эван с самого детства изучал людей, их поведение и их эмоции в мимике, движениях, даже изменении голоса. Он отлично выучил, как звучит радость, ярость, скорбь... Забавно, что сейчас он не видел и не слышал ничего из выше перечисленного у Селвин. Будто речь шла не о ее подруге, а о каком-то совершенно постороннем человеке. Занятно даже, что если посмотреть и послушать со стороны самого Эвана, могло сложиться точно такое же мнение и о нем самом...

— Тебе не нужно быть там со всеми? - этот вопрос не то, что бы удивил молодого человека, но заставил вновь посмотреть на Теодору. Задумавшись на мгновение Эван осознал, что не "надел" маску страдальца, в которой выходил из зала прощания. Подойдя к фонтану, блондин заглянул в кристально чистую воду с волшебными рыбками, что кружили там яркими золотыми огоньками.
- Я был там столько, сколько это было необходимо по правилам приличия. Я не поклонник похорон, как моя кузина. Они с ее мужем потрудились на славу над усопшей. Зачем правда, я не совсем понимаю. Ведь дальше ее дело отправят на кремацию, а прах увезут в Америку. Так что более мы ее не увидим. Ее мать собрала все вещи своей дочери, все, что напоминало о ней... - на лице Эвана появилась усмешка. Со стороны могло показаться, что парень испытывает досаду и боль, - Они даже вернули кольцо... Будто по их мнению я должен передарить его следующей претендентке как переходящий приз...

Мысли не покидали Розье. Достав палочку, он придвинул заклятием левитации белоснежную чугунную скамью ближе к фонтану, садясь напротив Теодоры и продолжая смотреть на нее пристально, будто заглядывая глубже чем просто внешне. Девушка была красива, этого Эван не мог отрицать. Большие глаза, детское лицо не смотря на возраст девушки. Она отличалась от всех, кто окружал Розье. Она выделалась чем-то таким, что было сложно объяснить.
- Теодора, ты ведь была ее подругой... - это не вопрос, а констатация факта. Разумеется, Эван знал этот факт. Невеста и сама многое рассказывала ему о девушке Селвин. О том, как они познакомились и о том, как проходила их дружба, - Как же так вышло? Я не верю в случайности. Ты ведь замечала, что Элеонора была странной в последнее время... Со мной она почти не обсуждала это, называла волнением. Но я уверен, что единственной подруге в Британии она точно что-то рассказывала.

Эван хорошо успел узнать свою невесту. И уж точно молчать о своем состоянии и мыслях она не стала бы. ВОзможно, Эвану она боялась поведать о своем состоянии, но Теодоре... Девушка явно что-то знала, но не спешила рассказывать. И это создавало еще больше вопросов. Розье не отводил глаза от гибкости Селвин, ловя каждое ее движение будто акула, следящая за будущей добычей. Эвану было чертовски интересно узнать, в чем дело...
- Ты точно что-то знаешь... Может быть ты боишься рассказать? - Эван будто озвучивал свои рассуждения, примеряя те или иные варианты на девушку, - Нет, ты точно не боишься... Я видел тебя много раз, страха в списке твоих чувств нет. Знаешь, как называют людей, которые не испытывают какие-то чувства на биологическом уровне? Испытываешь ли ты страх, Селвин? А может быть, в тебе говорили иные чувства? - Эван поднялся со своего места, медленно обходя девушку, заставляя е повернуться лицом к нему, - Может быть, ты не хочешь говорить, потому что это каким-то образом наложить тень на тебя саму? Была ли подруга Элеоноры настолько преданной ей? Или преследовала какие-то свои цели?

Эван изучающе следил за каждым изменением в мимике девушки. И интриговало его то, что никаких изменений на ангельском лице Теодоры не было. Даже намека. Будто на ней была маска, не способная двигаться. Странно, что Эван будто смотрел в свое зеркало. Он будто видел самого себя много лет назад, когда умерла его мачеха. В памяти вихрем возникли воспоминания о том, что он делал с женщиной и к чему подтолкнул ее.
- Тео, Элеонора покончила с собой? Что такого ты говорила ей, что заставило ее сделать этот шаг? - вопрос звучит неожиданно уверенно и твердо в тишине сада, где в этот миг замолкли даже птицы.

— Ты сейчас оправдываешься сам или осуждаешь странную американскую логику?
Эван с улыбкой смотрит на эту девушку, что так интересно задает вопросы. Ее вопрос заставляет задуматься. Оправдывает ли он себя? Перед чем? Точнее, перед кем? Оправдывал ли себя Эван когда-либо вообще?
- Мне сложно понять американцев вообще... Изначально я думал, что я их понимаю. Их практичность, целеустремленность, их деловую хватку. Все это мне понятно. Но в то же время в них просыпается какая-то странная сентиментальность, которая никак не вяжется с практичностью. Словно эти люди пытаются усидеть на двух стульях... Отвечая на твой вопрос, ни то, ни другое. Я не вижу смысла мне находиться там и я никого и никогда не осуждаю. Для осуждения необходимо иметь определенный моральный компас. Но что-то подсказывает мне, что у нас с тобой он совершенно иначе устроен, нежели у других... - Эван говорил предельно спокойно, не отрывая взгляда от Теодоры. Их разговор напоминал игру в гляделки. В разуме Розье это выглядело как занятная шахматная партия в его гостиной без лишних свидетелей. И это чертовски интриговало. Он не мог разгадать Селвин, но впервые ощущал свой интерес к этой девушке, которая обычно казалась не более чем фоном. Будто сейчас он впервые ее увидел.

— Ты очень стараешься. Я бы даже сказала, что восхищена тем, как ловко ты переводишь стрелки,
Он намеренно ставил ее в неудобное положение, заставлял ее поворачиваться и менять свою позу, действовать так, как хотелось ему. Задавал неприятные вопросы, смотрел на нее так, что любая другая давно бы уже захотела исчезнуть и прекратить этот разговор. Но Теодора словно не поддавалась этому. Напротив, она будто выставляла зеркало и мастерски отражала все, что делал Эван. Напротив, ее слова заставляли улыбку на лице юноши становиться все шире, постепенно становясь из хищной в азартную, словно они повышали ставки.

Услышав про собственную волю, лицо Розье чуть исказилось будто от резкой зубной боли.
- Любую волю можно подчинить, если того пожелать как следует. Нет, люди не логичны, я бы даже сказал, алогичны по своей природе, но у всех есть определенный механизм поступков и реакций. Мне ли рассказывать о нем человеку, долгое время изучающему медицину? В голове любого человека существует определенный код. Если взломать этот код, можно не только подчинить волю, можно предсказывать дальнейшее действие каждого человека. Люди скучны и ограничены своими эмоциями и чувствами. Своими мыслями о правильном и неправильном. Своей маниакальной и наивной вере в справедливость. В то, что добро всегда в конечном итоге должно победить зло. Приятная сказка для людей, полных чувств и эмоций... - чуть вздохнув, Эван откинулся на спинку скамьи, смотря на девушку, - Но что-то подсказывает мне, что ты не до конца понимаешь эмоции как таковые... - было интересно, как отреагирует Теодора. Она замечательно умела притворяться. Можно ли было сказать, что Эван увидел девушку без ее обычной маски? Нет, но аромат истинны уже повеял в воздухе. Маска Тео не треснула, она лишь слегка покачнулась, показав, что она есть.

— Ты спрашиваешь о том, что такого сказала ей я, но мне кажется, тебя куда больше беспокоит не то, что я говорила Элеоноре, а то, что она могла бы сказать о тебе,
Тихо рассмеявшись, Эван щелкнул в воздухе пальцами. Появившийся Стрыгл хотел было возмутиться, что хозяин не с гостями, но едва заметив Теодору замолк.
- Кофе! - произнес Розье и вновь перевел взгляд на Тео. А вот и ошибка девушки... Они допускала наличие эмоций и страха и у Розье. Видела ли она его сущность? Кажется, нет, - Мне глубоко плевать, что она могла рассказать обо мне тебя или кому бы то ни было. Меня как раз интересует больше твоя роль во всей этой истории... Тебя не было в нашем доме в момент ее смерти, это точно. Но я оскорбил бы тебя, заподозрив в подобном. Ты слишком умна для этого... Вопрос в том, Теодора, насколько ты умна... - в совершенно серьезном взгляде молодого человека звучала одна лишь мысль - посыл "не разочаруй меня, девочка!".  Быть может он слишком понадеялся на Теодору и на то, что она из себя представляла на самом деле?

В воздухе появился небольшой столик и удобное садовое кресло для Теодоры. На столе тут же забелел фарфоровый сервиз, кофейник и что-то из закуски. Из дома доносились голоса многочисленный гостей. Окинув периметр их маленькой игровой площадки, Эван закрыл проход к ним со стороны лабиринта густыми кустами роз, а заодно и защитным заклинанием от посторонних ушей. Им было, о чем поговорить так, что бы никто больше этого не слышал... Стоило ненадолго сменить тему.

- Я слышал, что недавно была твоя помолвке. Кто же этот счастливец? Признаться, я был удивлен. Элеонора так нахваливала мне твой выбор, что даже стало интересно взглянуть на него... - взгляд Эвана напоминал взгляд большой белой акулы, столь же мертвый и безэмоциональный не смотря на вежливую улыбку на его лице. Отчего-то именно с этой новости, услышанной от своей невесты, Эван впервые заметил Селвин, решив присмотреть к ней чуть подробнее. Он знал, что девушка в период ее юности частенько буравила его своими глазами в школе и на общих сборищах, будто в ожидании того, что он подойдет. С тех пор она весьма недурно изменилась и стала привлекать куда больше внимания...

— Если ты хочешь обвинений, Эван, тебе придется сформулировать их точнее, прежде чем бросаться. А если хочешь правды… боюсь, она окажется куда менее удобной, чем тебе хотелось бы, и искать ее тебе придется где-то еще. В последнем письме Элеонора говорила лишь о том, что хотела бы сбежать отсюда. Ты разве не знал?
На мгновение выражение лица Эвана преобразилось, став самым невинным из всех, словно перед Теодорой сидел не наследник рода РОзье, а наивный юный ангел. Даже взгляд небесно-голубых глаз парня вызывал удивление.
- Почему ты злишься, Тео? Разве я переступил какую-то черту, что вызвало такие эмоции? Дыши ровнее, пока никто и никого ни в чем не обвиняет. Помоги мне узнать то, чего я не знаю... И ты как раз уже это начала. Я не знал, что Элеонора хотела уехать. Если бы она сказала мне, я уверен, что мы что-нибудь смогли бы решить. По крайней мере у меня не было бы вопросов о причинах... - кажется, он дождался того момента, когда оборона Селвин дала трещину. В ней показались чувства... - Я не всеведущ, потому меня так интересует произошедшее... Что же я упустил со своей невестой, а ты могла это знать. Помоги мне найти ответы...

Эван смотрел на Теодору с чувством все возрастающего удовольствия. Ему нравилось то, как она реагировала на его слова. Его интриговало и задевало то, что она не поддавалась на провокации. Его злило то, что у девчонки не было и тени страха в глазах. И все это странным образом сплеталось в удивительный коктейль из чувств и эмоций, амплитуду который был способен ощутить молодой человек. Странно, что это был первый разговор Эвана и Теодоры за всю их жизнь. Первый серьезный разговор, без свидетелей и без каких-либо притворств. Впрочем, с последним они еще разобрались не до конца.

- Что ты имеешь в виду под личным, Теодора? - заинтересовано произнес Эван. Этот вопрос относился не к самому Розье, его мало интересовал ответ применительно к себе. Ему было интересно, что под "личным" понимает обычно Селвин. Что было личным для нее самой, а как следствие, через призму собственного восприятия она подразумевала под личным для других, - Интуиция - это то, чем мы называем свою способность замечать детали и полагаться на свой опыт, исходя из этих деталей. Интуиции не существует, просто людям так удобно думать, что они могут видеть неким "шестым чувством"... Все в этом мире доказуемо и измеримо. Если же нет, этого просто не существует.

Упоминание жениха Селвин вновь пробудило странную эмоцию внутри Розье. Это на мгновение сделало его взгляд холодным. Не новость о том, что упомянутый молодой человек понравился его невесте, а то, что он явно нравился Теодоре. И вот эта новость уже неприятно кусала самолюбие парня. Хотелось бы взглянуть на этого жениха, но Эван ни слова не скажет о нем и  никоем образом не продемонстрирует свою заинтересованность. Признаться, молодой человек и сам не мог ответить себе на вопрос, что именно за чувства заставляли его подобное испытывать. Какие конкретно точки задевала помолвка Теодоры. Просто ли чувство собственности? Ведь он знал, что нравился девушке. Казалось бы, раз эти чувства были не взаимны, ему стоило бы быть равнодушным к тому, что Теодора решила выйти замуж. Но все же это задевало. Не смотря на их скудное общение, Тео уже успела примелькаться Эвану, она была кем-то, кто составлял привычный для РОзье фон и его мир. И теперь появился кто-то, кто собирался вырвать Селвин из этого привычного мироощущения Розье. И именно его молодой человек воспринимал как угрозу. А с угрозами Эван расправлялся быстро.

— Скажи, зачем мне все это?
- Затем, что это единственное, чем ты можешь быть полезна, Теодора. Ты не блистала талантами всю свою юность, твое пребывание за границей окончено, теперь тебе будет необходимо пускать пыль в глаза местной публике, что бы доказать, что ты хотя бы чего-то стоишь. Но на твоем горизонте уже замелькало бракосочетание, а замужние женщины в нашем обществе становятся не более чем придатком к мужу. Ни о какой карьере тебе уже не думать, - Эван говорил спокойно и холодно, это была всего-лишь констатация факта, - твой муженек будет строгать тебе детишек, и пока ты будешь их вынашивать как родовитый инкубатор, он будет строить свою карьеру, не ты! Ты станешь такой же тенью как и все женщины чистокровных родов, если не умрешь во время очередных родов. Твои знания покроются пылью, твои умения растеряются. Быт и дети заставят тебя отупеть... Лови момент, пока еще ты можешь быть хоть чем-то полезна! Ведь скоро это время пройдет, и о тебе все забудут. Даже твой милый муж. Будет действовать совершенно механически, не вновь ни толики тепла, которые ты и оценить-то не способна. Ведь я вижу,к акая ты, Тео... Молодость уйдет и не оставит после себя ничего кроме разочарования и истерик...

Легкий едва заметный взмах палочкой открывает ход из их укромного места для беседы. Густые кусты роз раздвинулись, однако с иной стороны, чем до этого. Вновь со стороны дома послышались голоса, мир все еще жил и дышал...

Эван выжидает реакции. Свой ход он сделал весьма продуманно, не позволяя эмоциям брать верх над разумом. Но что-то пошло не так чуть ранее и теперь ему не удается насладиться воистину холодным расчетом каждого своего слова. Они будто сдобрены эмоциональностью. Точнее одной единственной эмоцией, что сейчас живет в молодом человеке, непонятно, откуда взявшейся и разгорающейся так ярко и сильно. Эта эмоция - ярость. Всепоглощающая, заставляющая голову кружиться. Эван в ярости, смотря на Тео, при том, что лицо молодого человека неизменно. ниодин мускул не дрогнул на этом лице, лишь глаза стали предельно холодными. Опасность выражается во взгляде северного волка.

— Какое самодовольное. И какое поразительно примитивное представление о моем будущем. Сколько же детишек собирался настругать ты? Какая жалость, что не успел ни одного,
Эвану не жаль. Ни мифических детей, горели бы они пачками. Ни умершую невесту, которая надоела ему еще задолго до предполагаемой свадьбы. Ему было не жаль ничего из этого. ТОлько одно вызывало жалость в Розье. То, что этот разговор произошел так поздно. Ему было откровенно плевать. играла ли хоть малейшую роль Теодора в произошедшем. Даже если, ему было плевать. Но то, что он впервые увидел Селвин под новым ракурсом, заставляло Эвана злиться. И то, что он сделал это слишком поздно, вселяло в него эту ярость, заставляя сжимать челюсть лишь сильнее - единственное, что выдавало его настрой.

— Но, как безбожно печально не было бы мое будущее, меня не интересует возможность принести пользу тебе,
- Ну разумеется... Ты лучше принесешь пользу жалкому тупице, за которого бежишь замуж... - спокойно, но с определенной металлической нотой в голосе произносит Эван. Он с радостью убил бы Теодору в эту самую минуту, пальцы уже сжимали волшебную палочку. ПРосто невербальное заклятие, девушка замертво упадет на траву, а домовик закопает ее под очередным розовым кустом. Эван пытался понять, что же в ней вызывало такие эмоции в нем. Пожалуй, самые сильные в его жизни.

Он слышал шаги девушки в сторону выхода, который сам же ей открыл. Только вот вел этот выход не в главную аллею, и не в лабиринт, из которого они оба попали сюда. Он вел к очередной беседке, столь густо заросшей виноградом и розовыми кустами, что едва ли был видел белый мрамор беседки. Подавшись ярости Розье поднялся со скамьи в несколько шагов нагоняя Теодору. До последнего мгновения он сам не знал, что же он сделает - убьет девушку или же справится с собственными эмоциями и той яростью, что прошибала его насквозь. Эван прекрасно знал, что у него была одна милая поклонница, однако в тот момент Тео виделась ему лишь просто глупой девчонкой. Что же изменилось за то время, пока Селвин была в Америке? Он и сам не мог ответить. Ярость от ее предстоящей свадьбы! Догадка будто гром с небес поразила молодого человека. То, что принадлежит ему, должно и дальше принадлежать ему! И больше никто не смеет покуситься!

Догнав девушку, Эван с силой вталкивает ее в беседку, вход в которую тут же зарастает розами. Это не похоже на романтику, желание, какую-то игру... Это чистая война и бой. Сражение двух ядовитых змей, которыми они по сути и являлись. Эван приближался к Тео зная, что та не будет применять магию для защиты. Сегодня они впервые увидели друг друга настоящими. Не в словах. Это будто ощущалось в воздухе, словно маски приличных людей на мгновение спали и в воздухе повисла вонь гнилостного разложения их душ. И от того, что они были так похожи, Эван, кажется, первые видел понимание... Обхватив руками Тео  за талию, молодой человек поднял ее, сажая на перила беседки. Впервые они были так близко друг к другу, что ощущался аромат парфюма.

Это была опасная игра на прощупывание минного поля. Тот, кто оступится - пропадет. Дьявольская интрига, заставляющая сердце биться. Азарт сапера, стоящего в окружении мин и бомб. Одно неверное движение. Прикосновение к теплой коже на внутренней стороне бедра девушки, движение ладони дальше под юбку, пока пальцы не касаются кружева белья. Когда еще появляется желание ощутить жизнь во всех красках, как не на чужих похоронах?