Есть в работе аврора одна чертовски спорная, но очень хитрая штука, с которой смиряешься только тогда, когда столкнёшься воочию; когда со всей дури стукнешься о нее лбом, неспособный к разумному противостоянию, и молча опустишь голову, соглашаясь. Эта, казалось бы, безделица, изматывает, высасывая из тебя все соки, и она же в нередких случаях, как дурманящая пыль, делает из тебя подобие наркомана – зависимого, жадного, охотного до очередной дозы, до свежей порции адреналина и ярких эмоций. И штука эта, как не прозаично, ненормированный график. Одинокие выходные пляшут среди недели, обрываясь на половине, а то и вовсе перепрыгивают на следующую неделю за важностью дел. Усталость физическая смешивается с усталостью моральной, с психологической нагрузкой, с умственной работой и с тоннами кофе, перетряхивая тело и разум, точно тряпичную куколку с ватой вместо мозгов. Но все это – лишь поначалу. После седьмого рабочего дня, после короткого взгляда на вчерашнюю кофейную кружку с темной полосой налета внутри, стоящую на краю стола, и мятую обертку от сэндвича, перехваченного на ходу в кафетерии, пока циркулируешь между этажами, аврорским учебным центром и допросными комнатами – все становится едино. Работа превращается в обыденность, выходные – в скучную каторгу, первую половину которой хочется лежать лицом в подушку, а вторую – думать о завтрашнем дне и важных делах, которое не отпускают. И пусть даже так было не всегда, - военное положение, вопреки человеческим желаниям, вносит в жизнь свои коррективы.

Перебираясь от философских размышлений к настоящему, стоит заметить, что Лонгботтому, в общем-то, не на что было жаловаться. Будучи не чокнутым, но слегка трудоголиком, волшебник с охотой и легкостью каждое утро выходил на службу, и с заметным энтузиазмом занимался своими рабочими обязанностями. Кофейное топливо было его извечной подпиткой, независимо от времени суток и настроения, и проблем со сном, что удивительно, у мужчины не наблюдалось. Что касается Алисы, с которой они в последние месяцы проводили больше времени на работе, чем в выходные и, пожалуй, несколько лет назад и вовсе не познакомились бы, если бы не оказались коллегами, то в Рождество их мысли и желания, увы, разительно отличались. В то время как девушке хотелось как можно больше времени провести с Фрэнсисом и на двоих насладиться атмосферой скорого праздника, голова шатена была забита наставничеством и предновогодним марафоном патрулей, от всей души влепленных ему в график с отмашки Муди. Домашние «разговоры» за поздним ужином о загруженности в Аврорате и вскользь об Ордене Феникса, членами которого пара являлась, причиняли легкое неудобство, призрачным раздражением повисая в воздухе. Алиса и Фрэнк оба были уперты, у обоих имелся характер и желания, разница прослеживалась лишь в приоритетах, которым они следовали. И сейчас на первом месте у бывшего гриффиндорца стояла работа, что его вторую половинку, само собой, не устраивало.

Однако неудобство это и раздражение пройдут след за наступлением нового года и очередного перевернутого календарного листа; всегда проходили. Ведь молодые люди оба – авроры, оба – члены запрещенной в Великобритании организации, и понимают, что достаточно времени на отдых в данных реалиях не будет никогда. Рано или поздно противостояние темноте, утрированно именующейся «злом», закончится победой одной из сторон, и жизнь вернется на круги своя в той мере, в которой это будет возможно. Необходимо лишь потерпеть, дожить до финала и всеми силами не позволить мелким дрязгам вторгаться в их общий уют, разрушая его изнутри нелепыми спорами. А пока…

Пока же на часах пробило пять вечера декабрьского дня и Лонгботтом, залпом осушив остывший кофе, неторопливо поднялся из-за своего стола. Он знал, что вся вторая половина воскресенья у стажёров первого года посвящена оказанию первой помощи, а это значит, что долго искать Сириуса в лабиринтах учебного центра не придется. Пересекая полупустой аврорский офис, привычно цепляясь глазами за доску объявлений, усыпанную розыскными плакатами, Фрэнк свернул в студенческий блок, следуя вдоль комнат к необходимому ему классу. За затемнённым панорамным окном, отделяющим коридор от аудитории, кучка из пяти стажёров под цепким взглядом практикующего колдомедика со всей решительностью приводила в чувства человекоподобый манекен. Использовались по большей части магловские приемы, но и без участия волшебной палочки не обходилось, все же в случае спасения чье-то жизни – любые способы хороши.

Наблюдая за тем, как Сириус одним из последних приводит в чувства игрушечного человечка своего размера, хаотично надавливая ему на грудь ладонями, шатен довольно улыбнулся. Блэк вот уже четыре месяца показывал хороший результат в своём обучении, и утренние внеплановые тренировки рукопашного боя, изредка разбавляемые оттачиванием техник магической обороны, определенно точно шли ему на пользу. Конечно, с навыками первой помощи все еще были пробелы, да это и неудивительно, практиканты-колдомедики целый год учатся тому, что в головы будущим аврорам пытаются вбить за неполный квартал. Но мальчишке и не нужно было возвращать кого-либо с того света, главное в критической ситуации не растеряться, не испугаться, и сделать так, чтобы его первичная помощь позволила пострадавшему дотянуть до прибытия квалифицированных целителей. Все остальное – уже не его ответственность.

Урок закончился в половине шестого. Все это время Лонгботтом стоял в коридоре, наблюдая за стажерами через панорамное окно. Челюсть его неторопливо пережевывала ярко-синюю жвачку, обнаруженную с минуту назад в кармане брюк вместе с другой такой же. Когда двери аудитории распахнулись, и уставшие стажёры под поучения педагога вытекли наружу, Фрэнк махнул Блэку рукой, подзывая к себе.

- Хорошая работа, ты молодец. Спасать манекен, конечно, не тоже самое, что человека, но твой прогресс мне нравится, - произнес шатен, протягивая парню распахнутую ладонь с лежащей на ней жевательной резинкой. – Друбблс? – сегодняшний воскресный день был шестым учебно-рабочим для потомка известной фамилии и завтра у Сириуса планировался единственный за эту неделю выходной. Однако, рождественские праздники и обожаемые Муди патрули магических локаций, вносили коррективы не только в жизнь авроров, но и в реалии их учеников. И Блэку к такому трудовому режиму предстояло привыкнуть независимо от того хотелось ему этого или нет. – У меня для тебя одна хорошая новость и одна плохая. Уверен, что тебе понравятся обе. С какой начать?

Путь стажера аврората – череда падений, ведущих к энергозатратным, но неизбежным взлетам. Требуется терпение, внимание и бесстрашие перед неудачами, которые топчутся по пяткам, не позволяя расслабиться. А еще – моральная выдержка, умение не только делать, но и думать, что ты делаешь, и конечно же личная мотивация, без которой движение в любую из выбранных сторон очевидно невозможно. Однако, все это слова. Практика куда сложнее. И понять все эти буквы, сложенные в умные и бесспорно важные предложения невозможно до тех пор, пока не прочувствуешь все на собственной шкуре. Пока не попробуешь, пока не поверишь, что у тебя получилось, а затем не узнаешь, что ты все провалил и надо начинать сначала. Это и есть стажировка в Аврорате. Она заставляет ученика поверить в призрак собственного успеха – ведь он учил, он смотрел, он знает «как». А затем тыкает его носом в его неудачу, без тени сожаления, с ехидной усмешкой на бледных губах. Она подвергает моральный дух студента бесконечному испытанию, впиваюсь в него тяжёлыми ударами, точно в грушу для битья, и всаживая кулак за кулаком, ни на кнат его не жалеет. Потому как жалость, паршивое качество для солдата; она делает из воина слабаком, трусливого в своей нерешительности. А где сомнение – там смерть, ведь враги не ведают страха и в битве между жизнью и смертью победит лишь тот, чьи мускулы на лице и мысли в черепной коробке не дрогнут, вскидывая в воздух волшебную палочку.

Фрэнк помнил свои стажерские ошибки. Каждую из них. И нет, он не хватался за прошлое, изматывая себя дурными мыслями в часы спонтанных самобичеваний, он просто помнил – все и каждую, для того, чтобы ни одну из них не повторить. «Ошибка – лучший учитель для неокрепшей детской психики», как с нетипичной для него улыбкой замечал Кристофер Лонгботтом – дедушка шатена, в чьей твердости и нерушимой стойкости не сомневался ни один из знавших его авроров. И он был прав. Ведь что, как ни неудачи делают нас сильнее, не так ли? По этой причине, пока ты стажёр, в каждой твоей ошибке кроется крохотный успех. Ведь провалы – маленькие шаги к личной и общей победе. Не случись это фиаско, не будет понятен механизм действий, которые в следующий раз при схожих обстоятельствах будут уже совершенно другими, по избежание этой нелепой огрехи.

Потому, наблюдая за тем, как Сириус без тени сомнения приводит в чувство свой манекен, а затем мрачнеет буквально на глазах, выслушивая комментарии колдомедика, привычно резкого в своих замечаниях, Фрэнсис был доволен своим учеником. Техника Блэка была неплоха даже при дальнем рассмотрении: чередование массажа сердца с дыханием рот в рот – хороший тандем для оказания первой помощи, а сноп растаявших в воздухе ярко-красных искр сигнального заклинания – отлично вызубренная формула движений и слов, знакомых лишь аврорам. Другой вопрос – комментарии преподавателя. Оуэн О'Флаэрти, с которым Лонгботтом учился на одном курсе, но на разных факультетах, был той еще занозой. А ввиду смешанной частоты крови, о коей колдомедику частенько напоминали одноклассники змеиного дома, его нелюбовь к некоторым представителям магических семей буквально висела в воздухе, только руку протяни. И, признаться, этот его непрофессионализм, как целителя, предвзятого в отношении избранного круга подопечных ему волшебников, вызывал у Френсиса лишь антипатию, которую шатен не без усилий маскировал дружелюбием и улыбкой. Как говорится: навоз взрывопотама не тревож, он и вонять не будет.

- Вам бы умерить свое эго, мистер Блэк, - повысив тон голоса, бросил в спину Сириуса О'Флаэрти. Лонгботтом перескочил глазами с лица выходящего из аудитории ученика на Оуэна, и под внимательным взглядом шатена бывший однокурсник стер с губ ухмылку и поспешно отвернулся, вступая в диалог с одним из задержавшихся стажёров.

- Учту, - не оборачиваясь, отозвался Блэк и, буркнул в ответ на реплику Лонгботтома, закидывая в рот освобожденную от шуршащей обертки жвачку друбблс: - Где там… Я все сделал неправильно.

- Я с полчаса наблюдал за твоей работой и как по мне – неплохо, - пожал плечами Фрэнк. – И если ты запомнил, что именно ты сделал наверно, понял, почему так вышло, и в следующий раз эти ошибки не повторятся – то для второго практического урока оказания первой помощи это хороший результат. – Окажись рядом Муди, он бы фыркнул, картинно закатывая глаза. Поощрять неудачи, превращая их в мотиватор успеха – не его метод. Но у каждого наставника, как говорится, свои подходы. – В сущности, никто, даже практиканты-медики, ничего не делают идеально с первого раза. Совершённые, осмысленные, а затем исправленные ошибки делаю из нас профи, а не просто вызубренный от корки до корки учебник. Хотя теория, само собой, очень важна.

Каждый вечер, по окончании занятий, у Лонгботтома и Блэка проходил «разбор полетов», а именно – обсуждение усвоенного материала и анализ возникающих на этой почве вопросов. Это была некая негласная ежедневная традиция, после которой Фрэнк отпускал Сириуса домой и садился за заполнение ежедневного отчета. Однако, нынешним воскресным вечером, ввиду задержки последнего урока, а также по причине наступающего Рождества, это можно было отложить, передвинув на завтра – благо, в патруле времени будет предостаточно. 

Собственно, возвращаясь к насущным рождественским патрулям и плохой новости, которую юноша выбрал.

- Твой завтрашний выходной отменяется, - и после секундой паузы сдобрить все это хорошей новостью: - потому что завтра ты идешь в патруль вместе со мной. Наша с тобой локация – магический квартал. От рынка до переулков. Форма одежды свободная. Встречаемся в Дырявом котле в десять тридцать – захватим в собой кофе, - Лонгботтом и Блэк все еще стояли у аудитории и, кажется, только по этой причине нанятый авроратом колдомедик, отпустив последнего стажёра, не спешил ее покидать. Однако, час был поздний и, разобравшись с манекеном, вернув чарами отодвинутые к стенам парты на прежние места и захватит со стола увесистый журнал – все это Фрэнк отчетливо видел через панорамное стекло за спиной Сириус – Оуэн вышел из класса. - Благодарю за ваш опыт, мистер О'Флаэрти, которым вы делитесь с будущими аврорами, - приветствуя целителя кивком головы, произнес аврор, языком задвигая жевательную резинку за щеку.

- Пожалуйста, мистер Лонгботтом, - сухо отозвался мужчина, но затем, прикрыв за собой дверь аудитории, он развернулся обратно к шатену и добавил, перебежав глазами на Блэка и окинув того острым взглядом с ног до головы. – Следите, чтобы ваш стажёр лучше учил теорию и не доказывал свою ошибочное мнение в спорах с педагогом.

- Конечно, - Фрэнку многого стоило чтобы бесшумно выдохнуть, не поддаваясь раздражению, - я учту Ваше профессиональное мнение, мистер О'Флаэрти, в вопросах обучения моего стажёра. Однако, как мы с вами оба знаем, талантливые люди достигают величия лишь путем проб и ошибок. В этом суть всей нашей жизни – учиться, ошибаться и вновь учиться. Для этого мы и здесь. Но, - Фрэнсис отошел на шаг от Сириуса, коротким взмахом руки приглашая колдомедика пройти дальше по коридору, - не будуем Вас больше задерживать. Хорошего Вам вечера, мистер О'Флаэрти.

Целитель весь напрягся, непроизвольно дрогнув в плечах. Между бровей его залегла тонкая морщина, но парировать ему было нечем. Он проглотил воздух, молча поднял и опустил голову в сухом кивке, и быстрым шагом направился прочь из обучающего центра.

- Так вот, - теряя спину медика за поворотом, Лонгботтом вновь обратился к Сириусу, на лице и в душе, которого, кажется, плескалась целая буря противоречивых эмоций. – Есть вопросы?

Общество старомодно, как ты его ни крути и с какой стороны не рассматривай. И магический социум в малом своем проценте хоть чем-то отличается от социума магловского – во всяком случае в том, что касается иерархии внутри правительственных организаций. Структура таких связей проста, как кнат: есть единоличный правитель – он же министр магии в рамках магического мира – на самой верхушке, а под ним – уровень за уровнем, слой за слоем, точно ингредиенты в толстенном сэндвиче – все остальные. И каждый «остальной» связан с тем, кто ниже, незримой нитью, именуемой властью; властью, базирующейся на безотказном подчинении и четкой регламентации обязанностей всех, кто хоть сколько-нибудь впутан в эту системную пирамиду. На ум в который раз приходят разно размерные шестерёнки внутри гигантского механизма, со зависимые и работающие согласно четкому плану приписанных им обязанностей, неоспоримых и однозначных. И так оно и есть, рядовые сотрудники подчиняются тому, чья должность авторитетнее, однако не работай они так, как должно, и голова начальства полетит с плеч, а вслед за ней и головы тех, кто выше и важнее (не факт, и все же вероятность присутствует).

Но, как и любой фундамент имеет микроскопические трещинки в своей ткани, не позволяющие ему рассыпаться от излишка напряжения, так и в любых установленных нормах и правилах имеет место быть негласное отхождение от заявленных стандартов. Само собой разумеется, лишь в том случае, если это отклонение не во вред всей структуре и ее беспрекословному авторитету. И, само собой, лишь под полную ответственность инициатора – что, увы, не исключает наказаний в случае возможного провала.

Фрэнсис Лонгботтом – выходец из древней чистокровной семьи, потомственный аврор и один из наиболее перспективных сотрудников ДОМП, стремящийся к покорению новой ступеньки карьерной лестницы – по натуре своей всегда был человеком инициативным. Трудности, связанные с возможными последствиями его предложений или, по его мнению, разумных действий, никогда молодого мужчину не пугали, потому что без активных намерений движению не бывать, как не бывать взлета без осознания возможного падения. И рождественский патруль, вписанный в рабочий график шатена, не стал исключением из правил. Точнее – исключений там и не должно было быть, однако, нарисовалась интересная мысль на «включение» и привлечение к работе не менее инициативного стажёра, которому до самостоятельных патрулей еще учиться и учиться. И, как это всегда бывает в жизни, - как досадно незнание того, что все получилось именно так, как получилось, и коррективы и правки в события уже не внести. Тем не менее, до фееричной кульминации мы еще не дошли, так что обратимся к насущному.

- Отлично! – с энтузиазмом отозвался Фрэнк. Согласие Сириуса на участие в патруле пусть и было по началу неуверенным, однако Блэк поспешно себя исправил, не желая или не имея сил спорить с решением наставника. Это отсутствие стремления спорить было хорошим знаком и неплохим аврорским качеством, которое еще тренировать и тренировать, и все же…  не в том было дело, а в усталости. Элементарной человеческой усталости, которая буквально кричала на мальчишеском лице визгом одной из тех чокнутых книг из запретной секции хогвартской библиотеки. И это, увы, в аврорской среде было нормально: изматывание себя до состояния овоща и привыкание к этому состоянию; автоматизация движений тела тогда, когда эти движения совершать не хочется, и формирование мыслей в черепной коробке тогда, когда думать буквально не хватает сил.

Быть сотрудником ДОМП непросто, но нигде более в магической Британии не встретить столь выносливых, бесстрашных и уверенных в себе людей, кроме как в Аврорате. Стажировка на втором уровне Министерства магии – отборочный конкурс на вступление в волшебную армию, а солдат не имеет права быть слабым или сомневающимся в себе. От его непоколебимости и стойкости духа зависит безопасность не только его самого, но и общества, которое он защищает. Потому, когда Блэк по пути из обучающего центра к рабочему месту Фрэнсиса спросил о том, в чем же секрет энергии его наставника, работающего с одним выходным в неделю, а порой и вовсе без них, шатен лишь тихонько рассмеялся, тут же дополняя улыбку словами:

- Кофе. Его во мне, кажется, больше, чем крови, - это была шутка, но в каждой шутке лишь доля шутки, так что. – А если серьезно – я люблю свою работу. Со всеми ее недостатками, которых немало. И это, как я считаю, важно – знать, что жизнь тратится не на сухую рутину, а на помощь людям. Меня это воодушевляет.

В правом дальнем углу офиса, рядом с зачарованным окном, за которым знакомо сгустилась декабрьская темнота, было по-домашнему спокойно. На массивном столе, привычно заваленном бумагами и окруженном несколькими разносортными стульями, один и которых – самый красивый – Блэк самолично откуда-то притащил, ярким желтым пятном лежал свет настольной лампы. Пергаменты, личные дела и отчеты, сложенные друг на друга неровными стопками, а также неотправленные письма в прямоугольных конвертах и несколько распахнутых на середине книг по магической профориентации, - все это в канареечном освещении казалось древнее египетских папирусов. Но, как и каждый раз в конце недели, Сириуса привлекла к себе одна лишь конкретная папка с отчетами преподавателей о его успеваемости. И, даже не смотря на то, что стажёрам не рекомендовано было данную информацию читать, ничего плохого в этом, как в конечном счете решил Лонгботтом, не было.

- Ну что там? – дождавшись, пока Блэк удовлетворит свое любопытство, и забирая из рук ученика документ, Фрэнк уселся на свой стул, привычно скрипнувший под тяжестью уставного тела. Укладывая папку перед собой на стол, мужчина отвел в сторону плотную картонную обложку, изучая последние пары бумаг. Выводы преподавателей не были плохими, но кое-кому стоило еще поработать над подачей. – Как я и сказал – твои успехи в сравнении с ребятами из твоей группы очень хорошие, - поднимая взгляд на стажёра, подытожил Фрэнк. – Профильные часы в случае ЧС ты успешно освоил, но это не значит, что можно прекратить тренироваться. В отличие от базовых заклинаний, где движения рук должны быть плавными, тут важна резкость и эмоции, которые ты закладываешь в вызов. При должной сноровке, желании и годах практики, это все можно перевести в невербалику, что удобнее пустой траты слов, - на секунду вновь обратился к отчетам, листая один за другим мягкие листы, исписанные перьевой ручкой. – Мистер О`Флаэрти рекомендует не полагаться на стороннее мнение в случае оказания первой помощи, а оценивать состояние пострадавшего самостоятельно. Ну а о рукопашке и физических тренировках поговорим завтра на патруле, времени будет много, - улыбнулся, захлопывая папку и вновь обращаясь к Сириусу. – Иди домой, Блэк. Выспись хорошенько. И завтра в десять тридцать жду тебя в Дырявом котле.  Форма одежды – свободная, но, по возможности, в неброских, темных тонах.

Стрелки на наручных часах перевалили за восемь вечера, когда Лонгботтом наконец-то поднялся из-за своего рабочего места, подхватывая с вешался у стола зимнее пальто. Действительно, стоило уже идти домой и хорошенько выспаться. Рождественский понедельник обещал быть долгим.

***
Противное пиканье зачарованного будильника вырывало Фрэнка из сна трижды. Первый раз в восемь тридцать утра, затем в восемь сорок пять и наконец – в девять. И всякий раз шатен настойчиво, но безуспешно пытался дотянуться до чертового прыгучего яйца с лицом-циферблатом, скачущим на прикроватной тумбочке с другой стороны кровати. В последний раз мужчина и вовсе попал в копкан женских объятий, что увеличило время просыпание еще минут на сорок. Однако, без пяти десять прохладные струи душевой воды наконец-то привели его в тонус, окончательно сметая сонливость.

Лонгботтом не был из тех фанатов сна, кто не выползает из постели до полудня, однако и он был бы не прочь, имейся у него такая возможность, еще немного поваляться. Из-за стресса на работе или по иным причинам, ему паршиво спалось в последнее время. Подолгу лежа на спине, легонько поглаживая по руке Алису, традиционно засыпающую на его груди, и рассматривая на потолке подвижные световые пятна от проезжающих мимо автомобильных фар, Фрэнсис ни о чем не думал. Точнее – ему хотелось ни о чем не думать, но вопреки его желаниям, мыслей было много, и каждая из них краткими искрами проникала затем в его крепкие сны. Военная обстановка в магической Британии его беспокоила больше, чем ему того хотелось. И это беспокойство не было безосновательным – каждый день что-то происходило, люди умирали, а поиски виновных тянулись месяца, в конечном счете превращаясь в черно-белые объявления на розыскной стене в штаб-квартире – пустые и мало кому интересные. Однако, чем больше шатен думал, тем лучше понимал, что в какие-то моменты он, даже не смотрят на всю свою настойчивость, навыки переговоров и проворство, не сможет спасти всех. Членство в Ордене Феникса развязывало руки там, где их твёрдо фиксировала служба в Министерстве, но и этого было мало. Целой жизни, казалось, было мало для того, чтобы разобраться в мотивации отдельных индивидов, осознанно вредящим другим людям.

С характерным хлопком, за пять минут до встречи с Блэком, Лонгботтом приземлился за углом одного из безымянных магловских зданий по Чаринг-Кросс-роуд. Он не любил трансгрессировать на порог Дырявого котла – в праздники там вечно толпились люди и вероятность неудачно-травматичного перемещения была высока, как никогда. По этой причине, выскользнув из своего укрытия, мужчина направился вдоль по улице, минуя на своем пути книжные и антикварные лавки до тех пор, пока не схватился ладонью за ручку двери паба и не вошёл внутрь.

Как и ожидалось, волшебников внутри было куча – Рождество в Дырявом котле уже началось и сладкие запахи какао с корицей, жаркое из индейки, тыквенного пирога и еще много-много чего, фейерверком ворвались в носовые пазухи Фрэнка, побуждая желудок к потустороннему крику. Ввиду быстротечного утра, позавтракать шатен, как и ожидалось, не удосужился. А свободных мест, по всей видимости, за столиками не наблюдалось.

С трудом, но вычислив макушку Сириуса среди всех этих разномастных шапок и шевелюр, Фрэнк несколько раз махнул юноше рукой, привлекая его внимание. В том местечке у барной стойки, где Блэк обосновался, было чуточку свободнее, так что, недолго думая, шатен направился в сторону стажёра.

- Доброе утро.

Вообще, сама ярмарка, ради которой в пабе собрались все эти люди, начинала работать с одиннадцати, так что, как бы не хотелось, пустыннее в заведении точно не стыло бы. И бармен Том был этому, без сомнения, рад, с чем вряд ли согласились бы те посетители, кого неловко обрызгало дождем парящих под потолком бокалов с пенным, летящих к своим заказчикам.

- Два базовых завтрака, два кофе и по фирменному двойному сэндвичу на каждого – их заберем с собой, - подозвав к себе Тома, Фрэнк сначала протянул мужчине руку, крепко ее пожимая через барную стойку, а затем сделал заказ. Как и каждого аврора, с хозяином Дырявого котла Лонгботтома связывало плотное общение: магический паб, являющий собой после введения статуса о Секретности главный вход на волшебную аллею, был кладезю всякого рода людей и историй, в том числе незаконных, вопреки своей чистейшей репутации. – У тебя тут аншлаг, я смотрю.

- То ли еще будет, мистер Лонгботтом, - с усмешкой отозвался Том, распорядившийся касательно нового заказа.

Фрэнсис тем временем обратил свое внимание обратно на Сириуса, стоящего рядом.

- Ты же не против завтрака и кофе? На полный желудок работать всегда приятнее, чем на пустой.

До начала полноценного рабочего дня оставалось без малого полчаса. Наставник и его стажёр, чье участие в патруле Муди с сомнительным скрипом, но одобрил – все же, как правило, новичков к подобным марш-броскам не допускали, тем более на столь массовых мероприятиях – входили во вторую группу патруля. Первые две пары сотрудников начали обход еще в восемь утра, внимательно проверили все подворотни, провели сканирование зданий и площадей на предмет незарегистрированных артефактов или бесхозных вещей, проконтролировали непосредственное развертывание рождественской ярмарки. И в тот момент, когда в магический квартал хлынет толпа веселых магов, в контроль за их безопасностью включатся еще две пары правоохранителей, в число которых и входили Лонгботтом с Блэком. На этапе утренних проверок все было отлично, хотелось бы, чтобы и в течение дня сюрпризы не возникали.

Базовый завтрак в Дырявом котле пусть не был по-английски классическим, но имел все шансы на первое место в списке самых популярных блюд заведения. Туда входили два яйца, ломтики бекона, несколько ложек красной фасоли в томатном соусе, пара сосисок и три кусочка поджаренного хлеба. На привычные в блюде овощи и грибы Том по только одному ему понятным причинам предпочитал не тратиться, однако отсутствие этих ингредиентов сам завтра не портило. Для тех, кому не хватало разнообразия, кухня паба предлагала большой выбор пирогов, супов и жаркое. А тем, у кого не было и пяти минут времени на перерыв с перекусом – несколько видов сэндвичей с самыми разнообразными начинками.

Спустя пять-семь минут после заказа на столешницу перед Блэком и Лонгботтомом плавно опустились тарелки с завтраком. Одновременно с ними – крепкий черный кофе в относительно белых фарфоровых кружках и крохотный кувшинчик с густыми сливками. Фрэнк не любил сливки – в отличие от молока, они постоянно прибавляли напитку легкую кислинку, что портило общий вкус, так что, выбирая между двух зол, шатен предпочел отказаться от любезного предложения Тома относительно сливок. И, разрезая ребром вилки яичный желток, тут же растекшийся по тарелке, закинул его в рот, закусывая фасолью.

- Итак, Блэк, перед тем, как мы закончим с завтраком, и я проведу стандартный инструктаж перед патрулем, озвучь мне по пунктам регламент базовых действий аврора в случае Чрезвычайной ситуации, - подобный вопрос был стандартен в случае любых нововведений в графике обучения стажёров. Будь то первый дежурный вызов, первый патруль или первый опыт участия в конвое. Конечно, подразумевалось, что у студента будет больше времени на подготовку к подобной практике – как минимуму год стажировки. Но что четыре месяца, что год –  в условиях военного положения разница между этими отрезками размывается. И личный опыт, как считал Фрэнсис, в данных обстоятельствах, эффективней любых учебных пособий.

Структура каждой правоохранительной организации определяется набором тех обязанностей, которое на нее возложены. В большинстве своем, с точки зрения простого обывателя, в защите населения от любого рода агрессии, поиске преступников, решении гражданских обращений, патрулях и прочих аврорский задача – нет никакого сложного и глубинного смысла. Достаточно лишь иметь пригодную физическую форму, умело орудовать волшебной палочкой и не забывать смотреть по сторонам, особенно тогда, когда общество находится в состоянии долгоиграющей магической войны. И, в общем-то, доля истины в подобном мировоззрении имеется. Ведь, если так подумать, ну что может быть тяжелого в расследованиях, опросе информаторов, розыске по холодным и горячим следам, а также в патрульных обходах и защите прав населения в рамках четко-прописанного волшебного закона? «Ничего» – с охотой и улыбкой ответят гражданские и, вероятно, значительная доля стажеров аврората, недавно вышедшая из-под любящего и нежного крылышка школы, окруженной древнейшими, как весь этот мир, и неприступными защитными чарами. На деле же – «все». И опасения Муди, касательно причастности Сириуса к рождественскому обходу волшебного квартала, на всей этой почве были вполне объяснимы и разумны. И сомнения босса Фрэнк понимал, однако, в отличие от большинства наставников и Аластор в частности, Лонгботтом знал, что, во-первых – без должной практики любая теория не имеет никакого смысла, и во-вторых – лишь в нестандартной ситуации, в которой все вроде бы просто, но простым тут даже не пахнет, человек осознает себя, как часть выбранной им структуры. Проще говоря – можно учиться в аврорате год, два, три, но если, перебравшись из статуса стажёра в категорию младших, волшебник на первом же простецком задании растеряется, позабыв регламент, и подставит сначала напарника, а затем и себя – то какой в этом всем смысл? Лишь потраченные годы учебы низлу под хвост и тонна почивших нервных клеток, не подлежащих восстановлению.

Собственно, по этим элементарным причинам, Блэк был сейчас здесь, в составе аврорского патруля: не самый бодрый, что ожидаемо, учитывая неделю беспрерывной учебы, и, по всей видимости, очень голодный. Фирменный завтрак с тарелки парня улетал в стремительно открывающийся и закрывающийся рот быстрее, чем носится по квиддичному поля проказливый снитч. Сириус, кажется, даже не жевал толком, уминая яйца и запивая их горячим кофе, а затем заливая все это кувшинчиком сливок, точно десертом. Наблюдать за картиной было забавно, но, в отличии от ученика, Фрэнк в деле завтрака спешить не любил. Обеда и ужина подобные правила не касались, там жевать на ходу и глотать куски пищи так, что они камнями встают в горле – обычное дело, но завтра… завтрак – это святое.

Между тем, закончив с трапезой меньше, чем за минуту, и поворачиваясь к Фрэнку, Блэк наконец-то сформулировал ответ на заданный ему ранее вопрос. Ожидать от новичка развернутого ответа было, конечно, глупым занятием, однако Лонгботтома скомканность пунктов регламента, озвученного Сириусом, слегка раздосадовала. Это было заметно по микроэмоциям на лице шатена – всегда такой спокойный и уравновешенной в офисной обстановке, в условиях стоящей перед ним патрульной задачи Фрэнсис становится в десяток раз серьезнее, и морщинка, зигзагом улегшаяся между его густых бровей, была тому подтверждением. Аврор не прекратил жевать, но наблюдая за стажером, встрепавшем ладонью макушку в задумчивом жесте, отложил вилку в сторону и взялся за кружку с кофе, делая глоток.

- Верно, но ты сказал не все, - резюмировал мужчина. – Знание чар и понимание их использования в случае экстренный ситуации – отлично. Не лезть в толпу людей – отлично, полностью согласен. И с плаванием по течению тоже. Объяснишь, почему на массовых мероприятиях, в суматохе, не стоит идти против толпы? – еще глоток, закусывая ломтиком поджаренного хлеба, и некоторое время на размышления для ученика, с условием, что думалось в пабе паршиво – волшебники галдели громче оравы встревоженных дириколов. – Про безопасность, в общем-то, тоже все сказал, но самое важное забыл. Даю час, чтобы вспомнить, - глянул на часы, стукнув по циферблату пальцем, - а потом подскажу, - залпом осушив кофе, Лонгботтом кусочком хлеба собрал по тарелке остатки еды, включая растекшийся яичный желток, и закинул все это в рот, слегка улыбаясь. Затем достал кошелек, выкладывая на барную стойку рядом с пустыми тарелками несколько волшебных монет. - Но, если я выиграю, то есть ты не вспомнишь, и я подскажу, следующие два завтрака за твой счет, Блэк. И десерт тоже, - словно выгадав нужную минутку, Том поставил перед аврором и его стажером два бумажных пакета с сэндвичами, параллельного прицеливаясь в грязную посуду волшебной палочкой и вынуждая тарелки подняться под потолок, уплывая на кухню. – Знаю я одно непыльное местечко, там подают вкуснейшие блинчики. Только порции мелковаты, придётся заказывать по две на каждого, - повышая голос, добавил Фрэнсис, пробираясь через толпу волшебников к выходу на Косую аллею. До официального открытия рождественской ярмарки оставалось около десяти минут.

Дверь за спиной бывшего гриффиндорца и его стажера, ведущая с заднего дворика обратно в паб, беззвучно прикрылась, замуровывая патрульных в кирпичной кубике-каземате, где кроме пару мусорных баков, нескольких бочек и с полдесятка сорняков, пробивающихся между булыжников пола, не было ничего примечательного. Тут разве что дышалось свободнее, в сравнении с душной теснотой заведения, и то потому, что над головой, вместо потолка, нависло открытое английское небо, усыпанное декабрьскими облаками. Сотни крупных снежинок сыпались на землю, но таяли, едва касались незримого защитного барьера, отделяющего паб и прилегающие к нему помещения от внешнего мира.

Использовав невербальную магию, Фрэнк без лишних слов обновил согревающие чары на своей мантии, а затем на наряде Сириуса. Утро было прохладным, а патруль обещал быть долгим, так что подобная подготовка – привычное дело. Оборачиваясь к голой стене, шатен коснулся кончиком волшебной палочки необходимых кирпичей, и зачарованная кладка поползла в сторону, открывая взору пустынный еще магический квартал.

- И так, Блэк. Проведем инструктаж, - как только наставник и его стажёр переступят порог зачарованной арки, учеба по щелчку пальцев превратится в полноценную службу, вопреки тому, что длительность этой учебы на данный момент составляет не более четырех месяцев. И Сириус должен был это понять, четко. Встав напротив юноши, Фрэнк выпрямил спину, левой рукой перехватывая свое правое запястье и заговорил четко и размеренно. – Сегодня ты в составе группы квалифицированных авроров будет осуществлять патруль магического квартала. В обязанности патрульного входит охрана общественного порядка и обеспечение безопасности граждан в рамках подконтрольной ему территории, а также пресечение правонарушений в случае необходимости и по решению старшего по званию. Кроме того, ты как патрульный обязан проявлять бдительность – это не внеклассная прогулка, мы находимся в месте массового скопления людей, и произойти может все что угодно. Ты обязана знать чары об экстренном оповещении, а также оказывать помощь другим патрулям или гражданам в случае необходимости, - замолчал на несколько секунд, позволяя Сириусу переварить полученную информацию. Время уже слегка поджимало и для понимания оставшейся структурности задачи необходимо было пересечься с группами авроров, осуществляющими обход квартала в более ранние часы. – Иди за мной.

Следуя духу Рождества, Косая аллея в этот декабрьский день была наряжена по последнему писку праздничной моды. Фонарные столбы, дома и волшебные магазинчики украшали всякого рода зачарованными гирлянды и хохочущие козлята из папье-маше – символ будущего года. В цветастых витринах плясали разноцветные огни, летали подарочные коробки и складывался в пышные сугробы зачарованный снег. Он и снаружи был, этот снег – огромные хлопьями ложились под ноги, поскрипывая под подошвами ботинок, на плечи и головы, поблёскивая в морозном воздухе сказочно-льдистой голубизной.

Лонгботтом и Блэк не успели еще дойти до поворота к Каркиттскому рынку, как весь квартал, каждую его улочку и подворотню, очаровала и окутала собой, точно теплым пледом, уютная рождественская музыка. Вместе с тем, как зазвучала мелодия волшебных инструментов со стороны ярмарочной площади, толпы людей хлынули в квартал, наполняя его криками и смехом.

- Осмотрись, Блэк, - останавливаясь при входе на рынок и отводя Сириуса в сторону, чтобы гражданские лица, весело прибывшие на ярмарку, никого не сбили, произнес шатен. – И подними палочку вверх – это условный знак. Необходимо найти авроров, которые заступили в патруль раньше нас. Они в общих чертах расскажут о сложившейся обстановке.

В общем и целом, если на Косую аллею и прилегающие к ней территории пустили людей, значит никаких нарушений обнаружено не было. Но регламент есть регламент, и соблюдение его – основный принцип аврорской службы.

В жизни каждого человека, независимо от его магического или магловского происхождения, лидирующую роль занимает обучение. Люди учатся всему и каждую секунду: как разговаривать, как реагировать на обиды, как варить кофе, как надевать носки, как целоваться, как разграничивать личное и рабочее, как насаживать горошинку на зубья вилки, как безопасно смотреть на солнце, спрятанное за дымкой зимних облаков… и еще куче всего столь обычного, на что не обращаешь внимание, пока не задумаешься. Каждый год, каждый месяц, каждый день и каждый шаг – люди движутся вперед, и это движение вынуждает их погружаться в непонятное, учиться взаимодействовать с тем, к чему ранее они еще не прикасались. Все мы – люди, независимо от статуса крови – вечные студенту, замкнутые в бесконечности жизненного цикла: от рождения до смерти и снова к рождению. И такой термин, как человеческий фактор, давно ставший аксиомой – лишь оправдание для нашей неопытности, нашей невежественности, нашей небрежности. Однако, как не крути, как не выворачивай с изнанки наизнанку – идеала достигнуть невозможно. Знать все, уметь все, понимать все – буквально невозможно. Потому в ошибках, кто бы их не совершал и как бы беспомощно это не звучало – плохого ничего нет. И все же, иногда права на просчет не бывает; иногда упущение – неуместно и фатально для обеих сторон.

Фрэнк Лонгботтом умел, но не любил ошибаться. Собственно, не уметь ошибаться невозможно – идеальных людей не существует, и аномалии внутри наших действий учат нас если не решать, то как минимум стараться избегать подобных моментов в будущем.  И все же, шатену его уверенности в себе хватало на троих с хвостиком, потому промахи, для него столь непривычные, но вполне обычные в жизненных вещах, мужчину заметно расстраивали, глубокой вертикальной бороздой прочерчивая кожу между бровями. Не имея привычки обвинять других в своих неудачах, Фрэнсис вещал это клеймо на себя и анализировал. Ведь куда проще разобраться в себе самом и дополнить свои знания нужными данными, чем копить внутри обиду и разочарование, напряжением висящие в воздухе между людьми, имеющими по своей природе право на любую ошибку.

В случае с Сириусом – Лонгботтом переоценил самого себя, потому как именно ему не хватало опыта наставничества и умение верно и вовремя давать важную информацию еще зеленому по всем фронтам новичку. Шатен решил, что раз очевидное столь ему очевидно и так близко к поверхности, то увидеть это, логически сформулировать и озвучить – плевое дело. Но аврор не взял в расчет элементарный фактор: Блэк – ребенок, знания которого довольно ограничены, как из-за возраста, так и ввиду растянутости стажерского курса и графика тех лекций и практик, которые в него входят. Фрэнк ошибся и ошибку необходимо было как-то исправить, дабы у ученика не сложилось ложной картины происходящего, на что недвусмысленно намекал Муди, сетуя на некорректность присутствие столь юного стажёра на столь нешуточном мероприятии.

Скрывая свои размышления за подобием шутки внутри разговора, Фрэнсис решил замкнуть их в базовом пред-патрульном инструктаже, подав недостающую ученику информацию в четкой, конкретной форме, без какого-либо отклонения от стандарта. Именно так, как старший по статусу и опыту сотрудник ДОМП преподносит информацию младшему по званию. А затем, оба они – мужчина и юноша – прошли через волшебную арку в магический квартал, разукрашенный и наряженный по последнем писку рождественской моды.

План праздничного патруля был несложным, пусть и объемным: тщательный осмотр локаций, разрешение возникающих между гражданскими лицами конфликтов, фиксация и осмотр бесхозных предметов, выборочный осмотр магазинов и лавок, обеспечение порядка внутри толпы и коррекция возникающих давок на узких переулках. Одной и задач еще была покупка рождественского подарка Алисе – ну это так, между делом. В остальном, если держать ухо в остро, не думать о магической войне, в которой все они сейчас варились, точно в кастрюле с супом-пюре, и излишне не расслабляться, во избежание очередных промахов и неурядиц – патруль обежал быть успешным, без форс-мажоров и выходящих за рамки происшествий.

Следуя собственной же команде, Лонгботтом поднял волшебную палочку над головой вслед за Сириусом, выискивая на другом краю ярмарки точно такую же палочку в воздухе – именно там поджидала свою смену первая пара патрульных, у которых сейчас, после четырехчасового осмотра локации и досмотра помещений, была обеденная пересменка. Нужный ориентир нашелся достаточно быстро и, опуская руку, Фрэнк уже, было, двинулся в сторону коллег, но остановился, оборачиваясь к стажеру.

- Сэр, можно вопрос? Я что-то сделал не так? – шатен не сразу понял, что именно имел ввиду Блэк. Фрэнк в привычном автоматизме следовал стандартному протоколу приемки полномочий в патруле – все шло четко, без непредвиденных ситуаций, они уложились по времени и прибыли в указанное место как раз к началу. Потому странность вопроса ученика на четверть минуты выбила аврора из колеи. Между бровей вновь улеглась морщинка – задумчивая, не столь глубокая, как раньше. Лонгботтом размышлял о том, все ли он верно озвучил в инструктаже, проведенном ранее и, не обнаружив сказанных не так давно словах пробелов, ответил:

- Мы с тобой – патрульные. Первый шаг патрульного, вступающего во вторую смену – принять эту смену. Это стандартный протокол, прописанный в регламенте обязанностей аврора, вставшего в патрулирование. Отклонение от времени передачи смены или протокола – нарушение субординации, а значит – выговор, - Фрэнк отвернулся, снова находя глазами поднятую вверх палочку коллеги, приподнял сложенную в локте левую руку, глянув на циферблат наручных часов, а лишь затем вновь обратился к Сириусу. Вокруг гудела толпа, но наставник и его ученик стояли достаточно близко, чтобы отчество слышалось каждое слово. – Сегодня ты стажёр, выполняющий обязанности младшего аврора. Под мою ответственность и в моем подчинении. Идем, - слегка качнул головой в сторону площади, - мы опаздываем.

Праздничная ярмарка Каркиттского рынка представляла собой подобие палаточного лагеря: яркая ткань торговых магазинчиков была сплошь и рядом в полосках, треугольниках, ромбах и кругах. Тут и там плотное полотно украшали ожившие рисунки фантастических животных, омелы и еловых ветвей, и пляшущих Санта Клаусов, твердо вошедших в магическую культуру из магловской. Крупные хлопья снега падали на слегка заостренные, овальные и покатые крыши цветастых шатров, укрывая их белоснежными и холодными шапками, однако весь этот холод совершенно не чувствовался.

Огибая площадь по правую руку, со стороны кузнечной мастерской, где уже со всею рычала раскочегаренная жаровня, Фрэнк отчетливо ощутил горячее дыхание огненного ветра на своей щеке, который через пару шагов тут же сменился привычной декабрьской прохладной. Сотрудники ДОМП, между тем, кому на смену пришли Фрэнк и Сириус, ожидали у паба Прыгающий горшок, еще на удивление пустоватого в это время суток – видимо, завсегдатаи Дырявого котла сюда еще не добрались, а семьи с детьми на открытии квартала выпивкой мало интересовались.

- Лонгботтом, - качнув головой в знак приветствия, к Фрэнку обратился собственный отец. Как правило, старших авроров редко ставили в патрули, но ввиду нехватки кадров, военной обстановки и массовости мероприятия – в ход шли все свободные сотрудники. – Блэк, - Сайрус окинул Сириуса любопытным взглядом и слегка улыбнулся, переводя взгляд обратно на сына. По всей видимости, Муди уже поделился с лучшим другом успехами младшего Лонгботтома в наставничестве и особенностями биографии и успехов его стажёра.

- Старший аврор Лонгботтом, сэр, - поочередно поприветствовав сначала отца, - Бэлтон, - а затем и его пусть и низкорослого, но довольно жилистого напарника с едва-различимой сединой в висках, добавил: - рядовой аврор Лонгботтом и стажёр Блэк для несения патруля прибыли и принимают смену. Как обстановка? – вся поза Фрэнка была ожидаемо ровной и строгой, как и ранее на инструктаже. Шутливость на данном этапе не подразумевалась.

В общих чертах, без деталей, рядовой аврор Артур Бэлтон отчитался Фрэнку по сложившейся в магическом квартале обстановке. Ничего примечательного или сравнительно подозрительного замечено не было. Исключение составили несколько мелких магазинов в Лютном переулке, где никто не открыл дверь при плановом досмотре – ввиду отсутствия на месте владельцев. В этих локациях было проведено поверхностное сканирование зданий при помощи артефакта и профильных чар, но опасностей найдено не было. В остальном, переданный маршрут начинался на Каркиттском рынке и змеился сначала через кусочек Горизонтальной аллеи к Косой улице, затем в Лютный и оттуда, пересекая Косую, обратно на рынок. Две другие группы патруля стартовали у Белой Виверны и Гриннготса соответственно, и такой же змейкой следовали через рынок и улицы – обратно к своим стартовым точкам.

- Ваша обеденная пересменка через четыре часа, в пятнадцать десять на этом самом месте. – Выхватывая из нагрудного кармана мантии часы на цепочке, мужчина щёлкнул крышкой, распахивая циферблат. – Вас сменят Дуэйн и Ноэль, далее, после обеда, идете по их маршруту. Старт у Гринготтс. Все понятно?

- Так точно, сэр.

- Тогда начинайте. А мы перекусим, - Сайрус снова слегка улыбнулся, кивая младшим сотрудникам, - Хорошего патруля, Лонгботтом. И вам, мистер Блэк.

Волшебников на магической аллее не умельчалось, это было слышно по увеличившейся громкости людского гогота, смеху и крикам, эхом скачущих по верхушкам торговых шатров. Стоило только отойти от паба, как в нос ударили сладкие запахи пышной выпечки и горячего какао, столь уместных в данных обстоятельствах. Однако, вопреки любви к еде в утреннее время, чувство голода бывший гриффиндорец успешно притупил благодаря плотному завтраку в Дырявом котле, а в случае внезапного позыва – у Сириуса в руках болтались два пакета с сэндвичами.

- Так, у меня не было времени спросить. С чего ты решил, что что-то сделал не так? – обращаясь к Сириусу на переходе из Каркиттского рынка в Горизонтальную аллею, Фрэнсис наконец-то опустил плечи, придавая всей своей позе более свободное положение. Конечно, патруль подразумевает под собой серьезность и следование протоколам, но быть роботом в рамках общения с коллегами – не самая лучшая идея, это лишь создаст ненужное напряжение. Тем более, с обращениями в рамках работы они с юношей однажды, как помнилось Лонгботтома, уже разобрались. Хотя, у Сириуса в речи случались проскальзывания с переходом на имена. Над этим еще нужно было работать.

Быть взрослым сложно, и дело не только в нормах поведения внутри общества, ответственности и личной независимости, но и в стандарте общения. Коммуникация между людьми в десятки раз сложнее приготовления Эликсира бессмертия. А уж между взрослыми и детьми – в тысячи раз, не меньше. И пусть даже кто-то особенно сведущий с данным тезисом не согласится, итог очевиден – ты либо будешь прав, стараясь направить ребенка на истинный путь, либо окажется в дураках, как некомпетентный в данном вопросе старец, навязывающий свое непопулярное мнение.

Вообще, в том, что касалось взаимодействия с детьми, у Фрэнка все было паршиво. Круг его общения, даже в школьные годы, базировался на сверстниках в диапазоне минус один, ровесниках и плюс два года. И, что любопытно, с теми, кто постарше, разговаривать было всегда интереснее чем с теми, кто едва дотягивал своей макушкой до подбородка юного гриффиндорца. После выпуска границы сдвинулись в плюс, а затем и вовсе уровнялись независимо от цифр – коллеги-авроры, казавшиеся ранее седовласыми, бывалыми воинами с тоннами боевого опыта за плечами и с паутиной шрамов на шершавой коже, на деле предстали обычными людьми, полными нюансов. Тут в ход были пущены навыки дипломатии, отточенных Лонгботтомом еще в период студенчества и доведенные до уровня «превосходно» впоследствии. Но все это не шло ни в какое сравнение с взаимодействием с какими-либо детьми, встречаемыми на жизненном пути волшебника. Перебравших из категории юношей в группу мужчин, Фрэнсис, по сути, сменил небо на землю. Воздушность мироощущения улетучилась, цвета стали темнее и жёстче, а окружение растеряло всякую снисходительно, столь характерную для нее в коммуникации с несовершеннолетними. Когда ты взрослый, права на ошибку больше нет, а в условиях магической войны любая оплошность и вовсе фатальна.

Однако, не все столь рано взрослеют. Иногда, детство задерживается и, меняя школу на стажировку, а затем и на работу, маг остаётся все тем же ребенком, каким он и был. Главное: в любой непонятной ситуации выдерживать «фасад» и не травить улыбку на важном, «взрослом» лице. И тут уже, если вовремя не раскусить чужую махинацию, попасться и не успеть ловко скооперироваться – могут возникнуть очевидно-неочевидные проблемы. К примеру – далеко не простецкое недопонимание, понятное взрослым в меру обыденности и опыта, но совершенно неясное тем детям, для которых аргумент об опасности реального мира – словесная шутка, вылетевшая из их головы столь же быстро и легко, как и влетела.

Возвращаясь к Лонгботтому и Блэку, стоит сказать открыто – Фрэнк ничего не заметил. Для него Сириус – молодой человек девятнадцати лет, живущий отдельно от родителей уже несколько лет, и снимающий собственное жилье, - ну никак не мог быть хоть сколько-нибудь незрелым ребенком. Сепарация от семьи оставляет на человеке неизгладимый отпечаток, вынуждающий снять розовые очки и во все глаза рассматривать ту картину мира, что прячется за стенами Хогвартса – так думалось шатену. Но, не каждый юный маг столь сведущ в тонкостях взрослого мира, как в свои ранние годы был ознакомлен с этим сам чистокровный волшебник. Его, как и малое число подобных ему юнцов, с ребячества осторожно, без потрясений и нервозности, готовили к тому, что из себя представляет реальность и в особенности – Аврорат, как структурная единица Министерства магии Великобритании. Заканчивая школы и меняя ее на стажировку в ДОМП, Фрэнсис трезво понимал то, с чем столкнется: знал регламенты, тонкости служебной субординации и не шутливость работы. Блэк же таким похвастаться не мог, да и, в общем-то, не стремился. Для отпрыска древнего чистокровного семейства, прошедшего на данный момент лишь четыре месяца стажировки и испытавшем на себе покалишь муки физической подготовки, каких-то общих лекций и начальных азов медицинской помощи – все это был непонятный дребеденью, не стоящей внимания. Да и, в общем-то, Рождество же, ну что может пойти не так?

- Не имеет значения, - тембр голоса ученика изменился и это не осталось незамеченным. Что-то очевидное, но упущенное, маячило на горизонте размышлений Лонгботтома, но добраться он до этого не мог – не удавалось – кусочки пазла не сходились, а нейроны не замыкались в плотный комок четко-очерченной мысли. Мужчина повернул голову в сторону Сириуса, окидываю фигуру юноши с ног до головы внимательным, изучающий взглядом и, остановившись на лице, не сбавляя шага, ответил ровным, но далеко нешуточным тоном:

- Имеет значение, если я задаю вопрос, Блэк, - брови шатена сами собой чуть приподнялись, добавляю лицу аврора серьезность. А затем опустились, возвращая внешности знакомую безмятежность, столь привычную в рамках офисной работы. – Я тебя слушаю.

В свою очередь, весь образ мальчишки показался Лонгботтому каким-то нетипичным и неправильным. Словно бы он, Фрэнк, что-то сделал не так, и теперь пожинал плоды своей ошибки. Однако, в этой гипотезе не было четкого смысла: утренняя встреча, плановый завтрак, инструктаж перед патрулем, передача смены и начало непосредственного обхода – все шло своим чередом. Каждое действие внутри рабочей схемы было четко отлажено, произведено и переведено в статус выполненных – без форс-мажоров и неточностей. Там откуда на краю мыслительных процессов маячил этот призрачный огонек сомнения? И призрачный ли он?

Слегка оттопырив левый рукав мантии пальцами правой руки, шатен посмотрел на наручные часы. Минутная стрелка неспешно ползла к половине двенадцатого. Меньше часа назад Лонгботтом дал Сируису время на «подумать» в вопросе, касающемся регламентации действий авроров в случае ЧС, однако, то ли стажёр посчитал эту задачу шуткой, то ли, ввиду новизны ситуации и новых впечатлений от приема патруля, она вылетела у него из головы, то ли он и вовсе все прослушал, занятый собственными мыслями… В общем и целом, по трезвой оценке оперативника – вчерашний школьник не был похож на человека, занятого важными размышлениями и анализом своей непосредственной будущей службой. Он, скорее, был на что-то обижен. А обида, возникшая внезапно и на ровном месте говорит только об одном – разделять работу от личного Блэк не умел совершенное. И пусть даже для стажера-первогодки это было приемлемо, для новичка, взятого в реальный патруль, в, так сказать, «поле», – это был не самый хороший бэкграунд.

Людей в магическом квартале тем временем не уменьшалось. На Косой аллее, куда патрульные свернули, выходя с Каркиттского рынка со стороны банка, вдоль витрин с магическим и спортивным оборудованием, пляшущими мантиями мадам Малкин, клетками с магическими существами и прочими любопытными торговыми экспозициями, толпились дети всех возможных возрастов. Крупные хлопья снега – утро рождества в этом году выдалось по настоящему белым – кучками укладывались на головы и плечи обывателей, брызгами затем ссыпаясь под ноги. Все разговаривали, смеялись, тыкали пальцем в магазинные стенды и что-то постоянно жевали, начиная с яблок в карамели и заканчивая имбирными пряниками. Вскрой кто-то неудачно в этой куче народа шоколадную лягушку, и десерт в мановение ока улизнет из коробочки, теряясь под вереницами ног, топчущих мощеную, усыпанную снегом, улицу.

Лонгботтом и Блэк преодолели отрезок пути от рынка к повороту в Лютный минут за двадцать, может чуть больше, учитывая скорость шага и постепенный осмотр окружения. Что-то конструктивно обсуждать, не переходя на крик или на наклоняясь к самому уху, в данный момент времени было бессмысленно – ярмарка едва стартовала, все принимая и принимая в себя волшебников, пиковое количество которых росло в геометрической прогрессии. А ввиду того, что магический квартал шириной аллей, частично отгрызанной оборудованием магазинчиков, похвастаться никогда не мог, в отличии от длины,  - квадратных метров на одного человека тут слегка не хватало. Оно, конечно, было привычно и терпимо, однако и опасно – Министерство магии планировало отвлечь людей от невзгод гражданской войны, развлекая их самым элементарным образом – едой и весельем, но как будто не продумало один немаловажный нюанс – случилось что внутри этой массовки, что угодно, любой неловкий «бум», и маги всех возрастов поднимут панику. И столь красочное событие в канун Рождества лишь усугубит общественное мнение, а не улучшит его.

- Есть такой термин – субординация, - без предыстории, хотя, по сути, это и было вступлением, начал свою речь Фрэнк, выходя вместе с Сириусом на маршрут Лютного переулка. Едва патрульные пересекли каменную арку, отделяющую шумную аллею от невзрачной улочки, имеющей не самую хорошую репутацию, музыка и гогот людских голосов стал тише, позволяя не только слышать собственные мысли, но и вести взаимно-понятный разговор. – Возможно, в лекциях, которые ты посещаешь, он пока мало фигурирует, но так как твое обучение имеет некоторые индивидуальные особенности, в том числе столь раннюю практику – я поясню. – Голос шатена звучал спокойно и размеренно, именно так, как он звучал бы внутри стен штаб-квартиры, с разницей лишь в том, что данная теория очень плотно взаимодействовала с практической деятельностью стажера в данный момент времени, а именно – с патрулем. – Субординация – это фундамент всей работы и система служебных отношений, при которой сотрудник младшей должности не просто может, а обязан подчиняться сотруднику старшей должности. Возраст сотрудников в данных обстоятесльвтах знания не имеет, - умолк на минутку, ожидая вопросов и просто позволяя Блэку переварить полученную информацию. – Яркий тому пример: передача патруля и мой разговор со старшим аврором Лонгботтомом. Да, мы родня, но в рамках работы он – мой начальник, я – его подчиненный. Другой трактации этих отношений внутри Аврората не существует. И, будучи сотрудником младшей должности, в рамках работы я обязан соблюдать субординацию – то есть следовать регламенту официального обращения и полностью подчиняюсь любому приказу старшего аврора. То же касается и тебя, как стажера, негласно выполняющего сегодня образности младшего аврора.

Лютный переулок, в отличии от Диагон-аллеи, казалось, не жил вовсе. Обшарпанные стены зданий виделись пепельно-черными и мертвыми на контрасте с пестротой Каркиттского рынка и Косой улицей. Запах тоже не внушал восторгов. Снежинки засыпали собой мощеную, змеящуюся дорожку, по которой вышагивали мужчина и мальчик, но свежести данному кусочку магического квартала не добавили.

- Какие-либо нарушение субординации влечет за собой последствия и, в зависимости от тяжести нарушения, последствия варьируют от временного выговора до отстранения от работы с последующим, в том числе судебным, разбирательством, - остановившись у закрытого магазинчика в глубине переулка, в полусотне шагов от прохода к «Белой виверне», Фрэнсис извлек волшебную палочку из наручного фиксатора, осторожно пройдя к темнеющему окну. Ему на секунду, лишь на секунду, показалось, что за мутным от копоти оконным стекло отчетливо и ярко моргнул рыжевато-желтый свет – так, словно кто-то зажег в десяток свечей разом, а затем так же быстро их потушил. Но мужчина прислушался, зависнув ухом у щели между дверью и рамой, и провел невербальную диагностику помещения на наличие людей. Результат – отрицательный. Осмотрев фасад, отметил отсутствие вывески, хотя ранее в этом здании располагался магазинчик старинных диковинок с очень мутным владельцем-перекупщиков в роли продавца. – Будем присматривать за этим домом. Бэлтон сказал, что внутри никого, но я видел вспышку света. Ты тоже заметил?

В магическом мире, покрытом трещинами гражданской войны, где правительственная власть и бравые энтузиасты сплелись в безжалостном и смертоносно-яростном танце с ячейкой жестоких анархистов, проповедующих откровенную дискриминацию, именно субординация, как бы это странно не звучало, играла ключевую роль в поддержании хрупкого, но такого важного в суровых реалиях, порядка. Не существуй этой жесткой, отточенной до абсурда структуры в том неприглядном, чопорном и официозном виде, в котором она есть, и общество рухнуло бы навзничь – разрозненное, поломанное и искалеченное своими же внутренними дрязгами, спорами и ссорами. Оно пережевало и истрепало бы само себя, точно шарик друбблс, сдавленный снова, снова и снова тяжестью крепкой мужской челюсти, до тех пор, пока от ярко-синей жевательной резинки не осталась бы тонюсенькая пленка, по текстуре похожая на губчатую паутину, так и норовящую намертво прилипнуть к шершавой эмали зубов. Ведь без порядка, даже малого, фундамент любой конструкции рухнет, точно карточный домик. И из руин с такой предысторией, никто и ничто не воскреснет, подобно феникс, восстающему из черного с искрами пела – люди буквально не договорятся между собой, захваченные собственными стремлением, но не способные друг друга услышать, понять и уж тем более подчинить. Самовольность, индивидуализм и дерзость – человеческий бич, независимо от голубизны и чистоты крови. Однако порядок, очерченный в четкий каркас внутренней и внешней субординации, создаёт из бесформенно-кашеобразной и разрозненной социальной массы именно то сильное, сбалансированное и гармоничное общества, каким оно должно быть. То, каким оно и было, здесь и сейчас. За парой нюансов, но ошибки не совершает только мертвец, если, конечно, он не продолжил существовать в виде дымчато-серого привидения.

- Я нарушил субординацию, сэр? Постараюсь исправиться, сэр. Но можете сделать мне выговор, отстранить или инициировать разбирательство, - в ответ на небольшое разъяснение Лонгботтома, касательно структурированности и взаимодействия внутри рабочих процессов, Блэк ответил быстро, четко, немного нагло. Голос парня, как показалось шатену, в какой-то момент едва-различимо дрогнул, поддавшись некоему внутреннему напряжению. Стоило ли отвечать на детскую колкость не менее острой иголкой? Нет, пожалуй, нет. Тем более, что внимание аврора за долю секунду перехватил на себя световой блеск в одном из близлежащих домов – лицо мужчины изменилось, точно по щелку пальцев, а тело подтянулось, собираясь в единый комок внимания, готовый сорваться с места быстрее искрометного снитча, выскакивающего из квиддичного сундука в начале каждого матча. Пожалуй, лет семь назад, будучи стажёром и изнуряя себя физическими тренировками – под чутким руководством Муди, само собой – Фрэнк и подумать не мог, что пройдет немного лет, и то, что буквально валило его с ног, нестерпимой и тяжелой болью обжигая мышцы, станет неосознанным и привычным рефлексом: то, как реагирует мозг, замечая опасность, как замирает дыхание, как обостряется слух, как стремительно пальцы хватаются за светло-коричневое древко волшебной палочки, сжимая ее, подобно стальной цепи.

Однако, базовые проверки дома были произведены, объекты внутри и снаружи строения частично рассмотрены и глубокая морщина, улегшаяся ранее между темных бровей Лонгботтома, разгладилась, возвращая лицу бывшего гриффиндорца привычное спокойствие. Все манипуляции вокруг лавки заняли минут пять, не больше – в рамках регламента о быстром реагировании, но стоило не терять бдительность. Фрэнку редко что-то чудилось просто так. Да, чутье иногда подводило, но одно дело, когда ты ошибся во вкусе пирожного, которое купил своей девушке по пути с работы, и другое – в пусть и смутно-очевидном, но нарушении. И если с первым все в порядке и о вкусах не спорят, то второе нужно всего-навсего доказать, раздобыв одну или парочку несложных улик. Ведь следы есть всегда, даже если их хорошенько подтереть; особенно если их хорошенько подтереть, потому как стерильно-невиновных просто не существует и чем чище репутация, тем подозрительнее ситуация.

- Ладно, быть может мне показалось, - ответил мужчина, двигая патруль далее по маршруту. Они еще не раз и не два пройдут сегодня с Сириусом мимо этой лавки и то, как здание изменится, если это случится – вплоть до отпечатков пальцев на мутном оконном стекле – позволит аврорам понять кто прав, а кто виноват.

Лютный переулок тем временем себе не изменял и остался все таким же темноватым, мрачноватым и совершенно непраздничным местечком, каким и был изо дня в день; местом, которое пройти хотелось чуть быстрее, чем следовало. Не изменял себе и Лонгботтом, предпочитающий не бросать рабочие или обыденные дела, а так же важные разговоры в состоянии подвешенной незавершённости. Уровень важности мужчина, что очевидно, оценивал со своей точки зрения, и порой эта точка отличалась от позиции собеседника.

- Возвращаясь к разговору, - произнес шатен, повернув голову в сторону Блэка, перехватывая таким образом внимание стажера. Два долговязых типа у лестницы к «Белой виверне» невзначай угодили в поле зрение синих глаза, но чуйка Фрэнсиса не щелкнула, и безымянные волшебники так и остались стоять на улице, потягивая маггловские сигареты, пока патрульные продолжили свой обход. – Нет, так чтобы серьезно, ты ничего не нарушил. Я рассказываю это не затем, чтобы потыкать во что-то носом. Ты в патруле, чтобы увидеть изнанку всего процесса. Не просто услышать на лекции, как это происходит, но и самостоятельно увидеть, и в каком-то смысле потрогать весь этот механизм, на первый взгляд лишь кажущийся легким. – Финишная прямая в виде подъема к горизонтальной аллее из недр теневого переулка добавила в крохотный мирок авроров дефицитных ярких красок и праздничной музыки, приятным и тихим блаженством забравшейся в уши. – Но да, Сириус, как ты вероятно понял, в некоторых моментах разделять рабочие отношения и личные придется. Это странный, непонятный и быть может неприятный навык, но ему придется научиться – рано или поздно.

Бесконечное множество ступеней – чувство, словно лестницу соорудил какой-то рукастый болван, плохо знакомый с азами строительной магии – закончилось заполненной людьми небольшой, но широкой аллеей, центр которой по всем стандартам архитектурной красоты занимало величественное и белоснежное банковское сооружение. Лонгботтом любил эту улицу за ее простор и отсутствие типичной для магического квартала загромождённости. Однако, у всего были свои нюансы, и самый любопытным сегодня и сейчас оказался фонтан феи Фортуны, возведенные напротив паба с одноимённым названием. Волшебник  по природе своей не были склонны к наивной вере в детские сказки, но когда существуешь в мире, полном магии, и мир этот дрожит под натиском военного положения, логика подчас дает сбой и то, что должно быть лишь бумажной историей, в умах людей превращается во что-то вполне себе возможное. А если это осязаемо и может быть возможно, так почему бы не проверить?

- Мы не должны вмешаться? – Блэк среагировал так же быстро, как и Фрэнк, указывая на фонтан, где парочка ребят под улюлюканье приятелей и подруг окунала в фонтан какого-то мальчишку. Заметка стажёра касательно этой ситуации была отличным и приятным показателем. – Странный аттракцион для рождественской поры.

- Должны. Идем, - шатен глубоко вдохнул, а затем тихо выдохнул, подтягиваясь и выпрямляя плечи.

Темные полы свободной служебной мантии слегка развивались под быстротой мужского шага и спонтанными порывами декабрьского ветра, наперекор которому двигались патрульные. На подходе к фонтану Лонгботтом отодвинул рукой край мантии, за которой скрывался аврорский значок, подцепленный к ремню – не увидеть столь очевидный атрибут было буквально невозможно. Да и быстрое приближение к фонтану двух высоких людей в черном облачении, не смотрят на плотность веселящейся толпы, не осталось без внимания – хохочущие и улюлюкающие юноши и девушки, окружившие фонтан и явно несовершеннолетние, слегка поутихли в своих восторгах.

- Доброго дня, молодые люди, - шатен даже позволил себе улыбнуться, остановившись за спиной одного из ребят, кто до сих пор не прекращал окунать товарища в холодную воду фонтана. Парнишка дернулся, точно его ужалила веретенница, отпустил приятеля и резко обернулся, приподнимая руки ладонями от себя. Его «напарник» оказался чуть медленнее, но и он среагировал в таком же тоне. Третий же мальчик, заметно ниже двух прочих и, вероятно, младше, осел у борта каменной чаши, хрипло откашливаясь и протирая ладонями мокрое лицо. Одежда его вся так же была мокрой. Не самый лучший наряд для декабря.  – Перепутали день летнего солнцестояние с Рождеством? Или я чего-то не понял.

- Это же тот самый волшебный фонтан, сэр. Из сказки. Хозяин паба сказал, что его магия работает круглый год, - стараясь спрятать дрожь в голосе, затараторил один из правонарушителей.

- Да ладно? – удивление удалось очень натурально, и шатен несильно хлопнул Сириуса по плечу, коротким жестом веля подойди к пострадавшему юноше и выяснить его состояние. Двое других школьников скучковались чуть в стороне, подальше от объекта своей шалости, поближе к вроде бы безопасному скопление недавних зрителей в количества пяти человек. Бегло осмотрев всех этих детей, аврор пришел ко мнению, что каждому из них было не больше шестнадцати. – Предположим. Значит, вы двое ответственно помогли другу обрасти удачу, я верно понимаю? – секунда молчания и быстрая переглядка ребят между собой. – Но самим вам удача не нужна, вам и своей хватает, не так ли?

- Ну да-а-а… - протянул один из ребят, слегка расслабляясь. - Так и есть. - Видимо, решил, что все отлично и, в общем-то, ничего серьёзного им не грозит, раз «дядя-патрульный столь дружелюбен».

- Отлично, так и запишем, - резким движением руки, в которой внезапно оказалась волшебная палочка, Фрэнсис извлек из нагрудного кармана небольшой блокнот с крохотным самопишущим пером – артефакты зависли в воздухе между ним и нарушителями. Кончик пера, послушно фиксируя разговор, принялся бегать по бумажному листу. – Аврорами Лонгботтомом и Блэком двадцать пятого декабря в, - глянул на наручные часы, - час и двадцать минут после полудня у паба «Фонтан Феи Фортуны» на Горизонтальной аллее было зафиксировано общественное правонарушение с причинением среда здоровью. Двое школьников против воли заталкивались третьего в фонтан, умышленно подвергая жизнь товарища угрозе обморожения и утопления. Ваши имена?

- Артур Булст…

- Да заткнись ты! – сквозь зубы шепнул другу второй парень, пихнув того под ребра локтем.

- … мистр. Артур Булстмистр, да.

- Или вы добровольно говорите ваши имена, или я сканирую ваши волшебные палочки, - доброжелательность и улыбка мгновенно исчезли с лица и губ шатена.

- Папа говорит, что подобная процедура запрещена без разрешения родителя или опекуна. Согласно магическому законодательству и пункту 4 в указе в отношении несовершеннолетних….  - выкрикнула девушка из толпы.

- Папа, вероятно, работает в Секторе борьбы с неправомерным использованием магии? – Лонгботтом поднял спокойный взгляд на светловолосую школьницу, которое тут же закрыла рот, не закончив фразу, и глаза ее испуганно округлись. – В таком случае завтра загляну к нему, и мы обсудим все тонкости магического законодательства. В том числе административную ответственность несовершеннолетних лиц по отношению в магическом обществу, в случае причастности этих лиц к нарушению общественного порядка, причинению вреда жизни членам общества и порчу частного имущества. Итак, - внимание Фрэнсиса вновь обратилось в парнишкам перед ним. Перо замерло, приподняв кончик и «прислушиваясь» в дальнейшей диктовке. – Еще раз. Для протокола. Ваши имена, молодые люди?

На самом деле, Фрэнк не умел общаться с детьми. Они были тем, что выбивало мужчину из колеи – своими выкриками, нелепостью, дерзостью и призрачным бесстрашием. Однако, как и у любого взрослого дяденьки, у аврора был козырь в рукаве: смекалка, мрачное, суровое лицо и самопишущее перо с блокнотом, документирующее диалоги. Не каждый первый, но каждый второй, не знакомый с собственными правами, ловился на эту уловку, а дальше – дело ситуативного регламента, который необходимо соблюсти, и воображения, которого мало никогда не бывает.

Мало кто из гражданского населения поверит, если на вопрос: «что самое важное в профессии аврора?» - бывалые служаки переглянутся, улыбнутся и ответят: «воображение». Скорее всего, услышав подобное, рядовой волшебник нахмурится, скривит губы в неприятной гримасе и с видом обиженной принцессы уйдет восвояси, приписав себе на душу неприятный осадок. Уйдет, и не узнает, что без богатого воображения и умения профессионально выпутаться из любой, даже самой патовой ситуации, в работе аврора действительно не обойтись. Ведь сотрудник Департамента охраны магического правопорядка – это, по сути своей, доверенное лицо главы магического государства. Именно это лицо в первую очередь взаимодействует с гражданским населением и доносит до него важную информацию. И это же лицо не просто должно, но обязано решить любую поставленную ему обывателем задачу. Авроры – первая линия обороны, и если эта линия даст слабину, покажется глупой или откровенно лживой – кто поверит ей после этого? Поэтому да, без воображения аврором быть туговато: во многих ситуациях физической мощи недостаточно, ум и смекалка куда важнее. Собственно, не все сотрудники аврората априори те еще фантазеры, ко многим подобный навык приходит с учебой и опытом, и в этом нет ничего предосудительного.

Между тем, первый отрезок дежурства тихонько подползал к обеденному времени, а разговор Фрэнка со школьниками далеко не продвинулся. Дети с опаской смотрели на прытко-пишущее перо и парящий выше их уровня глаз блокнот, на котором неспешно перелистывался лист за листом и витиеватым зачарованным почерком конспектировался ведь разговор аврора с нарушителями порядка. Фиксируемый протокол, признаться, блистал «взрослыми» красноречиями, ведь волшебное перо не упускало случая пустить между строчек ругательное словцо. Однако – ничего криминального в этом не было, любой протокол затем переписывался начисто на специальной бумаге, защищенной от копирования, и отдавался в архив – предыстория подобного документа, уже хранящегося в чертогах Министерства, значения не имело. Такой вот небольшой аврорский произвол, полностью легальный в рамках работы. Ведь если бы сотрудники департамента складировали в архив все что не попадя – у бедного хранилища документов давно бы уже лопнули стены, полно что под чарами незримого расширения. Да и откровенную нелепицу фиксировать официально – глупое дело. Припугнуть, отбивая желание и дальше подобным образом себя вести – да, хорошая идея, но терроризировать гражданских по пустякам – плохая практика. Тем более, когда война, и чувствовать себя в безопасности и так сложновато – незаивсимо от того ребенок ты или взрослый.

— Нет, придурок! – раздалось из-за спины, и Лонгботтом сделал вывод, что с пострадавшим мальчишкой диалог у Блэка совершенно не заладился. Дети в целом – сложная структура – и чем больше разница поколений, тем это заметнее. Казалось, что мозг несовершеннолетнего – лабиринт без входа и выхода, и подростков кидает из одного тупика к другому, заставляя раз за разом наступать на те же грабли и врезаться в те же стены. То, что сейчас, к двадцати семи годам, виделось шатену очевидным и логичном, в пятнадцать казалось ему самому – чувствующему себя невообразимо взрослым – чем-то космическим и чрезмерно-сложным. И все же, переступая в какой-то момент порог взросления, смотреть на вещи по-детски снова уже не получается. Лабиринта больше нет, на его месте – безграничное поле, полное окопов и препятствий, высотой по пояс. Во взрослом мире потеряться сложнее, потому как дальность обзора шире, но, чтобы добраться из точки в точку, необходимо приложить усилия, которые дети себе даже представить не могут. И отсюда конфликт: один видит замкнутые стены собственного безопасного мира, в котором он сам себе царь, а другой – открытые и опасные просторы, где на каждом шагу окоп или преграда, совершенно не благоволящие душевному покою.

Оглянуться к Сириусу и посмотреть, что там у него вообще произошло, Фрэнк не успел – ему с спину кто-то с лета впечатался, стремясь, видимо, то ли подвинуть, то ли сбить с ног. Попытка, к слову, успехом не увенчалась, что пухлого мужчину невысокого роста, выскочившего к месту происшествия у фонтана буквально из-за стола, – о чем говорили рыжеватый цвет соуса в уголках его губ – по всей видимости, слегка раздосадовало.

— Эти, — брезгливо скривившись, волшебник окинул патрульных высокомерным взглядом, обращаясь затем к одному из мальчишек, стоящих перед Фрэнком, - докучают тебе, Артур?

Ребенок предсказуемо потупил взгляд и кивнул. Лонгботтом же предпочел пару минут помолчать, ожидая дальнейшего развития ситуации и возможных претензий, которые будут выдвинуты. Каким бы шуточным не было его перо, оно все еще фиксировало разговор, а значит, в случае безосновательной агрессии и неуважения со стороны гражданского лица, патрульной может предпринять соответствующие действия. То, какими именно окажутся эти «действия», полностью зависело от человека, стоящего напротив Фрэнсиса.

— Эти – аврор Лонгботтом и Блэк – задержали вашего ребенка при причинении умышленного вреда несовершеннолетнему лицу. Хорошо, что вы подошли. Будем оформлять на вас правонарушение. Верно, Фрэнк?

Поравнявшись с Лонгботтом, к разговору подключился Блэк. Инициатива его была похвальна, пусть и поспешна, но осекать ученика прилюдно – паршивый жизненный урок, потому как стыд никогда не станет двигателем профессионального развития, он лишь камнем повиснет на шее, усложняя коммуникацию. И все же, над пониманием рабочей субординации, о которой наставник и его стажер ранее говорили, предстояла долгая и кропотливая работа. Тем не менее, слова Сириуса возымели свой эффект – чистокровный волшебник, едва дотягивающий Фрэнку до плеча, покраснел, глаза его округлились от испуга больше не за сына, а за свою репутацию, и забегали из стороны в сторону, стараясь в проходящих мимо него посетителях квартала поймать хоть крупицу поддержки.

- Что вы мелете? Какой пострадавший? Где?

Это был бич волшебного общества, толкающий его к разрушение: социальное неравенство. Уверенность тех, кто обладает некоторым положением, что они неотъемлемые властители этого мира и якобы доминирует над теми, кто подобной репутацией не обладают или вовсе – не имеет магических способностей. Однако, когда золотой галлеон взлетает в воздух, вертится, блестит, а затем со звонким хлопком ныряет в хрустальные воды фонтана желаний, драконом вниз опускаясь на мраморное дно, лишая воображаемого союзника своей финансовой поддержки; буквально выравнивая его под одну линейку с теми, кого он ранее принижал – бывший «король жизни» теряется, выбитый из колеи, и начинает истошно орать, позорясь и вопрошая помощи у тех, кого ранее смешал бы с навозом одним взмахом палочки. Лонгботтом не любил таких: они были жалки в своем авторитете и ни на кнат не дотягивали до той планки, которую себе выставляли. Их репутация стоило дешевле одного боба Берти Ботс, вытянутого из коробки и имеющего вкус протухших носков. И все же, даже с такими никчемными гражданскими лицами, пытающими задавить тебя грязью, а затем размазывающих сопли по лицу, потому что не получилось и ты оказался сильнее – приходилось работать, умело не падая до их высоты.

- Мальчик, ровесник вашего сына, - Фрэнк даже не стал оборачиваться, проверяя наличие ребенка за своей спиной, ведь судя по недавнему возгласу мальчишки и тому, что Блэк стоял теперь рядом с ним – школьник убежал как можно дальше от фонтана, испуганный помощью, которую ему хотели оказать. – Не беда, что пострадавший ушел с места происшествия – ребенку это простительно. В процессе судебного разбирательства о причинении умышленного вреда жизни несовершеннолетнему лицу другим несовершеннолетним лицом, мы воспользуемся Омутом памяти, для анализа произошедших событий, - толстяк покосился на прытко-пишущее перо, намереваясь что-то сказать, но вместо этого отошел от сына и, декламируя окружающим свое возмущение, попытался дотянуться ладонью до блокнота, словив его пальцами, слегка испачканными в чем-то рыжеватым – видимо так же самым, в чем были уголки его губ. – К вашему счастью, у меня превосходная память.

- Да какое вы имеет право безосновательно приписываться ребенку деяние, которого он не совершал? Те6м более, что мнимого «пострадавшего» и след простыл. Покажите ваш протокол, я хочу видеть, что там! – несколько зевак посчитали своим долгом остановиться у площади перед источником якобы волшебной воды и с любопытном послушать разговор аврора с невысоким магом.

В ответ на вопросы отца ребенка, шатен легко и невозмутимо взмахнул волшебной палочкой, деактивируя блокнот и прытко-пишущее перо, подтянул их к себе, забирая в руки, а затем, после нескольких секунд перелистывания и изучения, убрал в нагрудный карман мантии.

- К моего глубокому сожалению, я не имею право представлять вам конфиденциальные данные, напрямую относящимися к делу, так как вы являетесь заинтересованным лицом. Однако, я выпишу вам и вашему сыну письменное предупреждение, - Лонгботтом вытащил из другого кармана мантии небольшую книжку, похожую на связку талонов, отвел в сторону фиолетовую обложку с символикой Министерства магии, и коснулся волшебной палочкой первого пергаментного листа. Затем вырвал «талон» из книжки и вручил волшебнику, стоящему напротив. – Ожидаю вас завтра с сыном к 10 утра на втором уровне Министерства магии, в Департамент охраны магического правопорядка. Для получения пропуска, предъявите бумагу на посте охраны в Атриуме.

Едва узкий лист письменного предупреждения коснулась пальцев толстяка, края его загорелись фиолетовым и потухни, запечатлев на себе нестираемые магией отпечатки пальцев волшебника. Толстяк покраснел еще сильнее, став едва ли не бордовым, губы его надулись, а дыхание участилось:

- Может… уважаемый аврор, мистер Лонгботтом, нам удастся решить все это мирным путем? – чуть тише и вкрадчивей заговорил он, удивительным образом запомнив фамилии патрульных и сообразив, что их них кто. Прохожие, глазеющие на ситуацию, были мужчине теперь совершенно не на пользу, ведь он пытался выкрутиться единственным доступным ему способом – взяткой. – Я мог бы как-то… безвозмездно поспособствовать развитию Аврората, если позволите? Замолвить словечко в вашу пользу.

- Увы, не позволю, - холодно ответил Фрэнк. – Письменное предупреждение выписано и подтверждено вашими отпечатками. Пропустить вы его никак не сможете, иначе уровень отвесности возрастет, гранича с уголовной. Не вижу причин для какой-либо помощи с вашей стороны. Однако, настоятельно рекомендую тщательнее присматривать за Артуром, во избежание подобных прецедентов в будущем, - кивнул головой в знак прощания: - А теперь, прошу нас простить, у нас с мистером Блэком еще есть работы. С Рождеством и хорошего дня.

Взаимодействие с людьми – главная задача авроров, однако лишь малый процент этих людей настолько приятны, что хочется вести с ними диалог. В большинстве своем те, с кем приходится работать, даже если волшебники не обременены откровенно-преступной репутацией, маги пусть и аристократически-воспитанные, но излишне «зазвездившиеся». И эта «звездность» куда неприятнее той наглой дерзости и хамства, которые присущи настоящим правонарушителям и убийцам с высоким стажем рецидивов. Парадокс? Вероятно, но из большинства магов это, увы, не выедаемо.

- Обратил внимание на какие-то примечательные детали в мальчике, с которым разговаривал? И в какую сторону он побежал? По-хорошему, нам необходимо его найти и отправить в Мунго для осмотра, иначе от письменного предупреждения, которое было выписано, не так уж и много толку, - возвращаясь обратно на маршрут – выходя из Горизонтальной улицы к Косой аллее, произнес Фрэнк, обращаясь к Сириусу. Тон голоса его стал заметно мягче, по сравнении с тем, каким он вел диалог ранее, а плечи слегка расслабились, возвращая образу шатена знакомую обыденную стать.

Если бы у Фрэнка была возможно заменить этот рождественский патруль любыми доступными ему делами, он бы, пожалуй, не стал менять ничего. Потому как интуитивно считал, что у каждого события в мире есть свой особенный смысл, своя глубина и мораль, свой урок, который необходимо посетить и пережить в нужное время и в нужном месте. В этом было что-то философское, бесспорно, и даже, отчасти, что-то пророческое, о чем Лонгботтом еще даже не догадывался. А может, все дело в рабочем фанатизме, которым мужчина откровенно грешил, и личном чувстве справедливости, намертво переплетённом с четко-выверенным навыком контроля, согласно которому никто не сделает ничего лучше, чем сам Фрэнсис, если только он же сам не будет все эту курировать.

Вообще, отголоски материнской автократии замечались, если присмотреться, во многих действия аврора, однако, отголосок – не есть сам предмет, это лишь отражение – крохотный фрагмент чужого поведения, близко-наблюдаемый с самого раннего детства, изученный и позаимствованный у владельца не полностью, а лишь на малую часть. Потому, хотя Лонгботтом и следовал подсознательному желанию быть везде и сразу, чтобы, во-первых, ничего не упустить, а во-вторых, подстраховать и минимизировать вероятности чужих ошибок, которые он бы сам, ввиду хороших аналитических навыков и внимательности к деталям, никогда бы не совершил – всесильным шатен не был. И это его восприятие себя, и как успешного учителя и как вечного ученика, берущего у жизни урок за уроком, делало волшебника именно тем, кто он был. Пусть даже путем некоторых личных споров с близкими ему людьми, воспринимающими подобное поведение, как навязчивый трудоголизм со всеми отягощающими; трудоголизм, столь похожий на отцовский, знакомый молодому мужчине еще с детства и непонятный лишь до определённого этапа взросления. Сейчас же – все встало на место, и все очевидное было просто, как бронзовый кнат, лениво брошенный в фонтан Феи Фортуны случайном зевакой.

Фрэнсису всегда хорошо удавалось держать лицо, ведь невозмутимость – главное оружие аврора. Потому расслабиться, а затем слегка нахмуриться бывший гриффиндорец позволил себе лишь позднее, отойдя от места недавнего инцидента шагов на двадцать, если не более – держа патрульный курс из Горизонтальной аллеи в Косой переулок. Его не то, чтобы бы сильно, но зацепила данная ситуация: он не был излишне эмпатичен, однако понимал, что дети по своей природе жестоки – будучи подростками, они не ведают границ дозволенного и то, что для них шутка, для взрослого и зрелого человека – отчётливо-острая жестокость. И в этой жестокости дети не чувствуют, когда причиняют боль. В то же время, тот, кому боль причинили, в иных обстоятельствах и в другом месте вполне может оказаться на месте обидчика, так же не понимая и не осознавая абсурдность этого замкнутого круга. С некоторыми взрослыми, незрелыми и застрявшими в своей юношестве, такое тоже бывает, но если ребенку до достижения совершеннолетия подобное может сойти с рук в виде малого предупреждения, то человеку более старшему придется в полной мере отвечать за свой, лишенный стыда и морали, поступок. И эта двоякость итогового результата, связанная с возрастными рамками, не выходила у аврора из головы. Нет, Фрэнк определенно-точно не сопоставлял себя ни с кем их этих ребят, но ведь и у него самого рано или поздно будет собственный ребенок… ребенок, так же не понимающий разницу между тем, что хорошо и что плохо. Волшебник ему или ей все это конечно же расскажет, но в обстоятельствах, лишенный бдительного родительского контроля, как повернутся дела? Кто окажется жертвой, а кто обидчиком и как со всем этим быть? Ведь от ошибок не застрахован никто и построить из себя идеальный пример для подражания буквально невозможно.

— Я не знал, что должен был его задержать, — ответил Сириус, вышагивая плечом к плечу с Фрэнком по мощеной брусчатке главной улицы магического квартала. Грубая подошва мужских ботинок оставляла в снежном налете глубокие темно-серые отпечатки, которые тут же затаптывались десятками, если не сотнями чужих ног, превращая перину белоснежных кристаллов в обыденную декабрьскую слякоть. Снег шел с самого раннего утра – осторожно сыпался с небес на землю, крупными хрустальными снежинками зависая в морозном воздухе, а затем лениво обрушивался на пешеходные улицы, превращаясь в неприглядную серовато-грязную массу. – Извините, сэр. Я не смогу его опознать.

Особенного регламента для задержания несовершеннолетнего лица, оказавшегося втянутым в любого рода правонарушения – не существовало. Однако недостаток задокументированных правил не говорил о полном их отсутствии, и анализ ситуации, в зависимости от объектов этой ситуации, позволял понять необходимость принятия тех или иных действий со стороны аврора. Ошибка Сириуса была в незнании, ошибка Фрэнка – в упущении подобного незнания и некоторой переоценке новичка. Но, к счастью, в данных обстоятельствах инцидент не был столь критичен, каким мог бы оказаться, и особенных последствий после себя не ожидал. Так что, когда Блэк, извинившись за свою оплошность, ткнул пальцем за спину, предлагая вернуться обратно к фонтану и изъять предписание у волшебника, которому оно было вручено, Лонгботтом улыбнулся одними уголками губ, отрицательно качнув головой.

- Нет, этого делать точно не следует, – коротко ответил мужчина. Но затем продолжил, поясняя свой ответ: - Во-первых отменить действие магического предписание, подтвержденного отпечатками пальцев, невозможно – это особенный вид чар, завязанных на генетическом материале мага. Во-вторых – мне он не понравился: ни его тон, ни отношение к ситуации, ни попытка подкупа, - так что никто и ничего не потеряет, если мистер Булстроуд явится завтра в ДОМП и с ним проведут поучительную беседу. – Фрэнсис редко отзывался в негативном ключе о гражданских лицах. Нытье не входило в список его привычек, как не входило и перемывание косточек некоторым индивидам магического общества. Однако, в данных обстоятельствах, после диалога на Горизонтальной улице остался легкий и неприятный осадок. И даже порцией крепкого кофе с молоком его, казалось, не перекрыть. – Что касается убежавшего мальчика – это не очень хорошо, но и не страшно. Омут памяти действительно никто не отменял, но в другой раз, Сириус, стоит выяснить больше подробностей о самочувствии пострадавшего и, по возможности, передать его из рук в руки родителям. В крайнем случае – вызвать колдомедика для осмотра ребенка и сопровождения его в Мунго. Данный действия снимают с нас, как с авроров, ответственность за жизнь пострадавшего в ситуации, если его самочувствие после инцидента ухудшится. Понимаешь о чем я?

Одернув рукав мантии, Лонгботтом быстро посмотрел на артефакт-часы на запястье. Секундная стрелка под прозрачным стеклом с едва-различимым тиканьем завершала свой круг, двигая минутный указатель к двенадцати. До плановой пересменки в пятнадцать десять оставалось еще чуть больше часа. Можно было пройти еще один круг через Лютный, с обратной его стороны, – что бесспорно никогда не будет лишним – пересекая затем Косую аллею, и к назначенному времени они с Блэком как раз должны вернуться обратно к пабу.

- Что ж, мы рановато. Прогуляемся еще один быстрый кружок, - озвучил свои мысли Фрэнк, повернув голову в сторону ученика. – Зайдем сразу через Лютный, по лестнице,-  следуя слева от Сириуса, шатен указал той же рукой в сторону выхода с рынка на Горизонтальную аллею. - Слегка откорректируем второй круг маршрута, раз уж вынужденно потеряли столько времени у фонтана. А затем завершим патрульную смену здесь же, напротив Прыгающего горшка, - взрослые и дети волнами накрывали магический квартал, образуя стихийные пробки у дверей волшебных магазинов и кафе. Народа к обеденному часу стало, казалось, в три или в четыре раза больше, чем замечалось раньше. Однако, после пересечения незримой границы в виде лестницы, отделяющей Лютный от остальной части магического «городка», звуки вновь стали значительно тише, а дневной свет, проникающий на аллею извне, тускней и прохладней. – Как насчет легкого перекуса теми сэндвичами, которые мы захватили их Дырявого котла? От долгих прогулок у меня разыгрался аппетит.

Когда-то давно, еще в поздние школьные годы, Фрэнка до мурашек смущал Лютный. Темные обшарпанные дома, мрачными великанами стоящие друг напротив друга и заглядывающие друг другу в бездонно-черные окна, мутные от пыли и странной копоти, разделяла лишь узенькая улочка-речка, рукавами отслаивающаяся в глубины сумрачно-аспидных тупиков. С верхушек фонарных столбов, насмерть приросших своими худыми чугунными туловищами к домовым стенам, беззвучно-покачивающимися висельниками болтались стеклянные плафоны. В вечерние часы зачарованный огонь пробивался сквозь матовое стекло плафонов, вырисовывая на мощенной крупными булыжниками дороге фигуру желтого света, и словно бы слегка оживлял спертый, душный воздух квартала своим грязно-канареечным сиянием. Днем же единственным источником, заставляющим переулок ненадолго ожить, было полуденное солнце, заглядывающее сюда на краткий час в обеденное время, а затем, едва теплые лучи светила скрывались за макушками черепичных крыш, улица вновь замирала, лишенная жизни. Как фигура безликого волшебника в черной мантии, застывшая в вечном, но далеко не сладком поцелуе с дементором, сосущим из мага все хорошее даже тогда, когда забирать уже нечего; и переводящего дыхание лишь в дни и минуты солнечной улыбки. Между тем, не каждый отрезок календаря мог порадовать Англию отсутствие сероватых туч на нежно-голубом небе. Облака плакали намного чаще, чем смеялись, и эти слезы оставляли на стенах сооружений, - заполнивших собой невзрачную кишку магического квартала, отделённого от магловской части города лишь кладкой старых, потрескавшихся от времени и магического давние кирпичей, - угольные-липкие кровоподтеки.

С годами, из раза в раз минуя каменную арку, незримым барьером стоящую между Лютным и Косым переулками, Лонгботтом, хотелось ему того или нет, но привыкал к этой атмосфере безысходной печали, окутывающей улицу. Из страшной сказки, которой пугают маленьких деток волшебников и даже простаков, локация превратилась в обеденное, привычное место, в котором, не смотря на пугающие нюансы, двусмысленные улыбки местных волшебников и едва ли не гробовую тишину, было свое, особенное очарование. По мере взросления и накапливании как личного, так и  рабочего опыта, для Фрэнка Ночная аллея стало место привычки: тут можно было без труда найти нужную вещь, выяснить важную информацию и даже послушаться любопытный разговор, позволяющий вовремя принять необходимые меры, позволяющие добиться пусть и малого, но небесполезного перевеса в захватившей ныне Британию гражданской войне.

Да, в полной мере расслабиться, вторгаясь в недра переулка, были сложно. Читай – невозможно, когда туловище облачено в аврорскую униформу, а на поясе, поддаваясь шагу, покачивается служебный значок. И все же, юношеское смущение, захватившее Лонгботтома-младшего, впервые попавшую в это место в компании отца, с течением времени благополучно затухло, перебитое практическими навыками и зрелостью. На смену пришли внимательная настороженность и привычка – неизбежные и незаменимые навыки, важные в работе сотрудника ДОМП. И, в общем-то, поэтому шатен был теперь столь равнодушен ко всем этим взглядам и шорохам, заполняющим собой переулок. Он просто привык, пусть и не исключал вероятность любого подвоха.

Сэндвич, который протянул Фрэнсису Сириус, был высоким и плотным – не меньше трех слоев пшеничного хлеба, между которыми уютно улеглись вареное мясо, сыр, помидор, огурец и листья салата. Желудок протяжно заурчало от нетерпения, и бывший гриффиндорец наскоро распаковал перекус, тут же отгрызая от аппетитного бутерброда приличный кусочек. Меню Дырявого котла никогда, на памяти аврора, не могло похвастаться безудержно-вкусной едой, но популярности заведению это не убавляло. Напротив – это позволило владельцу паба значительно расширить меню, наполняя его как классическими английскими, так и нетипичными магическими блюдами. Однако, фирменные сэндвичи, не приведенные в общем каталоге и известные лишь меньшинству самый закоренелых клиентов, всегда и без исключения удавались поварам заведения на десять балов с плюсом. Если, конечно, вы не страдаете аллергией на мясо магических тварей, которое вполне могут оказаться его частью, вместо курицы? Но в целом, в случае голода, для Лонгботтома был приемлем любой вариант. Сириусу же, как предположил мужчина, есть пока не хотелось.

А пока шатен в молчаливом одиночестве поглощал свой сухпаек, привычно присматривая за окружением и без стеснения буравя ответным взором местный колорит, празднующий Рождества в своей безрадостной манере, Блэк так же беззвучно вышагивал рядом. Голова стажера, вторя учителю, поворачивалась из стороны в сторону неспеша, цепляя недолгим взглядом детали локации. Со временем, он научится быстрее оценивать обстановку, ведь все они с чего-то начинали. Так что Фрэнк не мешал, позволяя себе насладиться сэндвичем – прелюдией к скорому обеду, а Сириусу – адаптироваться к патрульной службе.

Вопрос Блэка, нарушивший тишину и больше похожий на констатацию факта, вынудил Лонгботтома задуматься, рисуясь между густых бровей секундными складками. Магический квартал и правда не первый раз в своей жизни вмещал в свои зачарованные границы подобного рода гуляния. Рождественские ярмарки проходили из года в год базово, как очевидный бонус перед сменой календарного декабря на январь, но в условиях гражданской войны размах их с каждым разом становился все ярче, громче и масштабней. Работая в ДОМП, шатен понимал, что все это – лишь ширма, наживка для гражданского населения, уставшего от ежедневного террора и комом заставшего в глотке страха. Праздничное гуляние – шумная песня, главная цель которой – заглушить людское беспокойство, подкупить и успокоить сердца, а также задобрить рты вкусными сладостями и выпивкой, притупляющей ненужные мысли. Сильные мира сего, заседающие на самой верхушке правительственной лестницы, не приемлют угроз в свой адрес ни в коей форме. И дабы опасностей этих избежать – всеми силами стремятся перебить шумящее недовольство гражданских тем, что нижний и средний класс волшебников по-настоящему порадует. И пусть даже ненадолго, но люди с охотой захватывают наживку, а когда радость закачивается, ожидают снова и снова – как очередную дозу легких наркотиков, позволяющий ненадолго забыться. В этом и есть секрет существеннее любого общества, захваченного междоусобицей. Ведь люди – бездумная толпа – дай им чертовски-сладкий пряник и они переживут и стерпят кнут – в надежде на ее один кусочек десерта.

Задумчивое молчание Фрэнка не понравилось Сириусу, и парень задал дополнительные вопросы, настоятельно наталкивая Лонгботтома на детальные рассказы из рабочей практики, связанной с магическим кварталом. Шатен же в свою очередь не знал, с чего начать. На его памяти было много мелких неурядиц, перетекающий в крупные происшествия, но не всем из этого стоило делиться со стажером – не из соображений возможного испуга, а ввиду грифа «секретно», замуровавшего эти дела в самых далеких уголках Архива. Делиться мыслями о «задабривании» населения пряником и прочим тоже, вероятно, не стоило. Потому, дожевав сэндвич, смяв упаковку от перекуса в руке и лениво перекатывая в пальцах бумажный шарик, шатен качнул головой, отзываясь:

- Лютный переулок богат на всякого рода происшествия. Как ты, вероятно, знаешь из Истории магии, в период образования квартала эта улица формировалась стихийно теми магами, кому не хватило места и денег для организации магазинчиков в пределах Косой аллеи или Горизонтальной улицы. Ввиду загроможденности Ночной улицы не самыми гостеприимными торговцами, не стесняющимися практиковать темную магию, а также торговать нелегальной продукцией – это место стало излюбленным для аврорский патрулей. Правительственный контроль удавался плохо, как как методы местных зачастую превышали полномочия сотрудников ДОМП. И все же – большинство заметных правонарушений пресекалось, что вынудило особенно сообразительных пересмотреть свою точку зрения и перебазировать обычную торговлю в работу из-под полы. То, чего не видно – порядок не нарушает, не так ли? – Лонгботтом усмехнулся, найдя глазами мусорный бак с приоткрытой крышкой в углублении между двух лестниц, и ловко закинул туда бумажный шарик. С тихий хлопком снаряд врезался в жестяную крышку бака, а затем скатился в темные мусорные недра. – Это, конечно, совершенно не связано со всякого рода гуляньями, но, когда я едва стал младшим аврором, у меня было задание в Лютной. Что-то вроде после аттестационной проверки от наставника, но там и отец руку приложил со своими идеями, - выбрав-таки наиболее любопытный, но не сильно пугающий момент из практики, продолжил Фрэнк. – Предыстория такая: на пороге букмекерской конторы находят тело маглорожденной волшебницы – без каких-либо внешних повреждений, без остаточных следов смертельного проклятия. Словно девушка просто вязла и замертво упала, разочарованная неудавшейся спортивной ставкой. Любопытно, не так ли? – аврор весело вскинул брови, глянув на Сириуса, а затем, сопровождая свой рассказ привычной жестикуляцией, продолжил. – Единственная зацепка – тату-иероглиф, сделанный невидимыми чернилами… и нет, не шее – в области солнечного сплетения. Причем увидели это не сразу, а только после того, как подвергли тело тщательному досмотру судмедэксперта и дополнительной обработке кожи проявляющим зельем. Такой, я бы сказал, экспериментальный метод – вообще проявляющее зелья не рекомендовано для контакта с кожей, так как оно может оставить на тканях ожог. Но в малых и осторожных количествах – практикуется в среде танатологов, насколько я знаю.

Мужчина и мальчик шли медленно, вторя друг другу в шаг в характерной служебной синхронностью. Гиганты темных, исцарапанных дождем, возможными когтями, а может и режущими чарами, домов нависали над ними, подобно потусторонним мифическим тварям, нашедшим приют в магловским фантазийных книжках. Местные маги неизбежно провожали спины авроров косыми, колючими взглядами, кривя губами, но сотрудников ДОМП это не волновало. До тех пор, пока тишину Ночной улицы разбивали только лишь их голоса – все было в порядке. Да и подозрительный некогда дом, привлекший внимание шатена, кажется, ни на кнат не изменится в свей безжизненности с того раза, когда Фрэнсис осторожно заглядывал в его окна.

- Моя задача заключалась в выяснении личности волшебницы, связи с ее родственниками, а также в допросе всех свидетелей, кто так или инче с ней контактировал. Ну и само собой – я поиске преступника, убившего Анну – назову ее так, потому как точное имя уже не помню, - бывший гриффиндорец действительно не помнил, с течением времени многие имена, а так же лица, стираются из памяти – сами того не желая, мы вышвыриваем их из головы, освобождая место для новых подробностей и новых имен. Ведь разум не резиновый, а мир – огромный. И хвататься за прошлое – худшая идея, из возможных, тем более если прошлое это уже давно сброшено в министерский архив. Хотя, везде бывают исключения из правил.  – Мне понадобилось время, но я выяснил, что жертва – сирота, и по показаниям знакомых, с которыми мне с трудом удалось с пересечься, она уже месяц не выходила на связь. Складывалось впечатление, что Анна – типичная беглянка, замкнувшаяся в себе – в Лютном таких много, он затягивает в свои недра всякого, кто хоть немного даст слабину. Но, не смотрят на все это, у меня на руках все еще был непонятный иероглифный рисунок, обнаруженный на теле. Рисунок, который совершенно не стыковался ни с анализом жизни жертвы, ни с ее увлечениями, ни с показаниями знакомых. Как будто какой-то хулиган подбежал и испортил кожу девушки своим пером, не сильно задумываясь о смысле нарисованного. Нелепица, конечно, но это было подобие аттестационного теста, так что помощи просить было не у кого.

За рассказом время патруля ускорилось – еще минута, и впереди замаячила арка, отделяющая тихий Лютный переулок от шумного течения Косой аллеи. Сириусу, кажется, было любопытно, чем же все закончилось. И пусть даже, вероятно, задавая свой вопрос про «примеры из жизни», Блэк имел ввиду что-то иное, а не мистическую повесть с детективным уклоном, Фрэнку все равно хотелось верить, что его история даст некоторое представление о многогранности аврорской службы.  Тем более что, то старинное событие имело место случиться именно в недрах Ночной улицы. Буквально на пороге той букмекерской конторы, которую они с Блэком оставили за спиной не больше десяти минут назад и возле которой Лонгботтом выкинул в мусорный бак бумажный шарик, притворивший на секунду квиддичным охотником.

- Может, есть идеи, как бы ты поступил при подобном раскладе? Это не тест, мне просто любопытен ход твоих мыслей, - они оба слегка отступили от субординации, снова. Но это еще неизбежно нагонится.

А снег тем временем шел и шел, хрупкими, тающими затем снежинками оседая на головных уборах и неприкрытых макушках многочисленных прохожих. Подмёрзшая вода поблёскивала в свете сверкающих золотом и огнем уличных гирлянд, создавая ощущение, что кто-то засыпал мир блестками и хохотал теперь с высоты, рассматривая свое деяние.

Ни для кого не будет секретом то, что за интересной беседой время летит быстро. Секунды сменяют минуты стремительно, со скорость взмаха крыла золотистого снитча, а затем, в какой-то момент – замирают, беря передышку, позволяя диалогу двух увлеченных людей вырваться из вакуума засосавшей их в себя истории. Позволяя хлебнуть свежего воздухе перед тем, как события утопившей их в своих недрах новеллы сделают новый захватывающий виток.

Однако, далеко не все умеют внимательно слушать, и уж тем более – красиво говорить. Для большинства людей диалог – лишь дело привычки; вынужденная необходимость, разбавляющая собой колючую тишину. Для большинства людей разговор – обыденностью, которая нужна просто «потому что», а не для души, не для удовольствия, не для анализа будущих жизненных уроков. Ведь мало кто любит учиться на чужих удачах или ошибках, - всем подавай свои грабли и разбитые лбы.

Пейзажи Лютного переулка сменились шумным, свежим, наполненным музыкой и вкусными запахами, Косым. Тут и там по неширокой брусчатке аллеи бегали разновозрастные дети, то и дело норовясь поскользнуться на снежной слякоти и сбить взрослых с ног. У ярких магазинных витрин, чьи стекла сверкали теплой радугой праздничных огней и гирлянд, знакомо толпились зеваки, не споткнуться о которых на выходе из лавки нужно было еще постараться. Волшебники смеялись, галдели, подобно табуну нетерпеливых лунтелят в полночный час, и без стеснения делились своими улыбками с другими людьми.

Задавая Сириусу небольшой вопрос на засыпку – интересуясь ходом его мыслей, касательно еще не законченного детективного рассказа – Лонгботтом с привычным для него вниманием осмотрел главную улицу магического квартала, а затем со спокойствием отметил себе в уме, что та ни на кнат не изменилась за те минут сорок, что авроры по ней не ходили. Ответ Блэка, тем временем, долго ждать себя не заставил. Он будто бы заранее болтался у мальчишки на языке, так и спеша скорее сорваться, преодолевая морозный воздух, и с проворством влететь в уши наставника, дополненный еще тройкой любопытных вопросов; вопросов стажёра, готового не просто скучающе слушать чужие байки, но вдумываться в них, анализируя события ничуть не и меньше самого рассказчика. И Фрэнсис был этим очень доволен.

- Верно думаешь, ты молодец, - коротко улыбаясь, ответил шатен, левой рукой – ученик шел по правую руку – указывая их дальнейшее направление: насквозь через аллею, мимо волшебного зверинца с кучей совиных клеток, вдоль Флориш и Блоттс, а там через арку и к финальной точке патрульной смены. Стрелки на наручных часах аврора двигались в едином такте с мужскими шагами, лишь на пару минут отставая от четкого времени обеденной пересменки. – Я сначала тоже подумал про тату и совпадение – все же бывает, может быть невидимые чернила – это следствие какого-то любовного ритуала или вроде того – поэтому заглянул в салон к Скаррсу. Мы побеседовали и теория, увы, прогорела, - пожал плечами, добавляя: - Дело в том, что Скаррс – как и большинство известных в магическом мире мастеров – использует в своей практике особые зачарованные чернила, которые частично всасываются в глубокие слои кожи, а частично впечатываются в поверхностные, и по желания заказчика после нанесения тату мигрируют от одно участка тела к другому. В случае же Анны, чернила занимали четкое место и следов их нахождения в других слоях кожи, кроме конкретного видимого участка в области солнечного сплетения – обнаружено не было. Это наталкивало на мысль, что чернила, используемые в случае девушки, могли быть магловскими. Или же имитировали оные – что более подозрительно.

Вновь обрывая рассказ на самом интересном, Фрэнк поприветствовал пару патрульный, к которым они с Сириусом подошли, и в своей обычной, официальной манере отрапортовал все, что произошло в его патруле. Вплоть до темного дома на Ночной аллее, странная заброшенность и необычность которого коллег, по все видимости, не очень сильно впечатлила.

- Все? Мы идем обедать? Это так круто! Я бы хотел почаще участвовать в твоей работе вот так! – яркость и бурность эмоций Блэка заставила Лонгботтома негромко расхохотаться. Он расслабился немного, не то, чтобы полностью отпустил работы, но передав патрульные полномочия другим, позволил себе выдохнуть, приспуская плечи и отводя глаз от толпы, за которой интуитивно наблюдал всю их со стажёром служебную прогулку.

- Да, но не сюда, – шатен указал ладонью на паб, вблизи которого они с парнем стояли. – А в местечко подальше и потеплее. Я надеюсь, у тебя нет аллергии на угря? В крайнем случае, раньше в их меню было еще пара блюд с белой рыбой, для разнообразия.

«Прыгающий котел» хоть и был очень популярным на Каркиттском рынке местом, но своей дешевизной, обилием алкоголя и не слишком качественной пищей Лонгботтома никогда не прельщал. Другое дело – кафе «Купи заливного угря». Владелец был старым и хорошим знакомым Фрэнсиса, еще со школьной скамьи, и со всей ответственностью вовлёкся в семейное дело, связанное с ловлей угрей в пресных английских водах. Иногда, в небольшом, но от того не менее интересном меню заведения появлялись особенные сорта морских гадов, добываемых в Европе и перевозимых в Англию заказными порталами. В такие вечера к дверям кафе выстраивалась очередь с заказами навынос, потому как двадцати базовых столиков внутри помещения начинало катастрофически не хватать, а повторно дублировать чары незримого расширения разрешения у владельца не было – контроль столь передовой магии на уровне министерства в последние годы стал достаточно строгим, ввиду массовых злоупотреблений населением, без последующего информирования об этом специальных правительственных служб.

Открывая деревянную темно-зеленую дверь с выгравированным на ней угрем – длинным, похожим больше на толстую змею, чем на разновидность рыбы – Фрэнк нырнул в теплый, приглушенный уют ресторанчика, где знакомо играла классическая рождественская музыка и пахло столь сладко и аппетитно, что желудок аврора нетерпеливо заурчал, напоминая о себе неродивому хозяину. 

- В обед тут потише, а вот вечером будет тот еще аншлаг, - улыбнулся мужчина, осматривая зал. Справа от камина, расположившегося у дальней стены, вверх тянулась лестница, ведущая к неширокому балкону, где у деревянный перил уютно устроились столы на две персоны. – Займем позицию повыше, - обернулся к Сириусу, указывая затем на пустующий столик над самой их головой. Но чтобы добраться до него, необходимо было протиснуть через плотную посадку гостей, ни в коей мере не желающих двигаться, даже в угоду аврорам.

Миссия закончилась успехом и оставляя мантию на рогатой вешалке близ их со стажёром столика, Фрэнк присел, тут же ловя на себе взгляд торопящегося к гостям официанта.

- Добрый день. Пока выбираете блюдо, может быть чай, кофе или тыквенный сок?

- Кофе с молоком, сахар добавлять не надо. Две чашки, для начала, - открывая протянутое меню, волшебник скользнул глазами по странице с меню, задумчиво хмурясь.

- Блюдо дня – угорь в карамельном соусе, сэр, - учтиво проинформировал официант, в то время как крохотное зачарованное перо у его левого ухо стремительно фиксировало детали заказа в компактный блокнотик, размером со сквозное зеркальце.

- А давайте!

Официант убежал, оставляя гостей в ожидании, но уже через пару минут на столик перед служителями закона приземлились две фарфоровые чашки на белоснежных блюдечках и сахарница. У последней внезапно выросли две короткие ножки и она, переваливаясь, точно пузырёк из-под зелий, отошла к краю стола, «присаживаясь» рядом с салфетницей. Оригинальная подача, бесспорно.

- После обеда заглянем в пару магазинов тут рядом, мне надо раздобыть небольшой, но приятный Рождественский подарок. Не против? – делая глоток кофе, задержал его на секунду во рту, смакуя вкус. – Так, а на чем я закончил?

Фрэнку нравились тихие места, в них он чувствовал себя безмятежно. Ему, в общем-то, и в людных помещениях было комфортно, но там расслабление приходило с задержкой и постоянное желание осмотреться, держа на крючке не всю толпу, но как минимум парочку конкретных «сомнительных» персонажей — не давали пульсирующему мозгу ни ментального ни морального покоя. В тишине же небольшого, но уютного кафе под абсурдным названием «Купи заливного угря», где чуть громче какофонии болтающих ни о чем голосов играла приятная рождественская мелодия — шатену было спокойно. Словно весь движущийся, кричащий и пылающий бурными эмоциями мир замер, отделенный защитным барьером, и позволил вышвырнуть себя ненадолго из головы, перепрыгнув в чью-то чужую и бодрую черепную коробку. В целом, аврор был достаточно бодр — что-что, а высыпаться за пять неполных часов давно уже вошло у волшебника в привычку. Однако, патруль, как базовая работы, была хоть и обыденной для Фрэнсиса процедурой, но не то, чтобы самой любимой. Он, скорее, заставил себя ее полюбить, за неимением выбора. В практике же прошлой и, хотелось верить, в будущей было много задач, которые его приятно интриговали. В положительно-приятном смысле этого слова. Хотя, учитывая специфику аврорской работы, где скандалы, интриги, расследования, убийства и массовый террор смешивались  с диком танце с обыденной рутиной, приправленной неизменной горстью бумажной волокитой — «приятным» тут пахло с натяжкой. Но искать положительные стороны даже в самых сомнительных вещах и делах — было у шатена в базовых привычках. Ведь живем один раз, с чему хлюпать носом? Пережить можно все, даже конец света, если вовремя адаптироваться; если суметь найти хорошие моменты даже в самых темных и мрачных уголках, и увлечь себя ими, отвлекая от плохого.

Как и всегда в заведении, кофе прилетело к столу уже через пять минут после заказа, а пухлая сахарница, — флакончик-бочонок на коротких ножках, — в вперевалочку отошла к краю стола, вызвав на губах мужчины легкую улыбку. Бенджамин Ли — товарищ и друг Фрэнка со школьной скамьи, выпускник Хаффлпафф и просто хороший парень, всегда был горазд на такие вот несложные, забавные и любопытные чары.  Собственно, инициатором расширения семейного кафе с целью добавления второго балконного уровня так же был именно он. И план, к слову, сработал отлично. На верхнем уровне, под невысоким деревянным потолком, сиделось, не смотря на легкую тесноту, отлично. А хлопающая время от времени входная дверь — впускающая и выпускающая из «Заливного угла» свою привычную аудиторию гурманов, совершенно не сбивала с мыслей.

Делая короткий глоток бодрящего напитка, Лонгботтом ненадолго задержал его во рту, с удовольствием раскатывая на языке кофейную горечь, смешанную с молочной сладостью. Казалось, он мог поглощать кофеин тоннами – чем, собственно, и занимался в промежутках между работой и сном, время от времени вклинивая в этот плотный график нечастые, но от этого не менее насыщенные выходные. Тем временем, после глотка бодрости, тумблер переключения между службой и жизнью в голове волшебника оглушительно щелкнул, напоминая о забытом, но очень важном деле, которое ввиду дежурств и патрулей мужчина благополучно упустил. Точнее – он бы о нем и не вспомнил, если бы не скользнул глазами по залу кафе, спрятанному за низкими балконными перилами и лишь на половину заполненному людьми, и по паре, сидящей в самом центре зала. Зрелый мужчина со светлой, цвета подсушенной соломы, шевелюрой, и широкой, довольной улыбкой вручал даме своего сердца, чьим густым медным кудрям позавидовала бы любая школьница, небольшую алую коробочку, перевязанную белым бантом. Волшебница смутилась, осторожно принимая презент и, медленно потянув за ленту, распаковала подарок. Что оказалось внутри – так и осталось тайной, однако сам факт ситуации отчетливо дал понять Фрэнсису, что для своей второй половинки праздничный сюрприз он, по глупости и забывчивости, приготовить забыл. Это было так похоже на отца, который никогда не баловал Августу подобными мелочами, что мысленно сравнивая себя с Сайрусом, шатен нахмурился, проведя рукой подбородку, украшенному иголками черной бороды, накидывающей аврору от пяти до десяти лет к реальному возрасту.

- Не против. Мне тоже, наверное, нужно будет купить что-нибудь, - подсыпав в чашку с кофе немного сахара, негромко ответил Сириус и принялся неспеша перемешивать напиток, не сводя любопытного взгляда с зачарованной сахарницы. А Фрэнк, делая очередной глоток, быстро перебирал в уме варианты магазинов, куда бы им стоило заглянуть после обеда. Его проблема, вопреки хорошему чистокровному образованию, была в том, что за ширмой отрицаемого, но очевидного трудоголизма, отменных навыков тактики и боя, а также фанатичной любви к кофе, скрывался совершенно не романтичный человек, не умеющий ценить материальное. Для Лонгботтома эмоции, внимание и дела были в тысячу раз важнее физических подарков. Однако он – мужчина, а Алиса – молодая женщина, которая, в отличии от загруженного работой партнера, обращала внимание на вещи. И учитывать ее потребности было столь же важно, как и заниматься стажерским воспитанием юного Блэка, сидящего напротив. А то и важнее.

Время перерыва тихонько двигалось, неизбежно сокращая дистанцию от своего столь ожидаемого начала к чуть менее ожидаемому концу. Однако ароматный морской гад, поданный на широкой тарелке под карамельным соусом, с овощами и специями, переключил на себя внимание практически мгновенно, вызвав у потомка древнего магического рода восторженно-удивленную реакцию. Лонгботтом подавил смешок, столь же оперативно, как и Сириус, берясь за вилку. Мягкое, сочное мясо угря буквально таяло на языке, подкидывая мощные флешбеки из юности – те самые, где Фрэнсис впервые заглянул в это кафе и впервые познакомился с подобным деликатесом, напоенный затем до круглого живота фирменный безалкогольным глинтвейном матушкой Бена.

- Да, точно! – рассказ, начатый еще на середине патрульной прогулки через Лютный переулок все никак не удавалось довести до логичного финала. Собственно, расследование и в жизни заняло у тогда еще младшего аврора Лонгботтома довольно много времени, так что сокращение его до одного пересказа в пару часов – было минимумом, уменьшение которого лишило бы дело всякого смысла и интереса. – Не то, чтобы маглами, однако очень уж было на это похоже. Впоследствии, медэкспертом Мунго был взял анализ для проверки химического состава чернил и да, действительно выяснилось, что те имеют немагическую природу, -  перерыв на кусочек обеда, закинутый в рот, и быстрое пережевывание, - вообще, учитывая то, что Анна была маглорожденной, зацепка в тот момент потеряла всякий смысл. Но мне почему-то не давал покоя сам рисунок, да и смерть странная – безсимптомная, как при использовании непростительного. Но, если непростительное после вскрытия так же визуально не выявить, даже базового замыкания сердца нет или застоя крови в артериях, то там на лицо было поражение внутренних органов. Причем заметное, с почернением нижней половины сердечной мышцы – как раз в том месте, где на коже отпечатался этот странный рисунок.

Признаться, заканчивая стажировку и переступая черту между учеником и полноценным аврором, Фрэнк не думал о том, что научится всерьез разбираться во внутренностях и в составных частях трупов. Подобная практика казалось магу какой-то не волшебной, простаковской или, на худой конец, колдомедицинской.  Однако, всестороннее развитие оказалось полезным навыком, благодаря которому во многих делах шатен ориентировался в разы лучше и быстрее многих своих коллег, загнанных в узкие рамки служебного регламента и аврорской стажировки. Хотя, не окажись среди знакомых мужчина специально обученных людей с медицинским образованием, с охотой сочетающих в своей практике не только магические, но и магловские приемы – возможно, дело Анны так бы и оказалось нераскрытым, а Фрэнсис, подобно всем сотрудникам ДОМП, не прыгнул бы выше своей головы, заметно выделяясь на общем фоне.

- Есть среди образовательных учреждений Англии узко-направленная школа языков. Слышал о такой. Евро-глиф? – захватив вилкой последний кусок угря и насадив под низ его дольку запечённого картофеля. Лонгботтом скользнул последними крупица обеда по опустевшей тарелке, собирая карамельный соус, а затем закинул сочную мякотью блюда в рот, чуть вздернув брови в ожидании ответа. Собственное, даже если Сириус и не знал о подобном учебном заведении, общего тона повествования это не изменило бы. Ненадолго приподнимая руку над головой, дабы попасться на глаза официанту, Лонгботтом вернул свое внимание на ученика, продолжив: - Эта школа занимается изучением языковых дисциплин, среди которых мертвые языки и иероглифы. Получив разрешение, я отправился в Хоршам – интересный к слову городок, небольшой и уютный, но вот завтраки в пабе на первом этаже здания, где расположилась школа, еще тогда обещали желать лучшего.

Мальчишка-официант примчался на зов достаточно быстро, выкладывая в центре стола счет. Быстро глянув сумму, шатен достал золотые монеты. У Фрэнка не было привычки всех вокруг угощать, оплачивая чужие заказы направо и налево, но в том, что касалось его стажера – это было правило, привитое ему еще Муди. Ведь обучение будущих сотрудников ДОМП хоть и оплачивалось, но это была ничтожно-малая сумма, и трата пары галлеонов из кармана наставника в день на обед – мелочь по сравнении с усилиями, прилагаемыми стажерами в период их обучения.

- После долгого разговора с педагогами Евро-Глифа, а точнее – с одним конкретным, - поднимаясь из-за стола и подхватывая с вешалки черную мантия, продолжил, - понял, что моя догадка оказалась верна. Точнее, я понял, что сунулся в Хоршам не зря, - кинул взгляд на часы, следя глазами за стрелками. – Что-то мы засиделись в тепле, идем, а то не успеем прогуляться перед скорой сменой, - протискиваясь между столом и стеной, шагнул вперед Сириуса к лестнице, кинув через плечо: - Заглянем в рыночные палатки? Или начнем с какого-то конкретного сувенирного магазина?

Лонгботтом никогда не умел выбирать рождественские подарки, как, собственно, и любые другие. Но новогодние были, почему-то, важнее прочих. Возможно, из-за фантастической атмосферы, которой полнился зимний праздник, или благодаря призраку долгожданного чуда, которого и магам и маглам в быту столь не хватилось. А может потому, что день рождения, в большинстве своём, представлялось для повзрослевших волшебников обычным серым днем, в то время как зимой, в Рождество, мир преображался, и люди волей-неволей вплетались в его раскрашенную палитру, двигаясь в тон его сказочно-чарующему ритму. 

Однако, не смотря на внутренне одухотворение праздником, прелюдия к выбору и сама покупка подарков, а именно: внимательные вычисления, наблюдения, оценка хобби, вкусов и деталей гардероба – все это было для Фрэнка чем-то сверхъестественным. Балансируя на границе между постоянной работой и жизнью, он отдавался и тому и другому полностью – хотя первому, казалось, иногда чуть больше. И в этом бесконечном танце между нужным и важным, самым лучшим презентом и от него, и для него – было внимание. Не материальные вещи, коллекционные мелочи и забавные пылесборники, которыми полнился подвал семейного особняка, а простая человеческая тишина в уютной компании, сдобренная чашкой кофе или какао без сахара. Возможно – приятная мелодия зачарованного граммофона на фоне и запах рождественской ели, стоящего в углу гостиной. Ну и еще, быть может, немного вкусной еды, которая терялась в недрах рта Фрэнсиса, точно в черной дыре, и беззвучно падала в яму вечно-пустого желудка, принимающегося бурчать и возмущаться от того, как часто, но как мало шатен ему давал, перекусывая на ходу не самой полезной пищей и заливая голод кружками кофеина, будто это родниковая вода.

В целом, относительно процесса выбора подарков, Лонгботтом никогда не жаловался. С фантазией у него всегда все было в порядке, как и с деньгами, но будучи практичным, мужчина, если уж приходилось выбирать презент, останавливал себя на полезных вещах чаще, тем на забавных – тем более в Рождество; тем более тогда, когда война не просто стучалась в двери, а эти двери с ноги выбивала, с порога швыряя в тебя Остолбеней, и еще пару тройку атакующих. Поэтому, когда Сириус упомянул магазины неподалёку, аврор в уме прикинул план магического квартала  и Каркиттского рынка, зазубренный им от края до края, и кивнул, останавливая свой молчаливый выбор на галантерейных изделиях.

Выходя на улицу, Лонгботтом невольно поежился, подняв вверх ворот мантии. За то недолгое время, что патрульные провели в стенах ресторанчика, запасая себя энергией перед дальнейшей работой, на улице заметно похолодало. Или, быть может, это разогревающие чары, наложенные на мантии, незначительно дели сбой, позволяя прохладного декабрьскому ветру облизать их черные фигуры своим колючим языком?

Быстро пробираясь сквозь толпу к «Волшебным сумкам от Стоу и Пакерс», Фрэнк схватился за ручку двери, резко ее распахивая. Горячий воздух магазина тут же приятно ударил в остывшее лицо, колючками прогуливаюсь по обветренной коже. Пропуская молодую пару, одновременно с шатеном пожелавшую покинуть лавку, мужчина зашел внутрь, слегка придерживал за собой открытую дверь – в ожидании Блэка. Тот оказался довольно оперативен, и пока бывший гриффиндорец, задумчиво потирая подбородок и обходя витрины, думал над вариантом подарка не только Алисе, но и Августе и Сайрусу, Сириус остановился у стены с фотографиями, внимательно ее рассматривая.

С точки зрения удобства, волшебная галантерея была идеальным вариантом. Тут были собраны не только волшебные сумки, но и мелкие, важные в быту и жизни вещицы, которые и пользой обладали, и смыслом – все как надо. В конечном счета останавливая свой выбор на двух деталях их ассортимента Стоу и Пакерса, Лонгботтом направился к кассе, по пути осматривая небольшой торговый зал, на четверть заполненный людьми. Не обнаружив в толпе знакомой фигуры стажёра, шатен нахмурился.

- Ваш коллега просил передать, что будет ждать вас в кондитерской Шугарплама, - обращая внимание на растерянную напряженность покупателя, поспешил сообщить один из владельцев лавки, стоящий за ручным кассовым аппаратом.

- О, благодарю, - тут же ответил аврор, слегка расслабляя плечи. – Сколько с меня? - пересчитав предметы, выложенные Фрэнком на прилавок, мистер Пакерс аккуратно, без лишних вопросов и волшебной палочки, мастерски упаковал каждую из них в крафтовую бумагу, перевязав красивой цветной лентой, а затем вернул обратно аврору, озвучивая сумму покупки. Оплатив подарки и уронив из во внутренний карман служебной мантии, снабженный чарами незримого расширения, Лонгботтом вышел обратно на улицу.

В этот раз такого сильного контраста между теплом и холодом шатен не ощутил. Возможно, всему виной недолгое пребывание внутри магазина, которое довольно быстро прервалось, швыряя мужчину обратно в декабрьскую снежность. За десяток минут, что он провел в галантерейном магазине, количество людей на рыночной площади не изменилось. Рынок галдел, шумел и смеялся, как ему и подобало: кто-то предлагал посетителям уникальные волшебные украшения в форме фантастических тварей, кто-то – причудливые елочные шары, созданные палочкой французских мастеров-стеклодувов, кто-то – особенные рождественские сладости, от которых взмываешь в воздух на пятерку дюймов и паришь до тех пор, пока пряная карамель не дожуется. Были тут и те, кто продавал старые книги с живыми картинками – рисованные человечки прыгали со страницы на страницу и пискляво читали строки стихов на непривычном слуху, старо-аглийском диалекте. Последнее показалось Фрэнку, проходящему мимо и зацепившемся ухом за речь ожившего рисунка, довольно любопытным. Настолько, что он даже остановился, с интересом поглядывая на «представление», разыгравшееся на пергаментных листах распахнутой книги. Дюжина детишек столпилась у прилавка, завороженное слушая истерию. А Лонгботтом улыбнулся, кивая продавцу и продолжил свое дальнейшее лавирование между ярмарочных шатров, останавливаясь уже только у нужной ему кондитерской.

Ярко-украшенная рождественскими атрибутами дверь в магазин, богатый сладостями, была распахнута, так как очередь людей, торопящихся приобрести у мистера Шугарплама уникальный десерт, а также оценить качество его фирменного горящего шоколада – была почти что бесконечной. Скептически дернув бровями, Фрэнсис сложил руки на груди, пристроившись перед окнами кондитерской и, с привычным вниманием осматривая заполненную народом и продавцами площадь, принялся дожидаться Сириуса. Хотелось думать, что стажер не задержится в лавке дольше положенного. Сладкий запах шоколадного напитка, тем временем, вырывающийся из дверей кондитерской, приятно щекотал носовые рецепторы. Была бы под рукой мятная жаба или имбирный тритон, Лонгботтом бы уже закинул что-то из этого себе в рот, убивая редко-возникающую у него потребность в сладком. Но жабы под рукой не было, как не было и тритона, и даже друббл. И в целом, чистокровный маг совершенно недавно плотно поел. Казалось бы, чего еще надо?

Когда Блэк вышел из кондитеркой, Фрэнк энергично махнул ему рукой, привлекая внимание.

- Как успехи? – кивнул на свертки в руках парнишки, перевязанные такими же цветастыми лентами, как и его собственные, спрятанные во внутреннем кармане мантии. – До пересменки пятнадцать минут. Идем к банку. Можем по пути заглянуть в шатры – заметил, что в этом году там много любопытного.

Снег больше не таял, едва касаясь земли, а укрывал брусчатку рыночной площади пушистыми хлопьями, хрустящими под подошвами сотен проносящихся мимо и торопящихся куда-то людей. Во второй половине дня воздух британской столицы напитался декабрьским морозом, столь нетипичным для этой широты, и теперь лениво покалывал розовеющие щеки волшебников, заполонивших собой магический квартал, точно бурная река, бьющаяся о каменные берега своими искрящимися от осязаемого волшебства волнами. Лонгботтом стоял все там же, перед окнами кондитерской, и ждал. От магазинчика сладостей в сторону мужчины тянулся шлейф сладкого, душного тепла - смесь горячего шоколада, сахара, корицы и ванили. Очередь в лавку тежду тем не думала рассасываться - люди жались другу другу, точно цветные бусины, нанизанные на прозрачную леску, и смеялись, носом втягивая в себя ароматы горячей выпечки и душистого какао.

В ожидании Блэка, Фрэнк не сводит натренированного, внимательного взгляда с толпы, циркулирующей меж пестрых рыночных палаток. Чуть сощуренные голубые глаза невольно выхватывали из общей массы отдельные детали: ничего такого, о чем стоило бы волноваться, однако заставить себя отключить эту привычку было тоже самое, что престать дышать - можно, но к чему эти жертвы? В дюжине шагов от шатена двое волшебников у изумрудно-золотого шатра, окутанного дымом Пряного вина, в полголоса спорили о цене за пинту напитка. Жесты их были резкими, но без ярко-выраженной агрессии - всего-лишь праздничный ажиотаж, не более. А чуть левее, у палатки с зачарованными елочными шарами, двое детишек визжали от восторга, пытаясь допрыгнуть до парящего в воздухе серебряного шара с танцующим внутри эльфом. Родители улыбались, глядя на отпрысков, усталые, но счастливые. И подобных историй, бросавшихся в глаза аврору, простое так, по привычке, было много. Они помогали увидеть людей без ужимок и масок - живыми и эмоциональными. В этом и была незримая магия Рождества - в простоте, выглядывающий из-за рутинно-строго фасада и жизни, бьющей ключом вопреки войне и многочисленным терактам.

Потирая подмерзающие ладони, мужчина глубоко вдохнул, выдохнул, а затем повернул голову в сторону распахнутой двери и очереди, замечая как наружу из кондитерской не без труда протискивается его стажёр. Подмышкой у Сириуса были зажаты несколько коробок со сладостями, перевязанных праздничными лентами, а в каждой из рук - по большому дымящемуся стакану с каким-то напитком. Приблизившись к наставнику, парень молча протянул один из стаканов Фрэнку. Тепло плотного картона приятно сомкнулось в холодных ладонях, прогревая покалывающие от мороза пальцы. - Спасибо, - с улыбкой отозвался Лонгботтом. Угощать ученика было его личным выбором и альтернативного жеста в ответ он никак не ожидал. Однако, было очень приятного.

Времени до конца перерыва оставалось немного. Работа еще не была завершена, как и ярмарка. Количество гостей на празднике не уменьшилось, а значит и число вероятных инцидентов лишь множилось, никак не идя на спад. Ближе к вечеру, с первыми сумерками, когда в центре рынка слегка расчистят площадку и магический квартал потонет в шуме праздничной музыки, приглашая волшебников разогреть кровь бодрыми танцами, контроль и внимание к деталям станут в десятки раз важнее. Ведь сумрак способен скрыть в себе многое, даже такое, чего от него ну как не ожидаешь.

Идея Лонгботтома немного прогуляться по ярмарке была спонтанной, но осознанной. Как правило, в рамках внутреннего рабочего перерывал, Фрэнк предпочитал придерживаться чётко-отлаженной схемы: обед и кофе - быстра прогулка по близлежащим магазинам, потому как в иное время этой возможности просто не было - дальнейший патруль. Работа в голове мужчины была четко-структурирована и, за малым исключением, не подвергалась тем или иным отклонениям. Однако, цель учителя не выжать ученика, как дремоносный боб и не сломать его, а научить видеть детали, окружение, людей, с которыми ему так или иначе придётся работать. Да и опыт взаимодействия с Сириусом, не смотря на некоторые нестыковки и недопонимания, возникающие ввиду практического опыта, возраста и складов характера - нравился шатену даже сильнее, чем он это показывал. Возможно, то была внутренняя, подсознательная попытка реанимировать его отношения с отцом, которые, вопреки совместной профессии, мало чем напоминали близко-родственные, дружеские узы. Или же, тут что-то более личное?

В первые пару недель знакомства, Блэк в глазах Лонгботтома был безликим ресурсом, который ему доверили: для проверки навыков, для толчка по карьерной лестнице, для тестирования аврорской компетенции и подтверждения, что «кандидат заслуживает доверия». Сириус был обычным ребенком, еще толком не ставшим мужчиной - немного заносчивый, вспыльчивый, но с заметным потенциалом. Тем не менее, что-то пошло не по плану и первые успехи стажёра, как и его первые провалы, разборами которых они совместно с Фрэнсисом занимались, переломили эту базовую стену, делая в ней сквозные дыры. Пропуская через нее что-то личное - не только педагогическую ответственность, но и внимание и взаимный, отеческий интерес. Имя отпрыска чистокровного рода в личном деле и лаконичные, черные строки сухих характеристик, выведенные кончиком гусиного пера по шершавому пергаменту, обрели форму и стали живыми. Это было... странно - подобное взаимодействие и то, какие эмоции с обоих сторон оно подчас вызывало. Нормально ли это или метаморфоз вырвался за рамки разумного, смешивая личное с рабочим в плотном, бурлящем водовороте? В целом, траектория движения шатену нравилась. А то, куда наставничество приведет и что станет кульминацией всей это профессиональной истории - покажет время.

- Это тебе. С Рождеством, Фрэнк! - внезапно произнес ученик, протягивая аврору коробку с шоколадными котелками, купленными в кондитерской. Остальные свертки молодой человек с успехом пораспихивал по карманам мантии. Шатен в это время стоял рядом и, держа свой стакан обеими ладонями, медленными глотками поглощал горячий шоколад. - И спасибо за этот патруль. Я знаю, что таких зеленых стажёров как я обычно ни на какие задания не берут, - внезапный подарок Сириуса слегка выбил Фрэнка из колеи. Последний глоток горячего шоколада на секунду застрял у мужчины в горле, а брови его дёрнулись, рисуя на серьезном, украшенном короткой бородой, лице удивленное выражение. Слова ученика, такие простые и в то же время прямые, попали ровно в те мысли, что вертелись сейчас у бывшего гриффиндорца в голове. Лонгботтом до сих пор так и не разобрался в том, что его мотивировало взять стажёра с собой в патруль, вопреки замечаниям Муди и под свое поручительство. Но, кажется, скоро это загадка будет разгадана и картинка оберет очевидную ясность. Ведь Фрэнсис не просто учил Сириуса «быть аврорам», он учил его «быть» профессионалом, воином, аналитиком, дипломатом и, главное, - человеком. Ведь кто мы без человечности? - твари, прячущие лица за рельефными масками и кричащий о некоей «чистоте», толком не понимая значения этого многослойного и глубокого слова.

Медленно убирая с картонного стакана правую руку, сотрудник ДОМП протянул ее к подарочной коробке, забирая последнюю себе. Взгляд его скользнул по Блэку - по его немного растерянному, но все же серьёзному лицу, читая его, подобно распахнутой книге. Не бунт, не укол и не детская насмешка - признательность, осторожная, неуверенная, немного смущенная. Сириус верил каждому слову, что говорил, но это была его «правда». «Правда» же Фрэнка слегка отличалась.

- Не «зеленых» не берут. А не готовых не берут, неподготовленных, - негромко произнес волшебник, слегка откашливаясь после вставшего в горле кома. Голос его сразу стал тверже, а взгляд пронзительнее. - А ты на своем месте. Не знать все, но понимать чего не знаешь и хотеть в этом разобраться - это и есть готовность, - уголки губ его слегка приподнялись. Чуть помедлив и делая осторожный глоток напитка так, чтобы не обжечь кончик языка, шатен добавил: - И тебя с Рождеством, Сириус. Спасибо, с котелками ты очень сильно угадал, - качнул коробкой, все еще зажатой в ладони, а затем улыбнулся и спрятал ее в один из бездонных карманов мантии, переведя взгляд на шумящую, пеструю площадь. - Ну что, идем?

Фрэнк не любил сюрпризы, точнее - он не умел их принимать, правильно на них реагировать. Но все мы так или иначе чему-то учимся, по собственной воле или же вопреки ей. Двигаясь сквозь бурный поток пухлого - закутанного в зимние мантии и меховые пальто - народа, мужчина продолжал медленно потягивать горячий шоколад, периодически косясь на наручные часы, дабы не вылететь за границы регламентируемых рамок. На Каркиттком рынке тем временем, в этот зимний, праздничный день, было на что полюбоваться и того скудного кусочка минут, что им с стажёром оставался по пересменки - катастрофически не хватало. И все же, несколько любопытных лотков волшебники все же зацепили, оставив торговцам немного монет в знак благодарности, а себе - приятные, необычные безделушки, добыть которые в любое другое время, кроме предновогодней ярмарки, было задачей невозможной.

- Кстати, насчет той истории с Анной, - идя с Сириусом нога в ногу мимо Магазинчика с волшебными эликсирами, Фрэнк повернул голову в сторону ученика, вопросительно подкинув брови. - Догадался, чем все закончилось? - эта незамысловатая, но важная история тянулась уже на протяжении нескольких часов и детали ожидаемо терялись за ворохом альтернативных задач и событий. Но один из ключевых навыков аврора - держать все в голове, независимо от очевидной полезности или спорной бесполезности данных. Тренировка памяти в условиях суеты и стресса - один из уроков, которые преподавал Лонгботтом. А Блэк - учился. И у него это неплохо получалось.