[indent] Февраль только что начавшегося 1978 года выдался по-настоящему снежным и не располагающим к прогулкам. Это вам сказал бы любой студент Хогвартса, выглянувший ранним субботним утром в окно и решивший, что метель и покупки в Хогсмиде – вещи несовместимые: пока дойдешь до деревни или от магазина к магазину, превратишься в снеговика – не меньше. Знающие тайные ходы Мародеры с таким утверждением бы не согласились, но даже они предпочли провести ненастный выходной день у камина за написанием эссе вперемешку с обсуждениями предстоящих матчей по квиддичу, где необходимо было вырвать у других факультетов победу всеми правдами и неправдами. Что было весьма проблематично, учитывая события прошедшего октября, когда один из загонщиков – Блэк собственной персоной – лишился привычной метлы. В какой-то момент обсуждения стали многолюдными и жаркими, а ребята пришли к выводу, что не отказались бы от сливочного пива и прочих яств из «Сладкого королевства», что породило споры о том, кому же за всем добром идти.

[indent] Уже находясь в магазинчике сладостей, Сириус все еще недоумевал, как он мог продуть Питеру и остаться проигравшим среди всех, но пари – есть пари и его условия нужно было выполнять. Взяв корзину со стойки, Бродяга принялся набирать в нее продукты, будучи одним из немногих покупателей в послеобеденное время. Наполнив корзину до отказа и расплатившись, Блэк распихал приобретенное по карманам и пакетам, когда заметил за окном довольно знакомую фигуру, пробирающуюся по безлюдной улице куда-то за пределы торгового квартала. Следить за людьми – дело неблагодарное, но в случае Снейпа все могло обернуться самым что ни на есть интересным образом.

[indent] Мародеры не трогали Нюниуса уже более полутора лет, предпочитая прежним схваткам - и словесным, и магическим, и физическим – вежливое игнорирование. Они выросли. Детские обиды подзабылись, а причины для склок – утратили актуальность. Тем не менее, поведение слизеринца показалось Сириусу странным и, оставив у хозяина лавки покупки, он направился следом за своим однокурсником, планируя если не выяснить что тот задумал, то потешить собственное любопытство, неуемность которого порой удивляла.

[indent] Семикурсник не был готов встретиться с шотландской ледяной стихией лицом к лицу: его мантия не соответствовала температурному режиму, предназначаясь для нахождения внутри помещения, а шарф, шапка и перчатки и вовсе были позабыты где-то в спальне мальчиков седьмого курса. Накинув на себя согревающие чары, мало-мальски исправившие ситуацию, гриффиндорец свернул с верхней улицы в переулок, следуя за Снейпом, ничуть не боясь, что его заметят. Ветер гремел в ушах столь сильно, а снег затмевал обзор, что о скрытности речь вести не приходилось.

[indent] Северус кому-то что-то нес. И это что-то находилось в большой корзине, которую ранее у слизеринца Сириус не наблюдал. Он варит кому-то зелья в таких количествах? Или делает нелегальные поставки? Сейчас? С ума что ли сошел? А если попадется? Свернув в очередной раз, Блэк едва слышно ругнулся, так как Нюниус внезапно куда-то исчез. Слежка закончилась бы ничем, если на снегу не остались бы едва заметные, учитывая метель, следы, обрывающиеся у двери одного из домов. Нажав на ручку, гриффиндорец не ожидал, что тяжелое деревянное полотно беззвучно поддастся и двинется вперед, приоткрывая обзор на темное убранство небольшой комнатушки, из которой, собственно, весь дом и состоял. Кто-то внутри, отбрасывая нелепую, дрожащую тень, развел огонь, а после притих где-то в глубине комнаты. При других обстоятельствах Блэк мог бы остаться на улице подольше, выяснив ситуацию прежде, чем оказаться ее непосредственным участником, но сейчас, спасаясь от ледяного ненастья, вошел внутрь, слепо осматриваясь по сторонам. После белоснежной бури снаружи, внутри дома казалось темно даже несмотря на горящий в очаге огонь.

[indent] - Так-так, Снейп, теперь ты не только суешь свой нос в чужие дела, но и залазишь в чужие дома? – Бродяга подошел ближе, заглядывая за плечо семикурсника, едва успевшего снять шарф и перчатки. – Что ты здесь делаешь?

[indent] В сотворенном из старого тряпья гнезде лежал красивый низзл, а рядом с ним – ней – целых шесть котят, что было нонсенсом. Волшебные «коты» редко производили на свет больше одного котенка. Насколько Сириус знал, это было связано с высоким интеллектом этих созданий, на воспроизведение которого уходило большое количество ресурса низзла-родителя. Возможно, котята были метисами с обычным котом: это с лихвой оправдывало бы столь большое количество дорогостоящих животных.

[indent] - Решил подзаработать на продаже низзлов? – Блэк сам удивился озвученной им же догадке. – Чей это дом? Что ты тут забыл?

[indent] Когда Снейп развернулся, прикрывая собой кота и потомство, Сириусу пришлось отступить на шаг назад. Нюниус не растерялся, задавая те же вопросы, что озвучил гриффиндорец, в ответ, будто бы не считал, что пробраться в чужой дом – что-то из ряда вон выходящее. Блэк мог ожидать, что слизеринец растеряется или начнет оправдываться, что, к слову, никогда не случалось ранее, но Бродяга мог бы ожидать что-либо подобное. Но ответные вопросы казались семикурснику совершенно неуместными, что он и поспешил озвучить:

[indent] - Ты думал, что я увижу, как ты лезешь в чужой дом и пройду мимо? Тебе твои дружки-уголовники совсем мозги отбили? Или уже взяли тебя под Империо? А? – Блэк прищурился, припоминая какими методами запугивания пользовался Мальсибер младший порой. В случае с Мэри на пятом курсе тот и вовсе перешагнул все границы жестокости. А Снейп вечно тягался за ним побитым щенком. Может, и им воспользовались? – Отвечай! Откуда у тебя ключи от этого дома и что ты здесь делаешь. Где хозяева дома? Почему ты пробираешься сюда в такое время: когда никто не видит?

[indent] У Сириуса было много вопросов. Еще больше было недоверия к Северусу, который с самого первого курса отличался и знаниями, и мнением, и поведением – вообще всем, даже внешним видом. Снейп никогда не был слабым или глупым, но всегда казался подозрительным, не таким, как все остальные: скрытным, вечно себе на уме. И ум этот задумал сегодня что-то, что казалось совершенно незаконным, учитывая, что двое семикурсников стояли в чужом доме и нервировали незнакомого низзла, вставшего на дыбы.

[indent] Жмыры насколько были умны, настолько являлись и опасными. Несмотря на то, что многие маги приносили низзлов в свои дома в качестве домашних питомцев, те скорее являлись напарниками, чем обычными любимцами. Они могли защитить хозяина и дом от незваных гостей, найти себе пропитание самостоятельно и помогать в различных делах. Потому, воспринявший парней как угрозу кот, вызывал единственное чувство: беспокойство.

[indent] Снейп не считал нужным отвечать, также обратив внимание на магическое существо, выгнувшее спину. Зато посчитал нужным раздать советы, в ответ на которые Сириус лишь покачал головой. Тем не менее, он очистил миску с помощью заклинания и наполнил ее водой, тихо произнеся Агуаменти.

[indent] - Если ты думаешь, что уйдешь от вопросов – ты ошибаешься, Снейп, - Блэк не воспользовался обидной детской кличкой, данной им же Северусу еще на первом курсе, не потому что не захотелось и не потому, что та забылась, а потому что она будто бы потеряла актуальность. Нюниус вырос и больше не ныл, не расстраивался, не наматывал сопли на локти, как, бывало, раньше. Он казался жестким и смелым, потому сейчас был просто Снейпом, а не кем-либо еще. – Ты можешь не отвечать, но тогда по возвращении в школу я пойду к твоему декану, а потом к директору, и ты будешь объясняться уже с ними, почему в такое ненастье ты лазишь по чужим домам и у кого ты украл ключи.

[indent] Угроза не была пустой. До выпуска из школы оставалось всего 4 месяца, а после Сириус собирался податься в авроры и считал своим прямым долгом сообщать о правонарушениях. Не о детских розыгрышах, не о драках в коридорах, с которыми мог бы справиться сам, а то и наподдать вдогонку жалящими чарами, а о подобных этому случаях. Проникновение в чужой дом и кража ключей, а также подозрение на нахождение не в своем уме – не казались семикурснику невинными детскими шалостями, несмотря на голодного низзла, требующего определенного внимания. С одной стороны, было похвально, что Снейп заботится об окотившемся существе, но, с другой, все обстоятельства играли против парня.

[indent] - В общем, ты или рассказываешь, что происходит, или я буду вынужден о тебе сообщить. Никто не удивится, что ты замешан в чем-то таком, Снейп. Эванс уже давно говорила, что ты связался не с той компанией. И то, что я вижу, хорошо под это подходит.

[indent] Угрозы, нацеленные на развязывание языка, сработали, но не совсем так, как Сириус мог то себе представить. Снейп не занервничал, не стал юлить или огрызаться, что-то придумывать или оправдываться. Он сохранил уверенность, довольно подробно объяснив, что он здесь забыл, назвав имя, бывшее на слуху, и связав то с директором Дамблдором. Блэк выслушал некогда недруга молча, не перебивая, позволяя его словам осесть и сложиться в цельную картину, которая упрямо не желала совпадать с тем, что он ожидал увидеть, войдя в этот дом. Теперь все, что делал Северус выглядело слишком… обыденно. Слишком просто. Слишком хорошо для того, кому приписывали изучение темной магии, мерзкий характер и множество иных грехов, вкупе формирующих в сознании фигуру по имени Северус Снейп. Он должен был, как минимум, топить этих котят, а не кормить их.

[indent] Блэк снова взглянул на низзла. Магическое существо больше не выгибало спину, не шипело и не закрывало собой котят. Утолив жажду и вернувшись на лежанку, кошка лениво следила то за одним волшебником, то за другим. Наблюдая за существом, которое почувствовало бы ложь куда раньше него самого, семикурсник пришел к выводу, что ему тоже стоит сбавить обороты. Животное доверяло Снейпу, а, значит, тот был здесь не единожды и действительно не делал ничего предосудительного. Ничего из того, за что его можно было бы осудить. По крайней мере, пока.
[indent] Не дай Мерлин ты ухаживаешь за ними, Снейп, чтобы потом пустить на ингредиенты. Я же зайду и спрошу у Хинтона о тебе. Можешь не сомневаться, - Сириус не сказал этого вслух, но пообещал сам себе узнать больше о внеучебной деятельности и круге общения однокурсника, которого он преступно надолго выпустил из виду. Надолго настолько, что тот, казалось, успел стать совсем другим человеком.

[indent] Обстановка в доме так же не вызвала поводов для тревоги. Все выглядело скромно, где-то обветшало, изношенно, но было обжитым, таким, словно жилище действительно было покинуто совсем недавно и ненадолго, что также только подтверждало слова Северуса и говорило в его пользу. Пройдясь по комнате, служащей хозяину этого места и прихожей, и гостиной, и кухней, и столовой, Сириус скинул мантию на спинку свободного стула, позволяя теплу пробраться к промерзшим насквозь плечам. Он остановился у камина, обернувшись к Снейпу, и усмехнулся – едва заметно, краем губ.

[indent] - Ну, конечно, - произнес он, наконец, - пустой дом, метель, ключи от двери, доверенные тебе кем-то, и хозяин, знакомый с Дамблдором. Все так удобно сложилось. Это твое обычное субботнее развлечение, я понял, - ирония была мягкой, почти ленивой, соответствующей буре за окном и нежеланию в нее возвращаться. Сириус однокурснику не доверял: ни семь лет назад, ни сейчас. Что-то несмотря на всю логичность сказанного, вызывало колющую тревогу, а своим инстинктам Блэк привык доверять. Может, те кричали об их со слизеринцем все непрекращающейся глупой и детской вражде, а, может, дело было совсем в другом.

[indent] Сам Снейп – растянувшийся в кресле у камина с видом человека, имеющего все права здесь находиться – раздражал больше всего. Сириус не привык оказываться в ситуациях, где реальность оказывалась куда сложнее привычных ярлыков. А эта без сомнений как раз такой и была. Гриффиндорцу хотелось однокурсника встряхнуть, чтобы тот занервничал, как, бывало, раньше – на младших курсах. Чтобы его рассказ хоть в чем-то не сошелся, показавшись не логичным. Чтобы у самого Блэка сердце разогналось бешеным галопом. И все бы встало на круги своя. Стало бы привычным и предсказуемым. Старым, как сам мир. Но тому не суждено было случиться. Не сегодня.

[indent] Не упустив из внимания внимательный взгляд темных глаз при упоминании Лили, Сириус устало вздохнул. Противостояние Поттера и Снейпа в борьбе за одну рыжую волшебницу давно уже было окончено в пользу, естественно, Джеймса. У Северуса не было шансов. Тем не менее, поведение самой Лили, пять лет к ряду уверявшей, что Нюниус ее лучший друг, казалось странным. Блэк не мог представить себе ситуацию, в которой смог бы отречься от Сохатого столь же легко; забыть, будто того не существовало; не простить за обидные слова. Снейпа было по-человечески жаль: каким бы тот ни был, а даже он заслуживал хоть кого-то близкого в этой жизни, да и Лили он не обижал, насколько Бродяга мог судить. Та поступила с Северусом жестоко, воспевая между тем во всех и каждом только праведные качества, не замечая своих собственных демонов, прячущихся под тонким слоем кожи.

[indent] - Ладно, - уже спокойнее продолжил Сириус, опускаясь на стул и откидывая локоть на его спинку, занимая самую расслабленную из поз, на которую мог быть способен в такой компании, - Эванс – не истина в последней инстанции, как и впечатление, которое ты сам умеешь о себе создать. Даже фантазией обладать не нужно. Допустим, я тебе поверил, - парень вновь едва заметно усмехнулся, глядя на однокурсника, - и ты впервые в жизни ни в чем не замешан.

[indent] Шатен вновь посмотрел на семейство низзлов, свернувшееся в единый пушистый ком, а после на Северуса, который никак не вязался со словом «забота». Однако его поступки говорили громче всяких предубеждений, ощутимо сбавляя градус вражды между парнями, превращая ту в нечто более сложное и неудобное. Сириус все еще видел перед собой Нюниуса: скрытного, замкнутого, привыкшего все держать при себе. Представление это легко налазило на нынешнюю фигуру слизеринца, но более не характеризовало того целиком и полностью. Теперь среди этих понятий затесались забота и ответственность, выбиваясь из общей картины слишком значительно, чтобы та оставалась нормальной.

[indent] - Я останусь, - Сириус поставил однокурсника перед фактом, - и не буду о тебе никому сообщать: не после того, что увидел, - он ненадолго замолчал, все еще разглядывая брюнета. – Не путай это с доверием, Снейп. Я все так же, как и твоя бывшая подружка, считаю, что однажды ты загремишь в Азкабан со своими экспериментами, - он так и не забыл те заклинания, что Нюниус изобрел уже на пятом курсе. И, если большинство из них были шуточными, то одно пугало в масштабе разрушений. «От врагов» - так он его назвал, по всей видимости, однажды, планируя применить к одному из Мародеров. И непременно убить, ведь иного варианта быть не могло. Сириусу сложно было представить сколько таких модифицированных чар и зелий в арсенале Снейпа сейчас, - и никакие хорошие поступки тебя не спасут. Это отсрочка, - он хмыкнул, вытягивая одну ногу вперед. – Так что сиди, грейся, корми низзлов, а я буду рядом.

[indent] «Буду рядом» звучало не как предложение помощи, не как поддержка или одобрение, а как угроза. Я буду рядом сейчас, когда ты делаешь что-то хорошее. Буду рядом и тогда, когда ты оступишься, Снейп. Буду держать руку на пульсе. И однажды, когда ты совсем не будешь этого ждать, я окажусь рядом не один, а в составе аврорской группы, которая положит конец беспределу, который ты и твои дружки творите. Это не будет победой. Но будет шагом на пути к ней. На пути к тому, чтобы такие ублюдки, как ты, как Мальсибер или Эйвери не оскверняли жизнь британцев одним своим существованием.

[indent] - У тебя же есть выбор, Снейп, - продолжил Блэк, будто бы и не замолкал. Он звучал задумчиво, не сводя испытующего взгляда с однокурсника, - так скажи мне: зачем тебе это все? Я не про котов и не про этот дом…

[indent] Появление хозяина дома разрушило хрупкое равновесие, установившееся между двумя семикурсниками, подобно камню, брошенному в замерзший пруд. Сириус перевел взгляд со Снейпа на вошедшего старика и обратно, чувствуя, как где-то глубоко внутри, под слоем въедливого недоверия и привычной неприязни, зарождается нечто досадное и липкое. Он был не прав. Осознание пришло не сразу, а просочилось медленно, точно холодная вода сквозь прохудившуюся крышу, пока он смотрел на ухоженных низзлов, на аккуратно разложенную еду, на тепло разожженного камина. Все здесь говорило о заботе, а не о преступлении. Все здесь кричало о том, что Снейп, этот вечно подозрительный, замкнутый, скользкий слизеринец, просто выполнял чью-то просьбу, не ища в том выгоды. И от этого было тошно. Не потому, что Блэк желал застать однокурсника за чем-то предосудительным — хотя, быть может, и поэтому тоже, — а потому, что его собственное чутье, которым он так привык гордиться, дало сбой. Подвело. Едва ли не впервые в жизни.

[indent] Старик – хозяин местной халупы - не вызвал у Сириуса и тени того жгучего интереса, что вспыхнул при виде крадущегося сквозь метель Снейпа. Хинтон был лишь удобной декорацией, случайной деталью появившейся удивительно вовремя, подтверждением того, что слизеринец говорил правду. Не более. Бродяга скользнул по нему взглядом — сгорбленная фигура, серая, потертая мантия, усталое лицо: таких стариков он повидал предостаточно на улицах и в лавках Косого переулка. Они были частью пейзажа, тенями прошлого, что доживали свой век в забвении. Ни загадок, ни тайн, ни опасности. Только пыль и воспоминания. Гораздо больше его занимал сам Северус, застывший в неестественно прямой позе у кресла, готовый сбежать при первой же возможности. И это стремление исчезнуть, раствориться, не быть увиденным кем-то еще в этом доме — вот что по-настоящему цепляло. Снейп не хотел, чтобы его видели здесь. Не хотел, чтобы о его маленьком секрете знал кто-то, кроме него самого. И от этого тайна становилась только слаще.

[indent] — Добрый день, сэр, — голос Сириуса прозвучал на удивление ровно, с тенью той фамильной учтивости, что въелась в кровь с молоком матери и от которой невозможно было избавиться, как ни старайся. Он поднялся и протянул бывшему профессору руку, которую тут же крепко пожали. — Сириус Блэк, Гриффиндор, седьмой курс. Прошу прощения за вторжение — метель загнала в ваше гостеприимное убежище. Надеюсь, вы не против. — Он позволил себе легкую, почти дружелюбную улыбку, и тут же, не дожидаясь ответа, как только рукопожатие было окончено, сделал шаг в сторону застывшего слизеринца. Движение вышло плавным, почти ленивым, но в нем чувствовалась та особая уверенность, что приходит только с осознанием собственной правоты. В конце концов, он не сделал ничего дурного. Вошел в незапертую дверь, погрелся у огня, составил компанию хмурому однокурснику. Все в рамках приличий. А то, что его появление здесь было продиктовано отнюдь не заботой о собственном здоровье, а самым банальным любопытством — так об этом знать хозяину дома вовсе не обязательно.

[indent] Оказавшись рядом со Снейпом, Сириус без тени сомнения закинул руку тому на плечи, приобнимая с фамильярностью, которой между ними никогда не было и быть не могло. Жест вышел нарочито дружеским, почти братским, и от того — до отвращения издевательским. Он почувствовал, как напряглись мышцы под его ладонью, как Снейп инстинктивно попытался отстраниться, но сдержался, не желая устраивать сцену перед стариком. И это было именно то, на что Бродяга и рассчитывал. Маленькая, почти невинная месть за собственное разочарование, за рухнувшую теорию заговора, за то, что пришлось признать — пусть даже мысленно, — что он ошибался. Нюниус не был замешан ни в чем противозаконном. Он просто кормил чьих-то кошек. И от этого хотелось то ли рассмеяться, то ли заскрежетать зубами.

[indent] — Что ж, раз хозяин вернулся, нам, пожалуй, пора, — произнес Сириус все с той же легкой, беззаботной интонацией, чуть крепче сжимая пальцы на плече Северуса. Он бросил короткий взгляд на старика, — не смеем больше злоупотреблять вашим гостеприимством. Согласен, Снейп? Метель, кажется, начинает стихать, а до школы путь неблизкий. — Он уводил Северуса из этого дома не потому, что боялся разоблачения или неловких вопросов, а потому, что игра, ради которой он сюда пришел, была окончена. Старик оказался не интересен. Снейп — не виновен. А оставаться здесь дольше необходимого Сириус, разумеется, не собирался.

[indent] Дверь за ними закрылась с глухим, вязким стуком, мгновенно отрезав обоих от тепла и уюта старого дома. Метель и не думала стихать — она лишь затаилась на время, чтобы теперь обрушиться на двух семикурсников с удвоенной яростью. Ветер взвыл, швыряя в лицо пригоршни колючего, обжигающего снега, и Сириус, поежившись, торопливо накинул на себя согревающие чары. Теплая волна прошла по телу, окутывая плечи и грудь невидимым, но ощутимым коконом, отгоняя прочь ледяные пальцы шотландской зимы. Он обернулся на Снейпа, что стоял в двух шагах позади, успевший не только вывернуться из-под руки гриффиндорца, но и натянуть шарф до самого подбородка. Тот выглядел так, словно холод был ему нипочем — то ли привык, то ли просто не подавал виду. Второе было куда более вероятным. Снейп вообще редко показывал что-либо, кроме ледяного равнодушия или плохо скрываемого раздражения. И сейчас, стоя посреди заснеженной улицы, под вой февральского ветра, Сириус вдруг понял, что не хочет отпускать его просто так. Слишком много вопросов осталось без ответов. Слишком много теней пряталось за этим бледным, непроницаемым лицом.

[indent] — Знаешь, Снейп, — начал он, — я ведь действительно думал, что застану тебя за чем-то… грязным. Воровство, скупка краденого, незаконные зелья. Что-то в этом роде. Что-то, что соответствовало бы твоей репутации. — Он позволил себе короткий, невеселый смешок, который ветер тут же подхватил и унес прочь, растворив в белесой пелене. — А вместо этого ты кормишь кошек старого полоумного профессора. Трогательно. Прямо до слез. – Сириус кивнул сам себе и махнул рукой, приглашая слизеринца следовать за собой. – Идем, я знаю короткую дорогу.

[indent] Он провел однокурсника через улочку за «Кабаньей головой». Узкий проулок, стиснутый между глухими задними стенами домов, служил естественным укрытием от ветра, и идти по нему было почти сносно. Снег здесь лежал неровными сугробами, заметая старые бочки и ящики, но под ногами угадывалась утоптанная тропа — местные пользовались этим путем, когда погода не располагала к прогулкам по главной улице. Сириус шел первым, не оборачиваясь, но спиной чувствовал присутствие Снейпа — молчаливое, напряженное, словно сжатая пружина. Тот не пытался заговорить, не задавал вопросов, и эта тишина была красноречивее любых слов. Северус явно не желал такой компании. Не хотел идти бок о бок. Но что-то удерживало его от того, чтобы просто развернуться и исчезнуть в снежной пелене. Быть может, то же любопытство, что привело сюда самого Бродягу. А быть может, что-то иное. Что-то, о чем Сириус предпочитал пока не думать.

[indent] «Сладкое королевство» встретило парней теплом, светом и приторным запахом карамели, от которого у Сириуса сразу засвербело в носу. После ледяного безмолвия улицы кондитерская казалась островком иного мира — яркого, шумного, полного жизни. Где-то в углу смеялась компания третьекурсниц, за стойкой хлопотала полная ведьма в розовом переднике, а витрины ломились от сахарных перьев, шипучих конфет и шоколадных лягушек. Сириус скинул с плеч остатки снега, стряхнул мокрые волосы и, не говоря ни слова, направился к прилавку, за которым он оставил свои покупки, казалось, целую вечность назад. Пакеты так и стояли нетронутыми — хозяин лавки, видимо, привыкший к странностям юных волшебников и не стал убирать их с глаз долой. Бродяга забрал их и направился вглубь магазина, откуда можно было незаметно спуститься в подвал, а там и к проходу в школу.

[indent] - Веди себя тихо, - сказал он Снейпу, пропуская того на лестницу первым. – Хозяева не знают, что мы тут иногда шастаем.

[indent] Подсобное помещение «Сладкого королевства» оглушило семикурсников темнотой, но Сириус не стал освещать себе дорогу, лишь подтолкнув Северуса идти дальше, когда тот замялся на первых ступенях лестницы. Блэк приоткрыл люк в полу, замыкающий проход, ведущий в школу. Под люком показалась каменная кладка, исчезнувшая, стоило произнести нужное заклинание. Бродяга вновь пропустил однокурсника вперед, аккуратно прикрывая люк за собой, будто бы их там и не было, и лишь после зажег Люмос на кончике палочки.

[indent] — Ты думаешь, у меня нет смелости называть вещи своими именами? — Сириус продолжил тему разговора, начатую в хижине старика так, будто бы никакой паузы не было. — Ты станешь Пожирателем. Как и вся эта слизеринская шваль, что мнит себя будущей элитой. Я не строю иллюзий, Снейп. Я знаю, что ты изучаешь темную магию не из академического интереса. Ты готовишься. Тренируешься. Оттачиваешь заклинания, которые однажды применишь к живым людям. К таким, как я. К таким, как Лили. И ты станешь убийцей. Не сегодня, не завтра, но станешь. А теперь вопрос к тебе. – Парень остановился, развернувшись к слизеринцу, встречая взгляд темных, почти черных глаз, что смотрели на него с плохо скрываемой враждебностью. В них не было страха. Не было растерянности. Только глухое, застарелое раздражение, смешанное с усталостью — словно Снейп уже слышал все это сотни раз и не ждал от Блэка ничего нового. Сириус не хотел быть предсказуемым. Не хотел звучать как очередной моралист, тычущий пальцем в очевидное. Он хотел докопаться до сути. До той точки, где Снейп перестанет прятаться за своими колкостями и недомолвками. Где ему придется посмотреть правде в глаза — такой, какая она есть. — Хватит ли у тебя смелости посмотреть правде в глаза? Не отвести взгляд, не отшутиться, не уйти в свою раковину молчаливого презрения. Признать — хотя бы самому себе, — что однажды ты направишь палочку на человека и произнесешь заклинание, которое оборвет его жизнь. Сможешь? Или так и будешь прятаться за своими книгами и зельями, убеждая себя, что ты просто их «изучаешь»?

[indent] Блэк замолчал, но не отвел глаз. Он ждал. Ждал ответа, которого, возможно, никогда не получит. Ждал реакции, которая, скорее всего, окажется очередной колкостью или ледяным молчанием. Но он должен был это сказать. Должен был бросить эти слова в лицо человеку, что стоял на краю пропасти и делал вид, будто просто любуется пейзажем. Не потому, что верил в возможность что-то изменить. Не потому, что надеялся достучаться. А потому, что правда — даже самая горькая и неудобная — заслуживала того, чтобы быть произнесенной вслух. А Снейп заслуживал того, чтобы услышать ее хотя бы раз. От того, кто не боялся смотреть в бездну. И кто видел в ней отражение собственного лица.