- Маклауды вчера письмо прислали, хотят встретится, - Паскаль кладет на барную стойку смятый клочок пергамента. Маркус морщится, устало проводя ладонью по лицу, словно желая стереть с себя усталость - он откровенно - заебался. Голова болела, хотелось есть, и чего-нибудь выпить. В последнее время ото всюду сыпались какие-то пожары - проверки аврората, срыв поставки товара из Нью-Йорка, Мелроуз утром истерику закатил - он, видите ли, ждёт новую партию магической наркоты, а Скаррсы не успевают. Успеем, - заверил его Маркус, понимая, что претензии обоснованы. Теперь еще письмо от Маклаудов. Шотландский клан уже давно находился на черном рынке Англии, и был крайне недоволен появлением таких выскочек, как Скаррсы. Братья посоветовали им это недовольство засунуть поглубже в жопу, и видимо сей ответ их очень не устроил.
- Сожги, - бросает Маркус, - и сделай кофе, пожалуйста. Потому что нужно еще навестить Гвиневру, она ничего не говорила о задержках? Почему так долго в этот раз?
Но цыган не отвечает, пожимает плечами и наливает в тонкую фарфоровую чашку свой волшебный, ароматный черный кофе с восточными специями, чей запах сейчас заполняет собой все вокруг, стирая и алкоголь, и табак. Маркус взглядом провожает последних гостей бара, тянется к чашке.
- Точно сжигаю? Даже читать не будешь? - Паскаль неуверенно сжимает в руках пергамент, адресованный Скаррсу.
- Нет, там не будет ничего нового. В последнюю встречу Логан Маклауд предложил выкупить все наше… предприятие. И был очень удивлен отказу. Скорее всего там очередное предложение, ну… или угрозы, один хрен, - Маркус делает глоток, блаженно закрывая глаза, Мерлин, как же вкусно. - Пока Патрик в командировке, а Реймонда хуй знает где носит, не хочу ни во что ввязываться. Сейчас решим вопрос с поставкой Мелроузу, а там дальше будем думать, как избавиться от этого пристального внимания Маклаудов. Не хочешь со мной к Гвиневре прогуляться?
- В три часа утра?
- В три часа ночи.

Было холодно. Очень холодно. Скаррс сильней кутается в черную куртку, смотрит на освещенный тусклым светом домик - как он и предполагал, работа кипела. Гвини, несмотря на свой юный возраст, отлично знала свое дело, умело руководила небольшим числом помощников и гордо несла свой титул «повелительницы всего растущего и цветущего», коим ее нарек в шутку Патрик. Доверять, столь щепетильное дело, практически ребенку - опасно, но Скаррсы никогда особо долго не раздумывали - получается, и получается. Еще не было проволочек, это вчера что-то пошло не так, и прибывшие курьеры получили отказ - партия для Мелроуза еще не готова.

Они оба, пригнувшись из-за немаленького роста заходят в помещение, которое благодаря магии растянулось на сотни метров в длину. Огромная плантация, под светом волшебных ламп, с согревающими лампами. Пахло влажной землей, травой, и чем-то незнакомым.
- Гвини! - голос Маркуса раскатом проходит под потолком, ведь разглядеть блондинистую макушку среди зелени было практически невозможно.
- Мистер Скаррс, рад видеть, рад видеть, - Сэвидж выплывает откуда-то сбоку - пожилой, коренастый мужчина, с большими круглыми очками на переносице. Он тянет свою жилистую худую ладонь для рукопожатия. - Мисс Олдридж в лаборатории, - Энтони Сэвидж был не сменным призраком этого помещения, живя тут 24/7 он стал негласным смотрителем за порядком - кроме основных задач, которые поручала ему Гвини, ботаник по призванию, он настолько сильно любил растения, что кроме привычных видов травы, у себя в каморке выращивал мандрагору, ядовитую тентакулу и даже дьявольские силки, уместив маленькие ростки в заколдованную коробку.
- Привет, - Маркус улыбается, заходя в лабораторию - просторную комнату, где творилась настоящая магия. - Как ты?

Гвендолин моментально озвучивает причину его появления. Что же, справедливо. Хоть мужчина и чувствует укол совести - нужно появляться чаще, просто так, потому что так делает семья, потому что так должны поступать старшие братья. На его губах замирает извиняющаяся улыбка, мудак, согласен. Даже оправдываться не будет, но вину постарается загладить.
Пройдя по лаборатории, мужчина останавливается рядом с девчонкой, склоняясь в след за ней над кустом. - Гниль? - Скаррс непонимающе поднимает на нее глаза. Он был далек от травологии, он был далек от всего этого, разбираясь в растениях на уровне - вот трава, а вот одуванчик. Этого ему вполне хватало, потому что внутри сидело вполне четкое убеждение - есть доверенные люди, которые в этом разбираются. Его взгляд внимательно изучает корень, а сквозь хоровод мыслей постепенно просачивается ее последняя фраза, - кто-то заразил? Ты уверена?

Это открытие совершенно неприятное, оно головной болью отдается в голове. Потому что… Маркус зажимает пальцами ноющую переносицу, зажмуривается. Выдох. Они так скрупулезно и дотошно выбирали людей, собирали команду, слепо верящие в то, что не найдется тупоголовых, кто посмеет предать. А в итоге сами стали тупоголовыми. - У кого был постоянный доступ к теплицам? - хрипло произносит Скаррс, отнимая пальцы от переносицы и усталыми глазами смотря на Гвини. - Кто-то заходил… посторонний? - он как идиот цепляется за мельчайшую лазейку, не желая сейчас разгребать еще и это дерьмо. Но видимо, придется. Главное, точно убедиться. Точно знать, что крыса есть. А мышеловку они поставят.
- Гвини, - после минутной тишины, Маркус с тяжелым взглядом поворачивается к ней, - ты уверена, что эта зараза, не может появиться сама, либо каким-то другим путем? Земля зараженная, еще что-то? Это важно, - он отходит от стола, стягивая с себя куртку, грубо кидая ее на свободный стол. Похоже сон сегодня не предвидится. Что же, есть проблема, значит будем ее решать. Лицо Скаррса теряет былое спокойствие и мягкость, черты лица приобретают остроту, зубы от злости стискиваются, очерчивая контур скул заросших недельной щетиной.

Грохот из внешнего зала нарушает тишину. Скаррс резко вскидывает голову, молниеносно выхватывая волшебную палочку. Это явно не происшествие на производстве, потому что следом раздается выкрик заклинания Паскалем, бас цыгана невозможно было перепутать ни с чем. - Будь здесь, - коротко бросает он сестре, хотя знает, что девчонка не послушается.
В теплице пахнет гарью, едкий дым вздымается к потолку, нарушая видимость. Одно заклинание рассеивает завесу, позволяя ему в полутьме различить силуэты незваных гостей. Трое, или четверо - фигуры пересекаются сбивая мужчину со счета. Паскаль, с окровавленным лицом уже сражается, ловко отбивая летящие в него заклинания. Кажется, нападавшие не думали о том, что в теплице будет еще кто-то кроме старика и ребенка.

Маркус чувствует злость, поглощающую, разрушающую. Потому что покусились на то, что принадлежит его семье. Потому что они покусились на то, что создавалось долго и кропотливо. - Сука, - его тихий рык тонет в гуле от рассекающих воздух заклинаний. Режущее заклятие пронеслось мимо, врезаясь в стену над его головой, оставляя глубокий скол в бетоне. Мужчина заклинанием тушит бьющее у входа пламя, пригибаясь, чтобы не встретить головой зеленый луч.
- Остолбеней, - как бы он не злился и ненавидел, Маркус не хочет убивать, он хочет узнать - кто они, по чьей воле пришли, и главное - кто та тварь из его людей, что сдали местонахождение, и то, что здесь никого не будет кроме Гвини и Сэвиджа.