Любой человек, независимо от его статуса или социального положения, не смотря на наличие или отсутствие в его крови частички волшебства, делающего его в некотором роде «особенным», откровенно соврет, если скажет, что его жизнь лишена традиций. Традиции бывают разные, начиная с пары пятиминуток по утрам, когда ты раз за разом откладываешь этот дракклов будильник, лишь бы не выбираться из-под теплого одеяла в прохладное пространство комнаты, и заканчивая восхитительно-разукрашенным пригородным домом к Рождеству, где каждый огонек по кайме навесу крыльца или и его опорам сверкает своим уникальным оттенком, переливаясь восторженным блеском в свете тысяч полуночных звезд. А помимо визуальной составляющей традиций, есть еще звуки и особенно запахи, которые намертво к ним прирастают. Но будь то сладковато-родной аромат ее кожи, когда обнимаешь ее со спины ранним утро, касаясь губами горячей шеи, хладнокровно игнорируя орущий зачарованный будильник, или тронутый жженой горчинкой запах потрескивающего бенгальского огонька, столь популярного у магглов – тающие в воздухе искры черными хлопушками оседают на белоснежном снегу в рождественскую ночь – ничто, к стыду Фрэнка, ну ничто не сравнится с запахом свежесваренного кофе по утрам. Черный кофе без сахара, немного молока, перемешать и без спешки выпить, откинувшись на спинку стула и выкинув из головы все мысли. А затем заесть все это яичницей с тремя ломтиками слегка-подгоревшего бекона, и свинина привычно обожжёт кончик языка своей солоновато-пряной текстурой. Сказочная утренняя традиция, не так ли? «Взрослая» традиция повзрослевшего гриффиндорца, выросшего в атмосфере полнейшего, отточенного до идеальности, порядка; традиция, тонкости которой не всякому дано понять.

Однако, с завтраком Лонгботтому сегодня не повезло. С домашним кофе, к слову, тоже. Ведь понедельник – день тяжелый. Особенно, если это – последний понедельник лета. Особенно, если минувший воскресный день – долгожданный общий выходной, которых в месяц попадало не больше печальной тройки. Было лишь пара глотков кипяченой с вечера воды, которыми мужчина запил четыре крекера с кунжутом, уверенно закинутых в рот, наспех натянутая аврорская униформа, потому что кое-кто проспал, излишне долго нежась с Алисой в кровати в ее лондонской квартире, и скорая аппарация из укромного места во дворе в закуток неподалеку от входа в Министерство. В общем-то, он не опоздал – что для Фрэнка типично, учитывая его природную пунктуальность, - но был к этому, на свой стыд, довольно близок.

Последняя неделя августа, в целом, вышла достаточно напряженной (про внеочередную вылазку Ордена к черту на кулички стоит умолчать, во избежание лишних подозрений) и полной кучи запросов и отчетов, ввиду ежегодного переполоха в Отделе охраны магического правопорядка – Дня «первоклашек». Признаться, называть стажеров аврората маггловским словом «первоклашки» придумал кто-то из Отдела регулирования магических популяций, поначалу сравнивая юных служителей закона с табуном лунтелят, а затем, из соображений тактичности, с маггловскими школярами. Было в этом что-то истинное: бывшие школьники, у которых еще последние капли пунша с привкусом Огденского виски, контрабандой добытого в Хогсмиде в выпускную ночь, на губах не обсохли, бестолково кучковались в широком коридоре второго этажа, подпирая собой тяжёлые двери в штаб-квартиру Аврората. Дети, по-другому и не назвать, даже не смотря на юношеские щетины, украшающие мальчишеские подбородки, и значительно повзрослевшие за лето черты девичьих лиц, вертели головами во все четыре стороны, не понимаю куда им податься и что делать. В глазах каждого второго читался неподдельный испуг – нормальная реакция на неизвестность взрослой жизни, как думалось Фрэнку. Вероятно, восемь лет назад, в первый свой день стажировки, он и сам таким был – ну может не столь запуганным и растерянным, но уж точно напряженным, подобно стойкому оловянному солдатику, извечно стоящему на краю каминной полки в родительском дома. В высокой старомодной шляпе, с губами, сложенными в тонкую линию, со слегка прищуренными прорезями глаз и маггловским ружьем на плече, со штык-ножом на дуле, солдатик твердо стоят своими оловянными ногами на плоской подставке и совершенно никуда не спешил до тех самых пор, пока первая в жизни волна стихийной магии одного темноволосого мальчугана на скинула его на паркетный пол с характерным «дзынь». Солдатик тогда выжил, что ему сделается? Выжил и стажёр-Лонгботтом, дослужившийся впоследствии до младшего, а затем и до рядового аврора. Он много раз падал и, мягко говоря, страдал, - потому что без падений никуда, они – неотъемлемая часть нашей жизни, заставляющая нас расти и развиваться, - как тот несчастный солдатик, - но затем вновь возвращался в строй, как ни в чем не бывало. Ведь мужчина должен держать лицо, на то он и мужчина. Да и шрамы, в общем-то, украшают.

- Лонгботтом, поздравляю! – без приветствий, как, собственно, и всегда, но с довольной улыбкой произнес Муди, подходя к Фрэнку со спины в половине девятого утра, и протягивая ему невзрачного вида картонную папку.

Штаб-квартира Аврората начиная с восьми утра каждый божий день, а то и раньше, если не повезло с ночным дежурством, тихонько просыпалась от чуткого сна, насквозь пропитанная запахом дешевого, но крепкого кофе без сахара, варящегося здесь же, за поворотом, на небольшой офисной кухне. Не то, чтобы напиток богов, но чего вы хотели от зачарованной горелки, на которой кипела поллитровая турка с самым бюджетным маггловским кофе? – повезло еще, что с зерновым, а не порошковым.

- У тебя сегодня будет боевое крещение.

- Мало я еще крещен? – с усмешкой отозвался шатен, не требуя ответа на свой риторический вопрос, взмахом волшебной палочки затушив горелку, а затем только забрал из рук начальника документ. Положив папку на темно-серую глянцевую столешницу, Фрэнк откинул в сторону обложку, пробежавшись пальцами по стопке анкет, без лениво вчитываясь в рукописные строки личных дел, заполненные самолично «первоклашками» во время собеседований. Кое-где на желтоватом пергаменте стояли привычные глазу чернильные кляксы. - Стажёр? Понял, босс, - не стоило спрашивать к чему Лонгботтому, как рядовому, а не старшему аврору, выделили стажёра – первого за годы службы, на секундочку. Выделили, значит так надо; значит пора. – Кто это будет? - отодвинув папку с анкетами в сторону, шатен наклонил над кружкой турку с горячим кофе, осторожно сцеживая в нее напиток. Затем взял в одну руку полную кружку, во вторую папку и вышел из кухонного закутка в общий офис, не отвлекаясь от разговора с Аластором.

- У меня возник спор с начальством по этому поводу, - под «начальством», судя по тону Муди, подразумевался Дамблдор, а не кто-то из верхушки ДОМП, - поэтому сам посмотришь. У школяров как раз через полчаса начнется вводная лекция и я думаю, что… - орденец осекся, вздернув бровь и уперся взглядом в смело-распахнувшуюся дверь в штаб, за которой до сих пор неуверенно толпилась кучка недавних птенчиков, выпорхнувших их родительского гнезда навстречу суровой реальности жизни, готовой откусит от них кусок, пережевать его, проглотить и даже не подавиться.

- Не подскажете, где тут стажировка? – жилистый парнишка ростом с Лонгботтом, в застегнутой на последнюю пуговицу мантии, уверенно прошел в офис Аврората (за ним вышагивал взлохмаченный приятель в типичных маггловских очках) и направился прямиком к Фрэнку – так уж вышло, что они с Муди остановились прямо посреди прохода и ароматный, пусть и дешевый кофе, привычной горчинкой радовал вкусовые рецепторы языка шатена, стекая затем по пищеводу в пустой (почти пустой) желудок. Жаль, молока в этот раз не нашлось, но что уж там. Иногда традиции приходится нарушить.

- И тебе доброго утра, - отозвался бывший гриффиндорец, пытаясь вспомнить, где же он мог встречать этого ребенка – очень уж знакомые черты лица, да и подобная аристократическая стать из воздуха не берется. Собственно, все чистокровные между собой чем-то похожи, спасибо кровосмесительным бракам. – Идешь по левой стене, - кистью, которой сжимал папку, наглядно прочертил в воздухе нужное направление, - сворачиваешь в первый коридор и там, после третьей двери, будет указатель. Не потеряешься. Аврорат чуть проще садовых лабиринтов – тут везде таблички, – на последнем предложении шатен снисходительно ухмыльнулся и кивнул головой в указанном ранее направлении. – Успеха! – отворачиваясь от стажёров, Фрэнк поднес к губам кофе, дела глоток и вновь обратился к Аластору. – Ты думал, что..? – Муди, конечно, был старше Лонгботтома, однако боевой опыт как-то сам собой стер между ними эту возрастную границу, позволив довольно скоро перешагнуть формальное «вы» и превратиться в «ты». Понятное дело, что субординация присутствовала, но в разговоре тет-а-тет необходимости в ней не было. – Потому что мой мозг еще в думалки не проснулся, но ничего – день, чувствую, будет не скучным.

- Пойду себе тоже кофе сделаю, - так и не вернувшись к потерянной мысли, отозвался старший аврор, провожая спины безымянных пока стажёров прищуренным взглядом. В Муди всегда было чуть больше осторожных сомнений, скрытых за маской сурового равнодушия, чем во Фрэнке.  Потому, быть может, по манере поведения они с Сайрусом Лонгботтомом были так схожи. В отце, конечно, мягкости и шутливости насчитывалось значительно больше, но на работе это, зачастую, был совершенно другой человек, нежели дома. – А ты пока изучи анкеты и к девяти подходи в «смотровую», посмотрим на этих детишек со стороны.

Коллега ушел, а Фрэнсис направился к своему столу, притаившемуся у зачарованного окна в правом дальнем углу офиса. По пути он поймал кого-то из младших, вслед за очередным глотком кофе, велев: - Проводи «первоклашек», толпящихся на входе, в аудиторию, а то они пропустят все самое интересное.

Расслабиться, к слову, не удалось. Понедельник – день тяжелый, забывать не стоит. За пятнадцать минут, что шатена не было на места, на его стол приземлилось по меньшей мере пять зачарованных самолётиков, один из которых был ярко-бордового цвета – что-то не просто важное, а архиважное. Фрэнк уселся на стул, швырнул на стол папку и усмехнулся сам себе, вспомнив зачем-то, что лет пять назад кто-то из Отдела магического транспорта (хотя слушок этот спорен, зачинщика так и не обнаружили) заменил все эти самолетики на изумрудных динозавров, и те бегали за сотрудницами министерства, стремясь укусить их за пятки. - Забавное вышло первое апреля, нечего сказать, - пробубни себе под нос, залпом допивая слегка остывший кофе и убрав кружку в сторону, принялся изучать личные карточки стажеров.

Как показывала практика и опыт, а это ребята серьёзные, с ними особенно не пошутишь – себе дороже получится – с треть волшебников, подающих свои документы в Аврорат с целью посвятить свою жизнь защите правопорядка, еще до начала сентября благополучно уходят восвояси – или меняя профиль, или, благодаря родительскому слову, министерский этаж. Самые же стойкие остаются, превращаясь через пару тройку лет в таких же саркастичных и потрепанных жизнью авроров, подобных Фрэнку. И таких стойких Лонгботтом, из забавы, всякий раз пытался вычислить. С прорицанием у него никогда особенно не вязалось, в отличии от львиной доли остальных школьных дисциплиной, но, из спортивного интереса, он не бросал попыток. Нет-нет, старым мужчина себя не считала, в двадцать семь кощунство называть себя стариком, разве что в шутку, но… было в этом что-то старперское – смотреть на «молодёжь» и делать воображаемые ставки «уйдет» или «не уйдет».

Глянув на наручные механические часы, которые ему на двадцать пять лет подарила Алиса, шатен поднялся из-за стола и зашагал в «смотровую». Безымянная дверь тихонько открылась, впуская мужчину в тускло-освещённую узкую комнату. Муди уже был там, лениво потягивая свой «напиток богов». – Как ты вообще пьешь эту мочу взрывопотама, Лонгботтом? Надо сказать Диккинсу, чтобы выписал нам что-то получше, – скривив недовольное лицо, произнес он, вальяжно усаживаясь на стул рядом с прозрачным стеклом, через которое лекционная аудитория, заполненная стажёрами, была как на ладони. С той стороны стена была украшена парой зачарованных окон, за которыми лондонское небо привычно затягивали пасмурные тучи, намекая на скорую дождевую морось. В свою очередь, Ежедневный пророк небесной воды в этот августовский понедельник не пророчил. Еще одна проверка на прочность для «первоклашек»? Изобретательно.

- Не знаю, ни разу ее не пробовал, - лениво отозвался шатен, проглатывая зевок. Да такой «хороший», что уши на секунду заложило. – Мне нравится кофе, который готовит Алиса. Но сегодня я здесь, а у нее наконец-то выходной, – о том, что у Лонгботтома есть невеста, знал весь Отдел. И то, что эта невеста – его коллега, конечно же тоже. Но времена были такие, что на это все закрывали глаза. Жизнь один раз живется, и, если авроры хорошо работают свою работу – а авроры из них Алисой были отменные, бесспорно, - так к чему раздувать из этого проблему? Тем более, что работали душа в душу, без единого громкого слова – по крайней мере в рамках работы. А что там дома творится – искра, буря, безумие, споры, битая посуда, сломанная мебель во время «примирительного секса» и прочие безделицы, - Отдела охраны магического правопорядка совершенно не касалось.

- Глянул личные дела? – как ни в чем не бывало продолжил разговор Муди, похлопав по свободному стулу рядом с собой. В «смотровой» помимо их двоих сегодня было еще два человека, один из которых секретарь, оценивающий и тщательно документирую путем постукивания по клавишам зачарованной печатной машинки состояние стажеров на лекции, и еще один старший аврор-наблюдатель (он же еще один участник птичье организации понятного всем назначения), имеющий уже за своими плечами опыт успешного наставничества.

- Да, - отозвался Фрэнк, выискивая в аудитории нужного студента. – Я так понял этой мой тест на профориентацию с дальнейшим повышением? – что-что, а к повышению, в отличие от отца, Лонгботтом-младший стремился. Там и дела поинтереснее были, и обязанностей подольше, и спектр полномочий полюбопытнее. В Ордене Феникса, конечно, всего этого было в достатке, но никогда не лишнее стремиться к чему-то еще. Тем более, если это «еще» в глазах британского правительства - легально.

- Ну повышения тебе не обещаю, еще маловат…

- Да ладно? – потер пальцами подбородок, на котором с неделю назад вылезла колючка темнеющей щетины, имеющей все шансы превратиться в очаровательную короткостриженую бороду. – А твоя поджаренная на той недели задница, босс, со мной не согласится, - произнес мужчина одним взглядом, так как в смотровой насчитывалась как минимуму одна пара ненужных ушей и Аластор хохотнул, опрокидывая в себя остатки кофе. – Ну как скажешь.

- В общем, умник, я склоняюсь ко мнению, что вам с Риком, - Муди подозвал к себе ближе того старшего аврора, что тоже находился в комнате, - надо как минимум разделить вон ту «сладкую парочку», - и ткнул пальцем в стекло, указывая на двух мальчишек на самой галерке аудитории. – До меня дошел слушок, что эти оболтусы частенько отвлекаются друг на друга и шутят не сильно то и остроумные шутки, когда в этом нету нужды. Необходимо выбить из них эту дерзость, тем более, что потенциал имеется, – Аластор повернулся обратно к коллегам. – Поттер и Блэк. И если касательно первого у меня вопросов не имеется, то вот второй, возможно, засланная лошадка, полно что сбежал из дома и поднял на уши весь этот ваш «высший» свет.

- Можем соломинки потянуть, Фрэнк? - предложил Рик, сунув руку за пазуху. У него там что, реквизитная солома на всякий случай лежит и ждет своего часа? – Мне так не важно кого. Присмотреть надо за обоими, - с тонким намеком, что это не его идея, а прямой приказ руководства в лице Альбуса.

- Я уже выбрал. Пусть будет Блэк, - махнул рукой, отворачиваясь обратно к «окошку». – Так даже интереснее. Возражений же не будет? – Фрэнк никогда не любил легкие задачки, они ему быстро наскучивали, и он терял к ним интерес. Сложное же, запутанное и полное подводных камней – привлекало. Но еще интереснее было разобраться и раскусить то, что объективно оказывалось сложным, даже не смотрят на свою внешнюю простоту. Сириус Блэк, пришедший в Аврорат в костюме с иголочки, едва не задыхаясь от плотно застегнутой пуговицы на воротнике своего наряда, сидел сейчас за партой учебного класса, освободив шею от удушающей пуговицы и опершись щекой в собственный кулак. Всем своим видом он выражал скуку – бумажная часть работы явно не будет его любимым времяпровождением – и ему было, в отличие от большинства детишек аристократов, откровенно начхать, что подумают окружающие. Как и Лонгботтом когда-то, парень ожидал от первого дня стажировки чего-то большего, нежели скучной зачитки устава ДОМП, техник безопасности и исторической сводки, касающейся авроров. Его друг, конечно, тоже скучал, но вида старался не подавать, что-то карябая в углах разложенного перед ним свитка. – По-моему, мой подопечный уснул, - через четверть часа заметил шатен, уже и сам начиная скучать в этой смотровой комнате. Тонизирующая сила местного кофе стремительно сходила на нет и Фрэнку срочно требовалась подпитка – минувшая ночь, по секрету, была бессонной, но чертовски приятной, если не считать тех двух часов под утро, что он пытался дремать, спрятавшись носом в волосах Алисы. – Ладно, пойду делами займусь. Лекция же до половины одиннадцатого? Вот тогда и вернусь.

За час динамики так и не прибавилось. Аврор разобрался в кучке самолётов на своем столе – особенное внимание уделив тому, что краснее прочих, – еще раз внимательно прочел личную карточку Блэка, где тот своей рукой пометил некоторое детали о себе, и лениво похлопал себя по животу, которому чертовски не хватило обычного человеческого завтрака в семь утра. Понедельник в штаб-квартире, как правило, был офисным днем, если только где-то и как-то не случалось чего-то внезапного. Потому, выждав необходимое время, Фрэнк поднялся из-за стола, проверил в кармане кошелек, в котором всегда, помимо волшебной валюты, лежали маггловские банкноты, и направился к аудитории, из которой уже тихонько выходили стажёры. Протиснувшись мимо «первоклашек», бывший гриффиндорец уверенно прошел к тому месту, где сидела «сладкая парочка», и опершись руками о стулья за спинами парней, громко произнес: - Слышал где-то, что во сне информация запоминается лучше. Согласны?

Не понятно спали ребята или нет, но басистый голос Лонгботтома выдернул мальчишек из их мыслей, возвращая в реальность аврорской штаб-квартиры. В опустевшей аудитории они остались втроем, не считая женщины-лектора.

- Меня зовут Фрэнк, Фрэнк Лонгботтом. Обращаться ко мне можно «мистер Лонгботтом» или «сэр», - разговариваю в первую очередь с Сириусом, но не забывая и про Джеймса, произнес шатен, ведь представление – важнейшая деталь при налаживании любого контакта. – Мистера Поттера на выходе ожидает его наставник – мистер N. – он все расскажет, а вас, мистер Блэк, прошу проследовать за мной, - дождавшись, когда юноши поднимутся из-за парты, мужчина вышел из аудитории. За средним темпом его шагов нетрудно было угнаться. А вот голос он слегка понизил, лавируя между стажерами в коридоре, которых тихонько растаскивали по наставникам – кому-то, за неимением альтернативы, досталось даже два. Благо, в этом году из было чуть меньше десятка, а к концу недели, как обычно, станет поменьше. – Первый день стажировки – полный, с девяти до шести. Второй и последующие до конца этой недели – будем решать по мере успехов и желания, все же Аврорат предпочитает видеть в своих рядах заинтересованных магов, а не тех, кому «лишь бы отсидеться». Мы же не уличный патруль, спектр обязанностей много шире и ответственность, соответственно, тоже другая, - с Фрэнком когда-то было так же, его на берегу предупредили, что если ему не интересно, и это будет видно – толка в стажировке нет. Так что слова, сказанные Сириусу, не было упреком – лишь голой констатацией факта. – Первая часть дня, - вводная лекция от чудесной миссия Симпсон не в счет, - у нас с тобой называется «кофе». Та моча, как заметил сегодня старший аврор Аластор Муди, что разливают по чашкам в офисе, отвратительна на вкус и совершенно не бодрит. Хотя, - умолк на секунду, словно бы что-то обдумывая, - ты привыкнешь – это неизбежно.

Волшебный лифт стремительно несся к Атриуму, высадив Лонгботтома и его стажёра в прекраснейшем из залов Министерства. Людей тут слегка поубавилось – все рассосались по своим рабочим местам, - но все равно хватало, так что, не простаивая долго у поста охраны, чтобы выставить на пропусках отметку о временном выходе, Лонгботтом с Блэком направились к красной телефонной будке. Очередь из трех посетителей не была так страшна, как в обеденный час, но подождать все равно пришлось. Сложив руки на груди, шатен обернулся к Сириусу, продолжая разговор: - От завтрака же не откажешься? Тут на соседней улице, Уайтхолл, есть одно приличное кафе, где подают отменные завтраки и обеды.

На нежилой улице с обветшалыми домами и парой заброшенных офисных зданий, куда волшебников поднял пол зачарованной телефонной будки, было тихо. Но уже за поворотом, там, где начинался Лондон, оказалось привычно шумно. Лонгботтом, в отличие от матушки, уже давно чувствовал себя в столице Британии комфортно и львиная доля магглов, заполоняющих собой город, его ни в коей мере не смущала. Вышагивая по тротуару, аврор и его стажёр свернули на нужную улицу, и приподняв подбородок, Фрэнк втянул носом знакомые запахи. – Забыл сказать, что кафе маггловское. Это не проблема? Ты говори, если что, не стесняйся, честность я уважаю, – в какой момент Фрэнк перешел с официального «вы» на привычное «ты», он и сам не заметил. – И да, сегодня я угощаю. У меня есть в собой немного фунтов.

Столиков как на открытой веранде, так и внутри было достаточно, но Лонгботтом настоял на том, чтобы их посадили внутри – пасмурное небо, столь похожее на картинки с зачарованных окон, не внушало должного доверия. Тем более, что август в Англии, да и большинство других месяцев, любил быть дождливыми. – Добрый день, - улыбнувшись официантке, шатен, даже не раскрывая перед собой меню, произнес: - Яишницу-глазунью из двух яиц с беконом и кофе с молоком, покрепче, сахар не нужен, - позволив Сириусу изучить меню и так же сделать заказ, орденец откинулся на спинку стула, осматривая заведение. Готовили тут быстро: и еду и напитки. Забавно, что магглы, будучи лишены огромной магической силы, умудрялись подстраивать свою жизнь таким образом, чтобы ни на кнат не отставать от ее ритма, эволюционируя ничуть не медленнее, а где-то даже быстрее волшебников. – Думаю, ты догадался, что с твоим личным делом я знаком, - повернув голову в сторону Блэка, негромко произнес шатен, - и у меня, как ни крути, будет парочка личных вопросов, которые, надеюсь, не окажутся чрезмерно личными. Однако, если позволишь, мне было хотелось от тебя самого еще раз услышать: точно ли ты понимаешь, что представляет из себя работа в Аврорате? – кофе принесли быстрее, чем могли бы – видимо, отсутствие плотной посадки в кафе сыграло работникам министерства на руку. – Вопрос рядовой, мистер Блэк, без подвохов. И я бы перешел в обращении к вам на «ты», если ты не против. Пока в одностороннем порядке.

Кажется, что утро – самое тяжелое время суток, и не важно волшебник ты, маггл, кентав или слизнеобразный бобонтюбер. На самом деле – не кажется. Но у Фрэнка что удивительно, никогда не возникало с ним тех проблем, о которых каждую планерку не ноют, но буквально орут уставшие, осунувшиеся и сонные лица коллег; орут в душе, разумеется, снаружи они – вялые и безмолвные статуи, не потрудившиеся даже ту гадость из уголков глаза повыковыривать, которую Сайрус Лонгботтом всегда в шутку называет «пометом докси». Изредка складывалось впечатление, что за ночь каждого третьего аврора перебежал табун взрывопотамов и они все: с глубокими синяками под глазами, похожими на Мариинские впадины, с выпитым наскоро костеростом (после теоретического табуна, который по ним пробежался), заставляющим их бесконечно-сильно страдать, и в изрядно помятой форме (ведь бытовые чар – для слабаков), - приходили на работу и присасывались к чашечке утреннего кофе, толком не чувствуя вкуса. Понятное дело, что без утрирования и перегибов Фрэнсису в своих размышлениях обходиться не удавалось, но в каждой иронии есть лишь доля иронии, не находите? Да и, ввиду специфики аврорской работы, все это мелочи, и хорошо уже, если коллегам удавалось ходить по утра, тихонько раскачивая травмированные и побитые чарами туловища.

И нет, вы не считайте, что Лонгботтом – сноб. Департамент охраны магического правопорядка и Аврорат в частности – место, которое бывший гриффиндорец бесконечно сильно любил, не смотря на все его бытовые тонкости и усталые лица. Традиции династий – серьёзная вещь, но откатись время назад и имей шатен выбор, он бы не изменил решения – он бы закончил школу и вновь пришел в эти стены на втором уровне и подал бы свои документы на стажировку, превращаясь из мальчишки в мужчину. Потому, быть может, имея уже знакомство со всей подноготной своего отдела и своей работы, зная все нюансы, недочеты, приятные преимущества и высокий шанс травмопасности, которого на службе боевого офицера буквально невозможно было избежать, - если «ты - не волшебнике», как шутят магглы (но даже волшебник не всесильны, как мы знаем), - Фрэнк задал Блэку свой нехитрый, открытый вопрос, стараясь выяснить: понимает ли недавний школьник то, с чем ему придется столкнуться?

Вообще, юношество – чудесная пора, полная энергии, веселья и безумно-прекрасной неизвестности, называемой «светлым будущем». Печально лишь то, что будущее сейчас, в рамках магической войны, было весьма туманным, независимо от возраста или чистоты крови; независимо от того, к какой стороне примкнул, следуя зову совести и нормам личной морали. Сколько раз Лонгботтому уже приходилось прикрывать братские спины от крова-красных и изумрудных лучей, навещать сослуживцев в стенах Святого Мунго, со сколькими прощаться, сообщая их семьям печальные вести? Сколько раз ему самому лишь чудом удавалось вернуться обратно домой, закрывая ноющие от ярких вспышек глаза и распахивая их на следующее утро? Фрэнк соврет, если скажет, что ему не страшно. Страх – обычен, обыден и, что удивительно, прост, - намного проще любви или ненависти, испытываемыми нами годами. Но когда ты юн, когда взрослый мир – открытая, непонятная, но любопытная книга, а вертящееся на языке страшное слово «война» – романтическая баллада о злодеях и героях, которые всех плохишей побеждают, - все намного сложнее, чем может казаться. Потому что незнание не освобождает от последствий, а знаний не будет до тех самых пор, пока эти последствия тебя порядком не потрепают, спуская со сказочных высот на бренную, усыпанную дымчатым пеплом землю.

Блэк смотрел на Лонгботтома в упор, испытывая его взгляд на прочность, но подобные гляделки не тронули ни мускула на лице Фрэнка – он слишком не выспался, чтобы переживать в эти десять минут хоть о чем-то, важнее кружечки долгожданного кофе. Ко всему прочему, шатену было интересно, что в понимании Сириуса представляет их себя его будущая работа, и ожидания юноша оправдал, довольно подробно перечислив обязанности сотрудников департамента охраны магического правопорядка. Точно так же, как их когда-то представлял себе сам мужчина, с одной лишь разницей – пример отца перед глазами, красочно демонстрирующий не только рутину аврорской работы, динамично сменяемой погонями, драками и розыскными операциями, но и последствия этих динамик, въевшееся в носовые пазухи запахом мазей, лечебных зелий и двухдневных бинтов на излишне-глубоких, тронутых чарами, ранах.

Минуты неловкого молчания в промежутке ответов юноши скрасило важное событие – завтрак наконец-то принесли, и официантка ушла к тем столикам, что были заняты на веранде кафе, оставляя мужчин наслаждаться утренней трапезой. Ароматный напиток, насыщенной горечью свежемолотого кофе и мягкостью молока, приятно коснулся кончика языка Фрэнка, в мгновение ока приободряя всевозможные вкусовые рецепторы.

- Первый день – всегда теоретический, так что не спишите пока с выводами, мистер Блэк, - произнес шатен, осторожно отрезая ребром вилки кусочек растекшегося по тарелке яичного «глаза». В деле завтрака, как и в деле поиска подхода к человеку, который в ответ на щекочущий вопрос принял оборонительную позу, пусть даже вопрос быть не столь щепетильный, каким мог оказаться, – стоит быть неторопливым и последовательным. – Ваше общее представление о работе подразделения верно. Борьба, розыск и риск – три столпа, на которых держится профессия. Но если первое и второе – обыденность, разбавленная скучной теоретикой и отчетностью, к рутине которых придется привыкнуть, то третье – не пустое и красивое слово, а вполне четкое, имеющее некоторые границы. Потому что риск не должен быть пустым или героическим, он должен иметь ценность, иначе все это закончится весьма печальной и бессмысленной смертью. Как считаете? – бекон незначительно пересолили, но он все так же приятно похрустывал на зубах, мешаясь во рту с мякотью вареного яичного белка. Отвлекаясь от блюда, Лонгботтом коснулся губами кружки с кофе, тут же вскидывая брови – в ответ на вопрос, брошенный ему Сириусом. Все честно, тот кто задает вопросы, должен иметь опыт на подобное же и отвечать, ведь без практики обдуманных ответов навык продуманных вопросов потеряется.

По ту сторону окна, от которого молодых людей отделяло два небольших квадратных столика с салфетницами и деревянными подставками для столовых приборов, по небу ползли пепельные тучи, украшенные молочными оборками, похожими на кружево. Дождь то ли собирался, то ли нет – непонятно, обладали ли зачарованные окна Министерства магии даром провиденья, – но черные штрихи птичьих силуэтом даже и не думали спускаться ниже к земле, наталкивая на мысли о маловероятном исход дождливого сценария. И все же, Лондон не спешил укутываться в ураганный ветер и гнать от себя прочь стопки облаков.

- Как не очевидно, но все дело в традиции. Хотя, если вы слышали о моем дяде и том, что вопреки семейному порядку он предпочел иную стезю, то понимаете, что в отклонении от некоторых правил нет ничего плохого, - Лонгботтом достаточно быстро одолел яичницу и слегка отодвинул от себя тарелку, меняя ее с чашкой местами. На «Вы» так на «вы», не проблема. – Все люди свободны, каждый имеет право выбора. Аврорат – мой выбор и да, быть аврором непросто. И обстановка, сложившаяся в магическом мире в последнее десятилетие, этот выбор только сильнее укрепила, - все-таки этот мальчишка – интересный экземпляр, работать с ним скучно не будет, подумалось Фрэнку. – Хотя, надо понимать, что реальность службы в Авторате далека от юношеского романтизма. И серьезная физическая, ментальная травма или смерть тут – обычное дело.

Наелся или нет – Лонгботтом так и не понял, так что, открывая меню, которым он слегка пренебрёг поначалу, шатен принялся скользить глазами по строчкам на желтоватой бумаге, ни на секунду не отвлекаясь от вопросов, ответы на которые давал.
- На самом деле, все просто – люди, независимо от того простецы они или волшебники, внимательнее всего слушают, запоминают и верят тому, что говорят шепотом. Громкие же обсуждения, независимо от темы, мало кого интересуют. Такое не воспринимают всерьез, ибо какой толк в секрете, если о нем не стесняются говорить? – аврору по-доброму усмехнулся, пожимая плечами и вновь отпивая немного кофе из белой кружки с широкими полями. – Магглы – прагматики и немного агностики в том, что касается сверхъестественного. Пока не увидят – не поверят. Так что, до тех пор, пока вы не принялись размахивать палочкой во все стороны и ломать их хрупкую психику – все в разумном порядке. А внешне мы с вами, - ну да, распахнутая мантия поверх костюма на Фрэнке смотрелась аляповато, в то время как Сириус догадался ее снять и повесить на спинку стула, - не сильно-то отличаемся от английской молодежи. Последние пару лет модно наряжаться во что-то готическое. – Раздел с десертами привлек внимание мужчины далеко не сразу. Он редко позволял себе сладкое – не хотелось; не то, чтобы любил. Однако строчка «вишневый пирог» с пометкой «новинка», которую он ранее не видел, заинтересовала. – Что касается наставничества,  - то это мой личный вызов самому себе. И хороший шанс не просто поделиться знаниями, но и научиться чему-то новому  - широко улыбнувшись и подняв глаза от меню, добавил бывший гриффиндорец, упираясь взглядом в лицо Сириуса, скрещивая теплый-голубой с холодным-серым и, помедлив немного, перескочил глазами на официантку, подзывая девушку к себе. – Я бы не отказался от десерта, - пояснил он стажеру, хотя весь секрет был в том, что Лонгботтом ел один, максимум два раза в сутки, на дополнительные трапезы времени, как правило, не хватало. – Кусочек вишневого пирога для меня, пожалуйста. И еще по чашке кофе мне и моему коллеге, - вновь взгляд на Сириуса, но все еще обращаясь к официантке. - Десерт молодой человек выберет себе сам?

Жизнь любого человека строится таким образом, что все мы – невольные узники той эпохи, в которой рождены. И в войны, намеренно перетряхивающие мирный устой человеческого общества, дети вынуждены взрослеть быстрее – они этого не хотят, но так надо. Всему виной чувство постоянной опасности, засевшее в недрах груди, точно металлическая заноза. Будучи подростками, молодые волшебники защищены или холодными массивами школьных замков, или родительским крылом, но затем, шагнув вперед – за антиаппарационный барьер учебных заведений, из-за широкой отцовской спины, за пределы материнской заботы – они оказываются один на один с реальностью. И вот они уже взрослые, самостоятельные маги, несущие ответственностью не только за самих себя, но и за каждого, кто с ними рядом. И незнание правил тут не освобождает об ответственности. Однако, дракклов вопрос, который издревле беспокоит умы повзрослевших девчонок и мальчишек, в сумбуре магической войны приобретает иную формулировку и окрас. Из «кем я буду, когда вырасту?» - ни один провидец и даже сама Вселенная, кажется, не смогут выдать верный ответ, - он превращается в «я вырос, что делать дальше?»

Фрэнк Лонгботтом с самого раннего детства знал, кем ему быть, когда повзрослеет. И не потому, что родители с младенчества внедряли в его мозг мысли о жестком соблюдении традиций и родовых обязательствах – хотя, бесспорно, все это тоже сыграло свою роль, - но из собственного интереса, справедливости собственных мыслей, желания защитить беззащитных, и конечно же из-за историй, которыми делился с ним перед сном отец в редкие вечера, проводимые им дома.

Фрэнк Лонгботтом с самого раннего детства знал, кем будет, когда вырастит. И повзрослев, ни разу за все девять лет работы не пожалел о том выборе, который сделал. Конечно, годы службы в Аврорате не были простыми и начало их было не то, чтобы радужным. Сказочно-розовые очки, нацепленные шатеном на нос с раннего детства, слетели и раскололись на кучи осколков, засыпая собой асфальт под ногами. По шершавому асфальту и стенам рядом стоящих зданий в тот вечер обгоревшими пятнами были разбросаны «звезды» - это отпечатки огневых вспышек, выброшенные в воздух не ради красоты, но вопреки чьим-то жизням. На шершавом асфальте в тот вечер кое-где красовалась безликая кровь – крупицы запекшейся массы въелись в темную, мокрую серость камня, запорошенные пеплом обгоревшей одежды. На шершавом асфальте в тот вечер зеркалом растеклась лужа дождевой воды, и пустые глаза человека, ставшего отныне лишь оболочкой, чья щека прижималась к еще не остывшей земле, расфокусировано буравили собой пеструю роспись меняющихся в воде отражений. По шершавому асфальту в ту ночь, которая до сих пор возвращалась к Фрэнсису беспокойными снами, топталось с десяток пар энергичный ног, ликвидируя остаточные следы темной магии, насквозь пропитавшие собой это тихое место. И фрагменты «очков», упавших с носа юноши после пары оглушающих чар, таранивших собой не самый крепкий, но приемлемый «щит», уже давно превратились в стеклянную пыль, мешаясь с пеплом и кровью на холодном асфальте. Выжить – вот и все, что было действительно важным.

Быть может поэтому, спустя столько лет службы в департаменте охраны магического правопорядка и несколько десятков подобных сражений – столь же неизбежных в войне, как и человеческие жертвы, - чистокровный маг с такой легкостью произносил слово «смерть», ни на миг ни меняясь в интонации. Так обыденно, словно разговор шел о лакричных палочках или сливочном пиве. Перед его глазами в миг промчалась вся его короткая на тот момент жизнь и все, чего он тогда достиг и все, к чему с тех пор стремился, - обрело новый смысл. В детстве и юности Фрэнк считал, что знает, кто он есть и кем будет, достигнув границы взросления – так же считал и Сириус Блэк, мальчишка-стажёр, закончившись школу пару месяцев назад и сидящий теперь напротив, - но задачка эта куда сложнее, чем могла показаться сначала. И если аврора по его верной траектории направила отцовская рука, не позволяя отклоняться от курса, то теперь направляющим должен был стать сам Лонгботтом.

- Фрэнк, - автоматически поправил юного коллегу мужчина – тон голоса его даже не дрогнул, а по губам призраком скользнула снисходительная полуулыбка. Свое полное имя бывший гриффиндорец не то, чтобы не любил, но лаконичность короткой версии была ему приятна, как на слух, так и по произношению. Августу, конечно, такой расклад не сильно устраивал, так что в стенах материнского дома с некоторыми нюансами обращений Лонгботтом-младший уже давно свыкся, но на работе предпочитал очерчивать границы. – Вообще, в мои обязанности не входит отпугивание стажёров, особенно в условиях дефицита кадров, - понизив голос, отозвался шатен, слегка качнув головой и виновато поджимая губы. Он словно бы извинялся, но в светлых глазах его все еще читалась снисходительная улыбка, - но врать не буду: работа аврора травмоопасная. Людей убивают, и они умирают, это неизбежно. На каждого лучшего всегда может найтись кто-нибудь получше. Потому необходимо взвешивать все риски и не бросаться грудью на амбразуру. Цель аврора – жить и выручить из беды как можно больше людей, не способных оказать себе помощь самостоятельно. А какой толк от аврора, если он просто взял, - звонкий щелчок пальцев в тишине кафе одновременно с продолжением фразы, -   и умер, оставив несчастных без защиты? – волшебник видел, что ему удалось зацепить Блэка. Сириус задумался, начал задавать вопросы, которое его беспокоили – немного детские, слегка наивные, но правильные. Сомнений не было, вчерашний гриффиндорец в себе более чем уверен и этой уверенности хватило бы на десятерых таких же как он стажёров, с той лишь разницей, что они и в подметки мальчишке не годились. – Тебе повезло – я очень везучий парень, - принесли кофе и Фрэнк поспешил сделать живительный глоток, с удовольствием вдыхая в себя аромат божественного напитка. – И пальцев на руках не хватит, чтобы посчитать как часто мне приходилось зализывать раны. Ведь никто не бессмертен, но обошлось. Однако ты верно подметил про «подготовку» — это очень важная штука, которой мы с тобой будем очень плотно заниматься, - последние три слова прозвучали чуть тверже, чем предыдущая часть монолога, - так было задумано. – И с точки зрения физической подготовки, и с точки зрения магической, и особенно с точки зрения теоретической, - Блэк, как думалось шатену, надеялся, что его обучение начнется с драк, соревнований, чар, вспышек фейерверков и прочего «веселья», которого в департаменте охраны магического правопорядка пруд пруди, лишь бы без дел не сидеть, не так ли? - но так уж вышло, что парень не в сказку попал, а в Штаб-квартиру Аврората.

Принесли десерты, тем не менее должного внимания к себе они не получили. Стоило Фрэнсису договорить, как изо рта Сириуса, точно из бутылки с ценнейшим эльфийским вином, вылетела волшебная пробка. И это было хорошо, даже очень – это была крохотная победа шатена на пути к успешному налаживанию контакта со стажёром. Юноша без стеснения высказался о своих достоинствах, смешивая их с сомнениями относительно недостатков, и дополнил это все уместными в данной ситуации вопросами.

- Самое важное, Сириус, что ты должен понять – ты пришел в Аврорат учиться, – это было существенно важно и на этом стоило сделать акцент. - И ты должен хотеть учиться, что не менее значимо. А чтобы хорошо учиться, нужно уметь принимать и понимать рутину, без которой в учебе не обойтись. Великими за два дня не становятся, - думают ты это знаешь, - навыки оттачиваются годами. – Лонгботтом взялся за вилку, отламывая от пирога небольшой кусочек, но подносить ко рту его не спешил, продолжая монолог. – Организация обучения в штаб-квартире Аврората построена не так, как в школе, поэтому и нагрузка будет совершенно другая. Ты молодец, что осознаешь свои сильные и слабые стороны, потому наша с тобой задача сделать так, чтобы слабое тоже стало сильным. Ведь, как я и сказал ранее, «идти в лоб» и кидаться «грудью на амбразуру» - плохой подход, имеющий нелицеприятные последствия в виде травм, несовместимых с жизнью. Подход, который мы с тобой – если ты будешь мне помогать – переработаем в лучшую сторону. Что думаешь? – осторожно положив в рот кусочек пирога, Фрэнк принялся тщательно и без спешки его пережевывать, ожидая ответа. А когда от вишневого пирога остались одни лишь крошки, посмотрел на наручные часы и добавил: - Скоро полдень, у нас много дел. И нам ещё сегодня надо успеть посмотреть, на что ты способен, - крохотные поощрения никогда не бывают лишними. - Готов?

Фрэнк отчетливо помнил тот день – день своего шестого дня рождения. В ту среду он впервые в своей жизни оседлал взрослую волшебную метлу. Конец весны в тот год выдался невообразимо теплым и майское солнце пятнадцатого апреля настойчиво пробивалось сквозь молочные штрихи облаков, скользящие по девственно-голубому небу. В материнских цветниках в то утро жужжали проворные пчелки, где-то над крышей семейного особняка пели птицы, цепляясь своими коготками за темно-серую черепицу, а в уютной гостиной, воздух которой насквозь пропитался цветочными ароматами с нотками цитруса, с широкой полки камина на отполированный до блеска паркетный пол с оглушающим звоном рухнул оловянный солдатик, оставив в паркете глубочайшую вмятину. Вслед за солдатиком на паркет рухнул дорогой чайный сервиз в полном своей комплекте, стоящий ранее на журнальном столике, несколько подушек, засыпавших собой диван, и напольная лампа, взлетевшая под потолок вместе с другими предметами интерьера. Завершающим штрихом череды падений был темноволосый мальчишка, устроивший весь этот переполох. Он «звездой» повис на широком каркасе люстры, зацепившись за ее витиеватые крючки-украшения драными теперь штанами, и с трудом старался удержать в крохотной ручке облупившееся древко отцовской метлы. Когда метла, тайком добытая в подвале, взметнулась вверх, набирая скорость и чудом лишь не протаранила потолок, а затем, сделав под небом мертвую петлю, устремилась обратно в гостиную, Фрэнк зажмурил глаза, стараясь затормозить, и впечатался в эту треклятую люстру, едва уцелев, и совершенно же волшебным образом заставив мелкий декор гостиной взмыть в воздух. Веселое, короче говоря, выдалось утро.

Юный Лонгботтом плакал и хохотал, вися на люстре. Однако, важно было лишь то, что не поломалась отцовская метла, а руки, ноги и голова значения не имели. Ему было смешно и страшно одновременно. Смешно от того, как удивительна была скорость, с которой он мчался и это чувство полета, которое даже сейчас, вися на люстре, ему хотелось вернуть и испытать еще хотя бы разок. Страх же был другим, совершенно противоположным: он смешивался в единый коктейль с тревогой и виной, неприятной горчинкой отзываясь на корне языка; страх не за себя, а за то, что он умыкнул из подвала метлу и едва ее не сломал, поддавшись сомнительному желанию быть похожим на взрослых, быть одним из них. Фрэнсис смеялся, утирая свободной кистью крупные слезы, стекающие от скул к подбородку. Адреналин обжигающим жаром клокотал в мальчишеской груди, эхом отзываясь в ушных перепонках и до красна раскочегаривая щеки, а пальцы рук, стоп и кончик носа необычайном образом замерзли, сделавший белыми, точно у снежного человечка. Именно таким его обнаружила Августа, примчавшаяся на шум со стороны кухни: взъерошенным, смеющимся сквозь слезы и красным, точно переспевший томат. От матушки пахло вишней и бисквитно-сливочным тестом – она готовила вишневый крамбл на десерт, который должны были подать к обеду. Но по тому, насколько молниеносно вытянулось материнское лицо, как тонко сжались ее губы, расчерчивая анфас на две неравные половинки, и как картинно улеглись морщинки между изогнутых бровей, можно было без слов понять, что Фрэнсис, к своему стыду, это вкуснейшее лакомство в свой шестой день рождения так и не получил.

И в общем-то, если задуматься, полет был не так уж и плох – даже прекрасен! С фееричным финалом – выплеском стихийно-воздушной магии у несовершеннолетнего волшебника. Мальчика бы похвалить за оригинальность, хотя планом тут и не пахло, но устроенный Фрэнком погром, в том числе разбитый фамильный сервиз ручной работы, над поиском кусочков которого и починкой домашним эльфа пришлось мучиться не меньше трех часов – без сомнения указывал на то, что Августа не из тех, кто хвалит напропалую. Она и без стихийных выплесков знала, что в жилах ее сына течет чистейшая родовая магия. Вопрос был в аккуратности, которой Фрэнсис – хотел он того или нет – должен был научиться. И в умении думать до того, как придется разгребать нелицеприятные последствия. Он же будущий наследник рода, не в его интересах умереть молодым и глупым.

Интуитивно перехватывая ладонью правой руки подлетевшую в воздух монетку оказавшуюся золотым галлеоном, Лонгботтом думал о том, что за некоторые уроки жизни и отдельные эпизоды строгости прямиком из детства он был чертовски благодарен Августе. Конечно, с возрастом его характер превзошёл командно-матриархальный напор матери, но в своём видении жизни и умении ее ценить, умении не бросаться в омут с головой, рискую этой головы решиться – шатен был с ней солидарен. И именное этому уроку ему, отчего-то, хотелось научиться Сириуса. Юный Блэк, после их разговора в кафе, виделся аврору ребенком, который как будто бы еще не достиг той незримой границы, где «детскость» обрывается и наступает «взрослость». Это было неплохо, в каждом взрослом должно оставаться хоть немного мальчишества – оно не позволяет жизни стать непроглядно-серой и безвкусной. Но в том, что касалось работы в ДОМП и ее далеко не детской изнанки, то в данном случае ребяческая наивность и уверенность в свое бессмертии – худшие качества, которыми мог бы обладать аврор. И в задачу Фрэнсиса входило решение этого сложного уравнения: как внедрить в мозг мальчишки, имеющего значительный потенциал, жизненно-необходимые установки, параллельно не разрушив его внутренний стержень?

- Нет, я был вратарем, - улыбнулся в ответ на вопрос стажёра, показательно словив еще два подкинутых в воздух галлеона. С реакцией у Фрэнка и правда все было отлично, за исключением того случая из детства. Хотя, если учесть, как ему повезло не порезаться на соломку, на скорости впечатав себя в золотую люстру, полную крючков и острых уголочков, то да, вовремя сгруппироваться шатен умел, как и вовремя среагировать, если в том была необходимостью. – Тебе, как загонщику, тоже, думаю, не составит труда научиться подобному трюку, - да, Фрэнсис внимательно читал личное дело новичка и выделил в нем для себя несколько интересных деталей. – Вообще, знай, что большинство выдающихся авроров в юности играли в квиддич – это наш крохотный секрет, - добавил он, опуская до шутливо-заговорщического тона, вместе с тем, как пол зачарованной телефонной будки спускал волшебников под землю – прямиком в Атриум.

Лонгботтом-младший никогда не был шутником-затейником, как его отец, но без юмора эту жизнь жить было сложно. «Слишком серьезное восприятие окружения – первый шаг к сумасшествию», как любит говорить Сайрус. И истина в этом была, хотя переигрывать, само собой, не стоило.

Величественный по своим масштабам холл британского Министерства Магии встретил мужчину и его стажера привычным гомоном – в Атриуме были люди всегда, даже ночью, однако в полуденный час количество волшебников на один метр сокращалось до единицы. Все дело в том, что львиная доля сотрудников уже разбежалась по своим местам, увлеченно занимаясь работой. А посетители предпочитали покидать Министерство Магии сразу, как только разберусь со всеми накопившимися в его стенах делами, в том числе – посещениями залов суда, слушания в которых назначалось не позднее девяти часов утра. И все равно, вопреки малому числу людей, задерживать в холле надолго не хотелось.

На втором этаже, в Департаменте охраны магического правопорядка, между тем, было необычайно тихо для слуха незнающего человека, но ухо шатена к подобной тишине было привычно. Выходя из лифта вперед стажёра, Фрэнк уверенно направился к дверям Штаб-квартиры Аврората. – Не отставай, - негромко произнес он, обращаясь к Сириусу, и басистое эхо мужского голоса разлетелось по залу, убегая вверх и теряясь в недрах небесной имитации, называемой потолком. Затем двадцать с небольшим шагом, пересекая входную зону аврорского офиса и поворот в первый коридор по левой стене, сплошь и рядом увешенной плакатами, листовками и рабочими ориентировками с лицами подозреваемых, мимо лекционных залов и смотровых комнат. Учебный центр был выстроен таким образом, что ни одна из дверей не казалось чем-то примечательным до тех пор, пока ты ее не откроешь. Лишь латунные таблички на некоторых дверях скромно сообщали что из себя представляет та или иная комната.

– Нам сюда, - хватаясь ладонью за металлическую ручку и дернув ее на себя, Фрэнк в пригласительном жесте махнул в сторону входа, пропуская Сириуса внутрь аудитории.

Комната, в которой оказались волшебники, была огромна и уходила своим полом глубоко вниз, а потолком высоко вверх, под затянутое сероватыми тучами зачарованное лондонское небо, под которым размазанными кляксами летали два стажёры. Со стороны полигон-аудитория, расположившаяся в недрах учебного центра Аврората и, без сомнения, заколдованная чарами незримого расширения, напоминала собой гигантскую квиддичную арену, с той лишь разницей, что отсутствовали привычные глазу трибуны. Вместо них были гладкие стены, с углублениями на «первом этаже» в виде подсобных помещений, раздевалок и душевых, разделенных на мужские и женские. Вдоль стены по правую руку от входа, вниз, к дну стадиона, тянулась длинная стальная лестница, имеющая в середине выход к трибуне со смотровой площадкой. На трибуне стоял Аластор Муди и, прибегая к помощи соноруса, привычно обругивал студентов, не стесняясь применять волшебную палочку к их нелепым попыткам оттачивать свое «боевое мастерство». Подход старшего аврора был уникален в своей лаконичной простоте, однако вполне мог спугнуть новичка-перводневку.

- Да, новички первого дня сюда не заглядывают, - плотно закрывай за своей спиной звуконепроницаемую дверь и перекладывая ладонь на плечо Блэка, Фрэнк слегка надавил, призывая парня к спуску по лестнице. Сам он пошел следом, за руганью Муди не замечая, как едва-слышно поскрипывает под подошвами аврорских ботинок прочная сталь. – Собственно, в ближайшую неделю ты вовсе не должен был узнать об этом полигоне. Но я решил, что стоит начать экскурсию с самого вкусного, а затем уже перейти к остальному, - вообще, если осмотреть Сириуса с ног до головы в этом его костюме, мантии и туфлях, можно было сделать Лонготтому выговор за арорский произвол – ведь вести стажера в подобной наряде на площадку, где оттачивали ловкость, выносливость и боевое мастерство, значит заранее готовить его к показательной неудаче, что совершенно непрофессионально. Хотя, слушая, какими синонимами и прилагательными крыл своих учеников Муди, отбрасывая их друг от друга чарами за мелкие ошибки, то вопрос о непрофессионализме шатена можно было снимать с повестки, как минимум до конца нынешнее дня. Да и мальчишке-стажёру необходимо было на ярком примере понять, что пыл свой ему стоит слегка поумерить.

Воздух стадиона трещал от напряжения и магии в тот момент, когда Лонгботтом и Блэк спустились к его дну, а затем, всего на пару мгновений, полигон умолк, пронзенный полнейшим молчанием, - подопечные Аластора устроили себе пятиминутный посиделки у стенки в попытке восстановить дыхание, а «летуны», зависающие под потолком, взяли передышку от дуэли, безмолвно накручивая мертвые петлив в вышине.

- С чего начнем? – не теряясь, спросил стажёр, оборачиваясь к шатену с легкой улыбкой на мальчишеских губах. Его острое нетерпение можно было потрогать руками, сжимая в ладонях и ощущая пальцами его огненный жар.

- С подготовки, - произнес мужчина, ответно улыбаясь, параллельно скидывая с плеч черную служебную мантию и вешая ее на перекладину лестничных перил. – Для начала, вытяни обе руки в стороны, – добавил командным тоном, и взмахом волшебной палочки транфигурировал наряд парнишки в спортивный магловский костюм, а туфли – в кеды. – Чары должны продержаться не меньше часа, - пояснил шатен, осматривая Сириуса с ног до головы. Это выглядело более приемлемо для тренировки, чем официальный наряд. – А теперь вперед, на песочную арене в центре, чтобы никого не задеть. Я сразу за тобой.

Весь стадион был выстлан плотным, холодным покрытием, похожим на резину, расчерченную белыми полосами, делящими его на беговые дорожки, а в центре полигона пышной песочной насыпью было уложено большое, овальное поле, предназначение которого менялось от случая к случаю.  Фрэнк коротко назвал это место «ареной», и заходя за борт имитируемого «ринга», шагов чере пять, мужчина остановился. – Останемся тут, – громко произнес он, заставляя Блэка замереть в нескольких шагах от себя и обернуться. Ход, который планировал предпринять Фрэнк, все так же слабо попахивал профессионализмом, но что уж поделать – всем не угодишь. – Ты сказал мне, что «хорош в боевке». Верно? Мне это понравилось. Хочу проверить, если позволишь, - короткий взмах правой руки и невербальный экспеллиармус буквально вырвал волшебную палочку из ладони стажёра, приземляя ее в пальцы бывшего гриффиндорца, оставив мальчишку безоружным и беспомощным. – Быть аврором, значит уметь не только пользоваться магией, но и самим собой – своей головой, своими ногами, своими мышцами. Ударь меня, - играть в поддавки Фрэнк никогда не умел и учиться не планировал.

В эту игру следовало бы играть двоим, без посторонних. Но никто не предупредил учеников Муди («летуны» из интереса приземлились и подошли поближе) и самого Аластора, что встревать не стоило. И если старший аврор со своего места на трибуне не сдвинулся, с внимательным прищуром и ухмылкой наблюдая издалека, то через некоторое время после того, как Фрэнк поставил перед Сириусом задачу, которую тот пытался выполнить, их имитируемую «арену» окружила небольшая группа стажёров второгодок. Во влажных темных волосах потомка чистокровного рода тем временем уже порядком запутался песок, но поражение он признавать отказывался.

- Хорошо, с этим закончили, - наконец скомандовал Лонгботтом, потирая ушибленное в какой-то из моментов плечо и возвращая волшебную палочку его обладателю. – Вопросы есть? – а затем обернулся к ученикам Аластора, замахом руки за плечо вызывая их на поле вместо себя. – Выходим, перерыв окончен, - эти дети тут затем,  чтобы учиться,  а не глазеть, разинув рты. - Играем в трое против одного. Блэк на атаке. Вы трое на защите. Расход в разные стороны, щиты заранее не колдуем. Приказ понятен? - голос Фрэнка звучал уже не столь дружелюбно, как в кафе утром. - Не слышу ответа!

- Так точно, сэр, мистер Лонгботтом! - хором отозвались второгодки.

- Атаки по счету: и раз, и два, и три, -  без ускорений. Очередь атак без системы, игра на внезапность. И так... стойки для обороны принять! - скомандовал тройке парней в спортивных нарядах, заметно потрепанных на локтях и коленях. - Начинает Блэк, - коротко кивнул, обращаясь к Сириусу, - по готовности.

За двадцать семь лет жизни и шесть полноценных лет работы в Департаменте охраны магического правопорядка, исключая три стажерских года, Лонгботтом понял несложную, но любопытную истину. Понял, что бесконечно в этом мире можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода, и как стажеры аврората из несмышленых, не знающих реальности детишек, тихонечко превращаются в профессионалов своего дела. Они движутся к этому медленными, осторожными шажочками, меняясь в лице всякий раз, когда их, пронизанное юношеской наивностью, мировосприятие подвергается очередным моральным, физическим и психологическим испытаниям. Они скучают, полагая, что работа в аврорате – сплошная динамика, без намека на бумажную волокиту, но сказок не бывает. Они волнуются и сомневаются в себе, не без труда карабкаясь на вершину, к которой их дорогой дисциплины ведут наставники, прошедшие в свое время тем же тернистым путем. Они устают подчиняться и из-за этого злятся, уязвленные в собственной гордости, не до конца понимающие, что без порядка быть лишь анархии.  Они – дети, которые учатся быть взрослыми, и это становление, переосмысление себя и своих приоритетов – на это, в общем-то, Фрэнк мог бы смотреть вечно, улыбаясь одними лишь уголками губ.

- Неплохо, - негромко констатировал Муди, спустившись со свой ораторской трибуны на поле. – Есть с чем работать, в отличие от большинства новичков.

После тренировки с Блэком ушибленное плечо легонько ныло, но это была не та боль, на которую стоило бы обращать внимание. И все же, резко обернувшись к Аластору, Фрэнк почувствовал, как от правой ключицы к плечу стремительно кинулась крохотная молния, «простреливая» собой мышцу руки. Он глубоко вдохнул и быстро выдохнул, кивая.

- Согласен, – взгляд его снова перебежал на фигуру чистокровного шатена.

У Сириуса не было особенной техники в атаках, но сами чар были разнообразны. Работать действительно было «с чем», но еще больше работы необходимо было провести «над чем». Лучи несложных школьных заклинаний врезались в щиты второгодок, рассыпаясь на красочные фейерверки, а те, что не рассыпались, стремительными вспышками устремлялись обратно, тараня собой Блэка. Однако, в какой-то момент мальчишка заметно разогрелся и приятно удивил – он с ловкостью уворачивался от рикошетящих его чар; был настолько проворен и подвижен, что, кажется, являлся счастливым обладателем неплохого набора животных рефлексов, и в его будущей профессии это было больше, чем хорошо. Конечно, в настоящем бою против заклинаний помощнее и поизобретательнее, подобные фокусы не сработали бы, однако, фундамент имелся и на этой почве, не без помощи стажера, Лонгботтому предстояло сваять аврора-профессионала.

Время бежало быстро, ускоряясь из минуты в минуту, но для тренирующихся оно, кажется, замерло на месте, ударами колотящегося в безумии пульса стучась в ушных перепонках. Фрэнк с Аластором мало говорили, их больше интересовал процесс стажерского противостояния, чем пустая болтовня. Обсудить детали они смогут и позднее, за чашечкой кофе или чая, сейчас же стоило внимательно смотреть и в уме на воображаемом листочке взмахом пера ставить галочки у тех пунктов, над которыми стоило поработать в первую очередь.

Стрелки на наручных часах Лонгботтома пробили половину второго – время обеда у львиной доли сотрудников министерства. Хотя «пробили», это, конечно, громко сказано. Тренировка завершилась. Взмокшие, уставшие, но довольные собой, стажеры Муди направились в раздевалку, а Сириус покорно подошел к Фрэнку.

- Будут еще указания, сэр? – голос юноши звучал бесцветно, чего и следовало ожидать.  С какой-то стороны, Лонгботтом был неправ, приведя Блэка в первый день стажировки на полигон. По всем правила аврората – первый день для новичков должен был до финальной своей секунда оставаться теоретическим, как и вся неделя после. Потому что: ну кому хотелось терять молодые и такие дефицитные кадры – вот так сразу, с полуоборота? Да еще и военное время. Однако, Фрэнсис придерживался несколько иного мнения, и за это свое мнение он вполне мог получиться нагоняй от руководства, долети до них новости, что рядовой аврор со своим первым в жизни стажером обошелся таким вот дерзким образом – «выпотрошил» его до нитки на боевой полигоне. Собственно, чему быть, того не миновать, как с улыбкой замечает Сайрус.

- Нет, - спокойно отозвался мужчина, выпрямляясь и складывая руки за спиной. Плечи его слегка ушли назад. – Ты отлично справился с поставленной задачей, молодец, - Фрэнк понимал, что похвала мало как повлияет на настроение парня, не привыкшего к строгой дисциплине и подобным часовым нагрузкам – он сам был таким в восемнадцать лет, отчасти. Однако, Сириусу придется это все принять, если он серьезно настроен поддерживать в магическом мире порядок. Ко всему прочему, оставался еще и Дамблдор с его задачей по вероятной вербовке гриффиндорца. И тут все было куда сложнее, ведь помимо подчинения, мальчишке необходимо было привить привычку брать на себя ответственность и не бояться ее, воспитать в нем относительно слепую преданность, без которой в Ордене Феникса не обойтись, а так же натаскать на бесстрашие перед будущим, которое еще предстояло «обелить» и сделать счастливым. Даже не смотрят на то, что понятие «счастья» у всех свое. И все же, задачи Ордена позднее, сначала – основы аврорской стажировки. Ведь кто мы, если не солдаты в этой злополучной войне, которую никто не хотел, но все равно в нее ввязался? – Когда мы с тобой спускались по лестнице, мы проходили мимо раздевалось с душевыми, - качнул головой в сторону «первого этажа» полигона. – Освежись немного, займи один из шкафчиков в ряду «С», они должны быть свободны. Там же найдешь сменный спортивный костюм, он зачарован, так что должен сесть размер в размер. А свои вещи заберешь позднее, – шагнул назад, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов и медленно направился в сторону раздевалок. – Как будешь готов, выходи из аудитории и иди налево, после поворота – прямо. Окажешься в штабе, у стены розыска. Там и встретимся.

От Сириуса не требовалось что-то отвечать, лишь запомнить несложный блок информации. Сегодняшний день для перводневки выдался тяжелым, но плотный поздний завтрак дал ему необходимый запас энергии – как физической, так и умственной. Во всяком случае, у Фрэнка оно работало именно так: на пустой желудок делать что-либо было куда тяжелее, чем на сытый. Да и пара чашек кофе, в общем-то, тоже играли в рабочем процессе свою незаменимую роль.

Проводив Блэка до мужской раздевалки и указав на ряд шкафчиков «С», Лонгботтом покинул полигон, отправившись в штаб-квартиру. Офис значительно опустел в обеденный час – сотрудники всех отделов Министерства, в том числе Департамента охраны магического правопорядка, сгруппировались в кафетерии Атриума, раскрашивая главный этаж организации своими форменными мантиями, лицами и наполняя его шумом разнотонных голосов. А те, кто не поместился – отправились на прогулку по ближайшим лондонским кафе, зачаровав свои специфичные наряды маскирующими чарами, дабы не нарушать Статут о секретности.

- Первое впечатление? – без пояснений и расшифровок спросил Муди, поймав Фрэнка на подходе к главному входу в штаб-квартиру, на «пяточке» между кухней и стеной розыска.

- Отличное. Потенциал есть и это мне нравится.

- Хорошо. Что думаешь делать дальше, умник? – не смотрят на то, что иногда диалог между Лонгботтомом-младшим и Муди протекал в шутливой форме с долей иронического укола, это не меняло того факта, что девять лет назад именно Аластор был тем, под чье наставническое крыло шагнул Фрэнк, переступая порог Аврората. Сайрусу Лонгботтому, как заинтересованном лицу, не позволили заниматься стажировкой сына, так что его коллега, а по совместительству друг, взял эту ответственность на себя. С тех пор утекло много воды: было переосмыслено с пару десятков юношеских мировоззрений, принято невиданное количество решений, имеющий самый разный итог, была спасена не одна дюжина жизней и изучено более тысячи совершенно разных документов, проливающих свет на те или иные дела в рамках охраны магического правопорядка. Фрэнк из перспективного, пусть и торопливого иногда стажера, местами переоценивающего свои силы, превратился в уравновешенного, дипломатически-подкованного и талантливого профессионала. Однако, это не мешало ему время от времени обращаться к Аластору за скромным дружеским советом. Даже в том случае, если инициатором совета служил сам советчик – что для последнего было в порядке редкого исключение, чем правила. 

- Ввиду того, что первая неделя стажировки у нас теперь сугубо, - последнее слово в огромных саркастичных кавычках, так как это правило относительно ново и до сих пор подвергалось критике со стороны рядовых и старших авроров, - информационная, то есть теоретическая, рисковать шеей не буду и загружу Блэка отчетами, до которых не добрались руки, – на почти что полном серьезе, не понижая голоса ниже обычного, отозвался мужчина.

- Отнимешь работу у прытко пишущего пера, понятно… - ухмыльнулся Муди. – А если серьезно? – слегка сощурился, буравя коллегу-орденца внимательным взглядом. Его интересовал весь Сириус целиком, от пальцев на ногах до кончиков волос на макушке. В задачу Муди входил мониторинг мальчишки, получение его полного личностного анализа с последующим конструктивным докладом Дамблдору. В задачу же Лонгботтома – провести этот анализ, выяснить сильные и слабые стороны, и дать свой независимый вердикт. В военное время, как известно, любые средство хороши, и пусть даже идея вербовки ребенка в организацию, подобную Ордену Феникса, Фрэнка совершенно не впечатляла, его мнением на этот счет никто не интересовался.

- А если серьезно, то в моей голове есть идея, касательно утренней зарядки, - показательно откашлявшись, произнес рядовой аврор. – Она отлично бодрит, особенно если практиковать до плотного завтрака, - у Фрэнка и правда появилась любопытная идея, пока он изучал атаки Блэка. Он и сам был участником похожей «зарядки» в свое время и это, признаться, отлично приободряло юношеский ум и тело. Другой вопрос в том, что с тех пор расписание новичков первого года претерпело значительные изменения, а значит просыпаться придется раньше… но чего только не сделаешь ради стажера, не так ли? Да и возможное повышение вполне ощутимо маячило на горизонте, что не могло не мотивировать. Ко всему прочему, задача по стажировке Сириуса не было легкой, и это был еще один зачарованный винтик в сложной системе механизма мышления и рабочего вдохновения мужчины.

- Хороший план, Лонгботтом, - хлопнув Фрэнсиса по плечу, без тени споров и с довольной полуулыбкой на губах отозвался Аластор. – Забронирую под тебя «Тренировочный зал №2», раз уж все равно иду в ту сторону.

- Спасибо, босс, - Муди ушел. Люди, в полной мере знакомые с мимикой его непробиваемого выражения лица, поняли бы, насколько сильно он был доволен полученным результатом, пусть то и была «капля в море».

Рядовой аврор, между тем, вновь соскучился по кофе. Удостоверившись, что за его спиной Блэка все еще нет и коридор, ведущий из учебного центра в штаб-квартиру, пуст, исключая исчезнувшую за поворотом спину Аластора, Лонгботтом прямой наводкой отправился в офисную кухню. Когда все манипуляции с туркой были произведены и по двум белым магловским чашка с надписью «Department of Magical Law Enforcement» был разлит не самый лучший, но терпимый кофе, он вышел обратно в штаб, замечая в условленном месте Сириуса. Тот что-то внимательно изучал на стене розыска, увешенного листками, автопортретами и прочими оперативными данными.

- Все эти данные актуальны на момент сегодняшнего дня, - заметил Фрэнк, протягивая Блэку чашку кофе. – Угощайся, это местный кофейный разлив. Сравнительно хуже, чем мы пили в кафе, но как есть. Сахар я не добавлял – кухня там, – указал освободившейся рукой на кухонный закуток, с очевидным намеком: если необходимо подсластить, сходи и сделай сам. – Так вот, да, все эти листовки – еще не закрытые дела. Выглядит жутко, если задуматься. Кажется, что весь британский магическим мир – преступная арена, - сделал глоток кофе, умолкая на полминуты. – Но это не так. Тут много висяков, есть что-то международное, достаточное количество автопортретов и даже… - скептически хмыкнул, раздвигая пальцами бумаги и добираясь до рекламного плаката квиддичной игры, - немного развлечений. О! Я ходил на этот матч, «Гордости» проиграли «Селькиркским скитальцам», хотя снитч поймал Дугал Макбрайд. У скитальцев отменно поставлена защита, но страдает атака… кстати! – вырвавшись из собственных мыслей, повернулся к Сириусу. – Иди за мной, покажу тебе мое, а по совместительству твое рабочее место на ближайшую тройку лет.

Рабочая зона Фрэнка расположилась в удобном правом углу офиса, рядом с зачарованным окном, задернутом полупрозрачной дымкой штор. За волшебным стекло тоже собралась дымка, но нескольку другая – дневная, молочного цвета, сквозь которую проглядывал слепяще-золотой солнечный шар. Взмахнув волшебной палочкой, Лонгботтом притянул от соседнего пустующего стола в свою квадратную «кабинку» второй деревянный стул с мягким темным сиденьем. – Присаживайся, - выудив из стопки документов обычную магловскую тетрадь в клетку, пододвинул ее к Блэку. Перо в чернильнице стояло тут же на слегка заваленном папками и документами столе и так и ждало, чтобы оставить на сероватой магловской бумаге фигурную кляксу. – Записывай: тетрадь для лекций, перо, чернила, сменная спортивная обувь, футболка, спортивные штаны, душевые принадлежности, - Фрэнк внимательно следил за тем, как кончик пера царапает шершавую бумагу. – Это список необходимых атрибутов, который должен быть у тебя всегда с собой во время стажировки. Первая часть – для плановых лекций, сопровождающихся опросами и домашними работами. Лекций в твоем расписании будет минимум две в день, иногда три. Начало в десять утра каждый день. Длительность каждой от полутора до двух часов, - присел на свободный стул, вытянув откуда-то из ящика стола небольшой кусочек пергамента и, параллельно с тем, как говорил, оставлял на бумажке короткие пометки. – Вторая часть – практика. Ее в твоем расписании быть пока не должно, но будет, – пододвинул к Сириуса листочек с пометками, ткнув в него указательным пальцем и озвучивая. – Жду тебя завтра в восемь часов утра у второго зала для тренировок. Он находится сразу за полигоном, где мы сегодня были. Вторая дверь, на ней табличка с цифрой «2» - откинулся на спинку стула, берясь за чашку и делая большой глоток горячего кофе. – Мне понравились твои магические атаки, Блэк, есть над чем работать, но чуть позже. В первую очередь – защита. Как ты и сказал – это твоя слабая сторона, потому этим фронтом мы с тобой и займемся с завтрашнего дня. Вопросы?

Секретности в этих утренних занятиях не было, но была самодеятельность, за которую Лонгботтом мог получить нагоняй. Однако, мужчина был уверен, что результат оправдает все риски. Да и, по какой-то нелепой причине, чувствовал, что подвохов со строну Сириуса ожидать не следовало.

А пока шатен думал, аврор добавил: - Запомни, пока ты стажируешься, у тебя всегда должны быть вопросы. Любые, даже если они кажутся глупыми. Не знаешь, что спросить - переспроси очевидное. Ведь ты учишься – это нормально. В противном случае, у людей начнут появляться вопросы к тебе.

Эту не менее простую истину Лонгботтом понял, когда стажировался сам. Умников любят, бесспорно, они результативны и старательны, частенько достигают наилучших результатов, но подобного не было бы, не задавай они вопросов. Ведь даже самая простецкая деталь в той среде и сфере, в которой ты ничегошеньки не понимаешь, куда ты только пытаешься нырнуть, может быть, при самостоятельном рассмотрении, расценена не так, как должно. И если не спросить, не поделиться сомнением – можно фатально ошибиться. И вроде как на ошибках учатся… но не всегда, иногда шанса на ошибку не существует.

- Заканчивается время обеда, - Фрэнк посмотрел на наручные часы, часовая стрелка шагнула к половине третьего. – В кафетерии Атриума с минуты на минуту станет тише. Если голоден – можем перекусить, если нет – допиваем кофе и отправляемся на обширную экскурсию по Министерству. Что решаем?

Однажды, несколько лет назад, после повышения Фрэнка до рядового аврора, стоя на трибуне главного спортивного полигона аврорского образовательного комплекса, Муди в шутку жаловался своему бывшему ученику, что быть наставником «зеленых юнцов» – самое нелюбимое его занятие.

- Они невнимательны, - рассуждал Аластор, поглядывая на группу стажеров-первогодок, накручивающих огромные круги по дорожкам тренировочного поля, - думают о себе невесть что, ни дракла лысого не умеют, никакой дисциплины и сплошное перекати-поле в голове. Хорошо, если умеют подтирать сами себе сопл, но большинство и на это неспособна. Все, чему их учат в школе – чепуха, сплошная теоретика и никакого разумного плацдарма для реалий нынешней жизни.
- Ну так они и приходят сюда, чтоб научиться.
- «Что бы научиться», – передразнил Муди ровный тон Лонгботтома, покачивая головой, - нужно хотеть научиться, не лентяйничать. А ты глянь на это! – он указал кончиком волшебной палочки, точно это не проводник магической энергии, а самая настоящая указка, на группу ребят внизу. Те плелись по беговым дорожкам, точно морские черепахи, вяло перебирающие ластами по холодной брусчатке лондонской мостовой. – Дилетанты! – с кончика волшебной палочки Аластора сорвался непримечальный голубой огонек. Размашистой спиралью он начал опускаться вниз, догоняя «детишек», с каждым оборотом набирая ветровую силу. Из крохотного светоча огонек превратился в зачарованный, контролируемый Муди, циклон, наступающий ученикам на пятки своим холодным дыханием. – Ускоряемся, детки! – конечно, подобная магия была лишь хорошо проработанной иллюзией, действие которой Фрэнку в свое время удалось ощутить на собственной шкуре. Но стажерам, видящим подобное впервые, было не до смеха: энтузиазма для бега прибавилось и в недрах юных грудных клеток распахнулось окошко второго дыхания. Кажется, в тот раз подобный «фокус» был продемонстрирован старшим аврором в последний раз – один из новичков пожаловался на технику обучения, Муди был сделал выговор, а всем аврорам-наставникам – четкие инструкции по обучению, не нарушающие «права и обязанности» юных магов. А вслед за выговором, студент сменил свой стажерский профиль, и вот уже три года, едва заметив старшего аврора в коридорах Министерства, показательно сбегает от встречи или делает вид, что ничего, кроме дороги под ногами не видит.

Аластора же это все до сих пор веселило, безоговорочно убеждая в собственной правоте, в то время как Фрэнк лишь молча усмехался, никак не комментируя. Ему – первопроходцу подобных методов «воспитания», были понятны мотивы бывшего наставника – с Лонгботтомом-младшим никто не церемонился, даже не смотря на причастность старшего поколения рода к службе в Департаменте охраны магического правопорядка. В результате подобных манипуляций, Фрэнсис являл сейчас собой образец аврора-профессионала, ничем не уступающего коллегам старше и опытное. И все же, сам Фрэнк не был приверженцем подобных мер обучения. Мужчина уважал дисциплину и считал, что без нее учению не бывать. Однако угрозы, жесткость слов и моральное давление – не тот подход, которым, как он считал, необходимо повсеместно руководствоваться. Само собой, для любого метода есть свое время и свое место, но что показательно важно, так это собственный пример. Мало сделать стажеру взыскание, оскорбляя его личностные качества, умения и знаний, важно показать – как правильно, как должно быть; стать образцом, на который захочется ровняться; образцом, который вдохновляет, стимулируя к разделению своих идеалов и целей. Ведь карабкаться на гору с чувством неясности, без цели, очень сложно – а Аврорат вынуждает карабкаться, вынуждает преодолевать самого себя, буквально «натаскивая» стажеров под необходимую планку... Так что, стать для кого-то наглядным примером – именно таким был план, первый шаг к реализации которого Фрэнк предпринял сегодня утром в отношении Блэка, еще вчера совершенно не ожидая, что на его душу могут выделить первого в его практике ученика.

Горячий офисный кофе привычно обжог кончик языка, типичной для себя горечью дешевого напитка растекаясь по полости рта и комом падая через горло в желудок. Этот вкус уже давно и крепко засел у бывшего гриффиндорца в подкорке, ассоциируясь с аврорской службой. Лонгботтом, как и Муди, могли часами и днями жаловаться друг другу и коллегам на мерзость кофейного послевкусия, однако ничто другое так четко и уверенно не сливалось в единое целое с работой, как данный напиток, куча пустых чашек из-под которого украшали стол Фрэнсиса еще с прошлой недели.

Подведя Сириуса к своего рабочему месту и краем глаза оценив обстановку на столе, мужчина нахмурился, признавая свою неаккуратность. По какой-то нелепой причине везде, кроме службы, в жизни шатена творился уверенный и четкий порядок, едва ли не перфекционизм. Но работа и этот закуток в дальнем углу офисного зала, по соседству с зачарованным окном – выбивались из общей картины, являющей собой характеристику Фрэнка, как чистоплотного волшебника. Можно было, конечно, списать все это на «творческий» беспорядок: и пустые белые кружки с плотным кофейным налетом изнутри, и стопки писем на краю стола, и папки с «висяками», и какие-то безымянные пергаменты, исписанные мелким почерком, и кучка этих надоедливых служебных записок-самолетиков, нетерпеливо вибрирующих в самом центре столешницы. Но кого волнуют оправдания?

Кое-как освободив край собственного стола под тетрадь и чернильницу, выделенные Блэку, Лонгботтом принялся надиктовывать стажеру перечень необходимых вещей и канцелярии. Все эти атрибуты должны были в близлежащем будущем значительно облегчить юноше жизнь, однако особенного энтузиазма со стороны ученика не наблюдалось. Следуя интуиции, редко его подводившей, Фрэнсис списал все это на усталость – мальчика заметно вымотала эта спонтанная тренировка, устроенная наставником в первый день его обучения. Любой бы с непривычки чувствовал себя уставшим и выжатым, точно лимон, после подобного. Тем более, что в Хогвартсе физическая нагрузка ограничивалась одним лишь квиддичем, в котором все рано или поздно сводилось к полетам на метле, а не к избыточным нагрузкам на собственное тело и оттачиванию боевых навыков. Был еще, конечно, школьный дуэльный клуб, где приходилось бегать, прыгать и уворачиваться, но он и в подметки не годился стажировке в аврорате.

Откидываясь на спинку стула, на который он в какой-то из моментов удобно уселся, шатен вслух рассуждал о вопросах, которые следовало задавать стажеру. Вопросах, которых очень не хватало, ибо без них не удавалось в полной мере понять в верном ли направлении движется Лонгботтом в своем наставничестве. Само собой, первый день – не показатель, но стартовые ошибки всегда сложнее всего поправить, так как они – фундамент, и чем позже обнаружатся, тем фатальнее будут последствия. Ко всему прочему, Фрэнсис понимал вероятную растерянность Блэка (его молчаливость и задумчивость, которыми утром еще и не пахло), ведь он помнил себя в возрасте Сириуса – в восемнадцать лет жизнь прекрасна и легка ровно до того момента, пока не сталкиваешься в суровой взрослой реальностью, способной сделать с тобой все, что ей заблагорассудится, и сочувствием там и не пахло.

Однако, спустя минуту, три, а затем и пять – Блэк все еще молчал. Тишина между мужчиной и юношей затянулась, начинала попахивать очевидной неловкость. Вне пределов их зоны – области рабочего места Лонгботтома – штаб-квартира аврората тихонько оживала, заполняясь людьми. Волшебники и волшебницы неспеша возвращались к своим столам, довольные коротким обеденным отдыхом. Все они о чем-то без устали переговаривались, стремясь закончить начатые ранее разговоры. Подобный гомон был привычен уху шатена, он, как и вкус офисного кофе, давно уже сросся в единое целое с министерской службой. И все же, понедельник перемахнул через середину и тихонько пополз к своей финальной точке – следовало продолжить обучение, пусть и запоздало, но перейдя к основной его части – экскурсии по «сердцу» магического общества.

Но Сириус решил иначе, в мгновение ока выбивая Лонгботтома из колеи – пусть даже аврор и не показал вида.

- …Это было бы хотя бы честно! – каждая буква в каждом из слов, сложенных в емкие, полные эмоций, фразы, была пронизана то ли обидой, то ли разочарованием, то ли злостью. Будь Фрэнк помладше, менее опытным и менее уверенным в себе, он бы бесспорно воспринял подобный тон и эти слова на свой личный счет – ведь это он не справился, не оправдал ожиданий, облажался. Но Лонгботтом был не из тех, кого пугают трудности; для таких как он сложности – это мотиватор. Они позволяют проанализировать ситуацию, выявить ошибки и вовремя внедрить необходимые исправления. Самое главное – дослушать до конца, не перебивая. Позволить выговориться, выигрывая себе объемный пакет данных, для уместных комментариев и дальнейших рокировок.

Фраза Сириуса про вопросы, послужившие, по всей видимости, неким триггером – заставила слегка нахмурить брови, путаясь в догадках – к чему это вообще? А точку над «i» поставили слова про незаслуженные похвалы и разочарование, которые Блэк самому себе приписал. Он обвинил себя в том, в чем, как показалось поначалу Лонгботтому, винить себя должен наставник; мальчик убедил себя, что не обладает и крохой тех навыков, которыми должен обладать стажер аврората; уговорил себя, что и кната ломанного не стоит. И кусочки внезапной мозаики в голове чистокровного волшебника наконец-то сложились в более-менее полную картинку.

- Во-первых, - медленно произнес Фрэнк, указывая ладонью на стул, с которого парень подскочил после своего монолога, - сядь, пожалуйста, на место. – Сириус, по всей видимости, намеревался развернуться и уйти прочь, захлопывая тетрадь со своими записями. И совершенно не рассчитывал, что ему не позволят этого сделать. В его голове, по какому-то нелепому стечению обстоятельств и из-за бесспорной ошибки самого Лонгботтома, - явно переборщившего в первый стажерский день с впечатлениями, в том числе боевой тренировкой, - что-то перемкнуло. Но обоюдными обвинениями возникнувшую проблемы не решит, потому стоило оперативно, но без излишнего давления, разобраться в деталях. – Во-вторых, я никогда не раздаю похвалы просто так. Я же не меценат, а мы с тобой не на благотворительном вечере. – Шатен это понял не сразу, предполагая, что в своей гриффиндорской пылкости, максимализме и желании добиться невозможного, они с Блэком похожи. Однако, была одна разница: Фрэнк с детства знал, кем будет, когда вырастит. Его на каждом шагу встречало его будущее в лице примеров для подражания – отца и деда – и у него даже мыслей не возникало, что он на что-то может быть не способен. Он заранее знал, что стажировка в аврорате разительно отличается от школьных будней; знал, что будет непросто; знал, что его научат вопреки всему и знал, что даже если он где-то не справится, где-то что-то не поймет или сделает не с первого раза – его не осудят, заклеймив беспомощным и бесполезным, с ярлыком «разочарование» на шее. Его научат, потому что учение – основа жизни. Мы обучаемся на каждом шагу и всю свою жизнь: нестандартно мыслить, правильно есть, красиво и разборчиво писать, и даже дышать так, чтобы этого не было слышно, если потребуется. Человек может все, если он этого хочет, если у него есть цель, к которой он стремится. Но мужчина знал все это лишь потому, что ему это внедрила семья – они научили его быть тем, кто он есть; они стали необходимой поддержкой, без которых рубеж взросления преодолеть достаточно сложно, не смотрят на все старания. У Сириуса же, по ряду причин, подобного тыла не было. Он был сам по себе, не смотря на друзей, его окруживших. Так что… путем всех этих далеко не кратких умозаключений, связанных в голове Фрэнсиса в единое целое, мужчина пришел ко мнению, что подобной поддержкой для Блэка должен стать именно он. Да, будет сложно – без сложностей никуда. Но кто не пытается, тот не пьет эльфийское вино из хрустального бокала, не так ли? – Возможно, ты меня не услышал, Блэк, но меня впечатлил твой магический потенциал. И это не любезность. Окажись на твоем месте любой из стажеров, но не то, что полчаса, он бы и минуты не продержался, угодив под собственный же рикошет чар, - прецедентов не было, и хорошо. Но это было очевидно, потому как большинство новичков достаточно паршиво контролируют себя и свою боевую магию, не умея реализовать заложенный в них потенциал на полную катушку. – А ты был один против троих и измотал этих троих в труху. Так спроси себя еще раз: кто тут, по-твоему, безнадежен? – Лонгботтом вздёрнул брови, глядя на Сириуса. Блэк был большим ребенком, чем Фрэнк в его годы, но это не было вопросом его личностных качеств. В парне был жёсткий стержень, была гордость, над которой стоило поработать, и самоуверенность, толкающая его вперед. – Я не знаю, какие вопросы ты от меня ждешь. По сути, все, что мне было нужно – я уже увидел и мне этого достаточно. Моя задача – сделать из тебя аврора, который даст фору более опытным магам, в том числе темным; в том числе мне самому. Поэтому я выделил нам время под дополнительные тренировки и поэтому наш план на сегодняшний день значительно отличается от расписания остальные стажеров. Вопрос в том – готов ли ты приложить усилия, чтобы стать первоклассным аврором? Или тебе достаточно быть на том же уровне, что и все остальные. - Лонгботтом замолчал, поднимаясь во стула и опираясь о его спинку руками. Сердце в его груди колотилось: он мог и умел контролировать лицо, но будучи обычным человеком, имел полное право на эмоции и волнение, которые его захватили. Он должне был сказать все правильно, но где гарантия, что «должен» и «сделал» равны между собой?

Однажды, несколько лет назад, после повышения Фрэнка до рядового аврора, стоя на трибуне главного спортивного полигона аврорского образовательного комплекса, Муди в шутку жаловался своему бывшему ученику, что быть наставником «зеленых юнцов» – самое нелюбимое его занятие.

- Они невнимательны, - рассуждал Аластор, поглядывая на группу стажеров-первогодок, накручивающих огромные круги по дорожкам тренировочного поля, - думают о себе невесть что, ни дракла лысого не умеют, никакой дисциплины и сплошное перекати-поле в голове. Хорошо, если умеют подтирать сами себе сопл, но большинство и на это неспособна. Все, чему их учат в школе – чепуха, сплошная теоретика и никакого разумного плацдарма для реалий нынешней жизни.
- Ну так они и приходят сюда, чтоб научиться.
- «Что бы научиться», – передразнил Муди ровный тон Лонгботтома, покачивая головой, - нужно хотеть научиться, не лентяйничать. А ты глянь на это! – он указал кончиком волшебной палочки, точно это не проводник магической энергии, а самая настоящая указка, на группу ребят внизу. Те плелись по беговым дорожкам, точно морские черепахи, вяло перебирающие ластами по холодной брусчатке лондонской мостовой. – Дилетанты! – с кончика волшебной палочки Аластора сорвался непримечальный голубой огонек. Размашистой спиралью он начал опускаться вниз, догоняя «детишек», с каждым оборотом набирая ветровую силу. Из крохотного светоча огонек превратился в зачарованный, контролируемый Муди, циклон, наступающий ученикам на пятки своим холодным дыханием. – Ускоряемся, детки! – конечно, подобная магия была лишь хорошо проработанной иллюзией, действие которой Фрэнку в свое время удалось ощутить на собственной шкуре. Но стажерам, видящим подобное впервые, было не до смеха: энтузиазма для бега прибавилось и в недрах юных грудных клеток распахнулось окошко второго дыхания. Кажется, в тот раз подобный «фокус» был продемонстрирован старшим аврором в последний раз – один из новичков пожаловался на технику обучения, Муди был сделал выговор, а всем аврорам-наставникам – четкие инструкции по обучению, не нарушающие «права и обязанности» юных магов. А вслед за выговором, студент сменил свой стажерский профиль, и вот уже три года, едва заметив старшего аврора в коридорах Министерства, показательно сбегает от встречи или делает вид, что ничего, кроме дороги под ногами не видит.

Аластора же это все до сих пор веселило, безоговорочно убеждая в собственной правоте, в то время как Фрэнк лишь молча усмехался, никак не комментируя. Ему – первопроходцу подобных методов «воспитания», были понятны мотивы бывшего наставника – с Лонгботтомом-младшим никто не церемонился, даже не смотря на причастность старшего поколения рода к службе в Департаменте охраны магического правопорядка. В результате подобных манипуляций, Фрэнсис являл сейчас собой образец аврора-профессионала, ничем не уступающего коллегам старше и опытное. И все же, сам Фрэнк не был приверженцем подобных мер обучения. Мужчина уважал дисциплину и считал, что без нее учению не бывать. Однако угрозы, жесткость слов и моральное давление – не тот подход, которым, как он считал, необходимо повсеместно руководствоваться. Само собой, для любого метода есть свое время и свое место, но что показательно важно, так это собственный пример. Мало сделать стажеру взыскание, оскорбляя его личностные качества, умения и знаний, важно показать – как правильно, как должно быть; стать образцом, на который захочется ровняться; образцом, который вдохновляет, стимулируя к разделению своих идеалов и целей. Ведь карабкаться на гору с чувством неясности, без цели, очень сложно – а Аврорат вынуждает карабкаться, вынуждает преодолевать самого себя, буквально «натаскивая» стажеров под необходимую планку... Так что, стать для кого-то наглядным примером – именно таким был план, первый шаг к реализации которого Фрэнк предпринял сегодня утром в отношении Блэка, еще вчера совершенно не ожидая, что на его душу могут выделить первого в его практике ученика.

Горячий офисный кофе привычно обжог кончик языка, типичной для себя горечью дешевого напитка растекаясь по полости рта и комом падая через горло в желудок. Этот вкус уже давно и крепко засел у бывшего гриффиндорца в подкорке, ассоциируясь с аврорской службой. Лонгботтом, как и Муди, могли часами и днями жаловаться друг другу и коллегам на мерзость кофейного послевкусия, однако ничто другое так четко и уверенно не сливалось в единое целое с работой, как данный напиток, куча пустых чашек из-под которого украшали стол Фрэнсиса еще с прошлой недели.

Подведя Сириуса к своего рабочему месту и краем глаза оценив обстановку на столе, мужчина нахмурился, признавая свою неаккуратность. По какой-то нелепой причине везде, кроме службы, в жизни шатена творился уверенный и четкий порядок, едва ли не перфекционизм. Но работа и этот закуток в дальнем углу офисного зала, по соседству с зачарованным окном – выбивались из общей картины, являющей собой характеристику Фрэнка, как чистоплотного волшебника. Можно было, конечно, списать все это на «творческий» беспорядок: и пустые белые кружки с плотным кофейным налетом изнутри, и стопки писем на краю стола, и папки с «висяками», и какие-то безымянные пергаменты, исписанные мелким почерком, и кучка этих надоедливых служебных записок-самолетиков, нетерпеливо вибрирующих в самом центре столешницы. Но кого волнуют оправдания?

Кое-как освободив край собственного стола под тетрадь и чернильницу, выделенные Блэку, Лонгботтом принялся надиктовывать стажеру перечень необходимых вещей и канцелярии. Все эти атрибуты должны были в близлежащем будущем значительно облегчить юноше жизнь, однако особенного энтузиазма со стороны ученика не наблюдалось. Следуя интуиции, редко его подводившей, Фрэнсис списал все это на усталость – мальчика заметно вымотала эта спонтанная тренировка, устроенная наставником в первый день его обучения. Любой бы с непривычки чувствовал себя уставшим и выжатым, точно лимон, после подобного. Тем более, что в Хогвартсе физическая нагрузка ограничивалась одним лишь квиддичем, в котором все рано или поздно сводилось к полетам на метле, а не к избыточным нагрузкам на собственное тело и оттачиванию боевых навыков. Был еще, конечно, школьный дуэльный клуб, где приходилось бегать, прыгать и уворачиваться, но он и в подметки не годился стажировке в аврорате.

Откидываясь на спинку стула, на который он в какой-то из моментов удобно уселся, шатен вслух рассуждал о вопросах, которые следовало задавать стажеру. Вопросах, которых очень не хватало, ибо без них не удавалось в полной мере понять в верном ли направлении движется Лонгботтом в своем наставничестве. Само собой, первый день – не показатель, но стартовые ошибки всегда сложнее всего поправить, так как они – фундамент, и чем позже обнаружатся, тем фатальнее будут последствия. Ко всему прочему, Фрэнсис понимал вероятную растерянность Блэка (его молчаливость и задумчивость, которыми утром еще и не пахло), ведь он помнил себя в возрасте Сириуса – в восемнадцать лет жизнь прекрасна и легка ровно до того момента, пока не сталкиваешься в суровой взрослой реальностью, способной сделать с тобой все, что ей заблагорассудится, и сочувствием там и не пахло.

Однако, спустя минуту, три, а затем и пять – Блэк все еще молчал. Тишина между мужчиной и юношей затянулась, начинала попахивать очевидной неловкость. Вне пределов их зоны – области рабочего места Лонгботтома – штаб-квартира аврората тихонько оживала, заполняясь людьми. Волшебники и волшебницы неспеша возвращались к своим столам, довольные коротким обеденным отдыхом. Все они о чем-то без устали переговаривались, стремясь закончить начатые ранее разговоры. Подобный гомон был привычен уху шатена, он, как и вкус офисного кофе, давно уже сросся в единое целое с министерской службой. И все же, понедельник перемахнул через середину и тихонько пополз к своей финальной точке – следовало продолжить обучение, пусть и запоздало, но перейдя к основной его части – экскурсии по «сердцу» магического общества.

Но Сириус решил иначе, в мгновение ока выбивая Лонгботтома из колеи – пусть даже аврор и не показал вида.

- …Это было бы хотя бы честно! – каждая буква в каждом из слов, сложенных в емкие, полные эмоций, фразы, была пронизана то ли обидой, то ли разочарованием, то ли злостью. Будь Фрэнк помладше, менее опытным и менее уверенным в себе, он бы бесспорно воспринял подобный тон и эти слова на свой личный счет – ведь это он не справился, не оправдал ожиданий, облажался. Но Лонгботтом был не из тех, кого пугают трудности; для таких как он сложности – это мотиватор. Они позволяют проанализировать ситуацию, выявить ошибки и вовремя внедрить необходимые исправления. Самое главное – дослушать до конца, не перебивая. Позволить выговориться, выигрывая себе объемный пакет данных, для уместных комментариев и дальнейших рокировок.

Фраза Сириуса про вопросы, послужившие, по всей видимости, неким триггером – заставила слегка нахмурить брови, путаясь в догадках – к чему это вообще? А точку над «i» поставили слова про незаслуженные похвалы и разочарование, которые Блэк самому себе приписал. Он обвинил себя в том, в чем, как показалось поначалу Лонгботтому, винить себя должен наставник; мальчик убедил себя, что не обладает и крохой тех навыков, которыми должен обладать стажер аврората; уговорил себя, что и кната ломанного не стоит. И кусочки внезапной мозаики в голове чистокровного волшебника наконец-то сложились в более-менее полную картинку.

- Во-первых, - медленно произнес Фрэнк, указывая ладонью на стул, с которого парень подскочил после своего монолога, - сядь, пожалуйста, на место. – Сириус, по всей видимости, намеревался развернуться и уйти прочь, захлопывая тетрадь со своими записями. И совершенно не рассчитывал, что ему не позволят этого сделать. В его голове, по какому-то нелепому стечению обстоятельств и из-за бесспорной ошибки самого Лонгботтома, - явно переборщившего в первый стажерский день с впечатлениями, в том числе боевой тренировкой, - что-то перемкнуло. Но обоюдными обвинениями возникнувшую проблемы не решит, потому стоило оперативно, но без излишнего давления, разобраться в деталях. – Во-вторых, я никогда не раздаю похвалы просто так. Я же не меценат, а мы с тобой не на благотворительном вечере. – Шатен это понял не сразу, предполагая, что в своей гриффиндорской пылкости, максимализме и желании добиться невозможного, они с Блэком похожи. Однако, была одна разница: Фрэнк с детства знал, кем будет, когда вырастит. Его на каждом шагу встречало его будущее в лице примеров для подражания – отца и деда – и у него даже мыслей не возникало, что он на что-то может быть не способен. Он заранее знал, что стажировка в аврорате разительно отличается от школьных будней; знал, что будет непросто; знал, что его научат вопреки всему и знал, что даже если он где-то не справится, где-то что-то не поймет или сделает не с первого раза – его не осудят, заклеймив беспомощным и бесполезным, с ярлыком «разочарование» на шее. Его научат, потому что учение – основа жизни. Мы обучаемся на каждом шагу и всю свою жизнь: нестандартно мыслить, правильно есть, красиво и разборчиво писать, и даже дышать так, чтобы этого не было слышно, если потребуется. Человек может все, если он этого хочет, если у него есть цель, к которой он стремится. Но мужчина знал все это лишь потому, что ему это внедрила семья – они научили его быть тем, кто он есть; они стали необходимой поддержкой, без которых рубеж взросления преодолеть достаточно сложно, не смотрят на все старания. У Сириуса же, по ряду причин, подобного тыла не было. Он был сам по себе, не смотря на друзей, его окруживших. Так что… путем всех этих далеко не кратких умозаключений, связанных в голове Фрэнсиса в единое целое, мужчина пришел ко мнению, что подобной поддержкой для Блэка должен стать именно он. Да, будет сложно – без сложностей никуда. Но кто не пытается, тот не пьет эльфийское вино из хрустального бокала, не так ли? – Возможно, ты меня не услышал, Блэк, но меня впечатлил твой магический потенциал. И это не любезность. Окажись на твоем месте любой из стажеров, но не то, что полчаса, он бы и минуты не продержался, угодив под собственный же рикошет чар, - прецедентов не было, и хорошо. Но это было очевидно, потому как большинство новичков достаточно паршиво контролируют себя и свою боевую магию, не умея реализовать заложенный в них потенциал на полную катушку. – А ты был один против троих и измотал этих троих в труху. Так спроси себя еще раз: кто тут, по-твоему, безнадежен? – Лонгботтом вздёрнул брови, глядя на Сириуса. Блэк был большим ребенком, чем Фрэнк в его годы, но это не было вопросом его личностных качеств. В парне был жёсткий стержень, была гордость, над которой стоило поработать, и самоуверенность, толкающая его вперед. – Я не знаю, какие вопросы ты от меня ждешь. По сути, все, что мне было нужно – я уже увидел и мне этого достаточно. Моя задача – сделать из тебя аврора, который даст фору более опытным магам, в том числе темным; в том числе мне самому. Поэтому я выделил нам время под дополнительные тренировки и поэтому наш план на сегодняшний день значительно отличается от расписания остальные стажеров. Вопрос в том – готов ли ты приложить усилия, чтобы стать первоклассным аврором? Или тебе достаточно быть на том же уровне, что и все остальные. - Лонгботтом замолчал, поднимаясь во стула и опираясь о его спинку руками. Сердце в его груди колотилось: он мог и умел контролировать лицо, но будучи обычным человеком, имел полное право на эмоции и волнение, которые его захватили. Он должне был сказать все правильно, но где гарантия, что «должен» и «сделал» равны между собой?

Весело это или грустно, но жизнь складывается так, что всякий человек бежит вперед – неизбежно стремясь из точки рождения к точке смерти. Отрезок этот различен по длине, по неизменен так же, как и ход времени – и магия тут не поможет, как не старайся. Однако, бывает так, что морально человек движется вперед даже быстрее, чем физически. И его психологический, как любят замечать маглы, возраст по истечению недель, месяцев и лет оказывается много больше возраста физиологического. Пейзажи мира сменяют друг друга в эти куски настоящего, что проносятся мимо, и формируют человека изнутри. Из бесформенного куска глины, представляющего собой любознательного ребенка, он взрослеет, приобретая свою истинную форму. Про таких говорят, что они «зрелы не по годам». Внутри этой формы все: мысли, поступки, желания, личные приоритеты, вкусы и даже мечты. Человек движется, формируя себя за счёт мира, а затем и сам мир, кажется, начинает подстраивается под этого человека. И все же, не каждый столь тороплив – многих устраивает движение по течению, внутри массы, именуемой обществом. В то время, как первые мчатся вперед, преодолевая себя и вершины, вторые не утруждают себя излишним развитием: они думают так же, как все, и поступают так же, как все, боясь выделяться. Но есть и третьи – те, в ком искрится потенциал, но не хватает скорости. Они бы и хотели рваться вперед, за пики вершин, но груз внутренних переживаний и вопросов тянет их назад; груз этот не возвращает к точке рождения, заставляя омолодиться, он всего лишь затягивает в мрачную бездну прошлого, которого уже не вернуть, и не исправить, потому как обратный ход времени без катастрофических последний не под силу даже магам. И человек… он замирает, не понимая, как ему быть. Он видит бегущих, за которыми хотел бы погнаться, и плывущих по течению, которые не так уж и плохи на первый взгляд; затем – смотрит на себя и закрывает глаза, теряясь. А затем, в его руку ложится чужая рука, готовая оказать поддержку.

- Это твоя тетрадь, - голос Фрэнсиса звучит ровно и спокойно. Глаза его перебегают с лица Сириуса на магловскую тетрадь и обратно, кивком головы подтверждая сказанные слова. – Так что не можно, а нужно.

Мужчине хватило пары минут, чтобы прийти в себя; побороть это внезапное и нетипичное волнение, которое его захватило. Излишняя эмоциональность, подпитанная неуверенностью в себе, никогда не была для него характерна. Мозг – вот что первостепенно, а затем лишь чувства. Этому шатен научился у матери, но, само собой, он не полностью скопировал мать, уподобляясь ее поведению в минуты внезапной тревоги, а лишь позаимствовал некоторые ее реакции, сделав их своими. Августа с сыном были разные даже не смотря на некоторую похожесть, однако именно отличия делали из них тех по-своему уникальных и выдающихся людей, которыми они являлись. Мисс Лонгботтом, подобно всем закоренелым аристократкам – не в пример Сайрусу – была строга и холодная, но это вовсе не характеризовало ее как тирана и деспота. Она излучала собой спокойствие даже в самых патовых, невообразимо-неуместных и катастрофически-безвыходных ситуациях. Внимательный взор ее миндалевидных серо-голубых глаз окидывал сложившуюся картину оценочным взглядом, в то время как грудная клетка равномерно вздымалась в тон ее неглубокому, размеренному дыханию. Возможно, в такие моменты, в душе ее творилась безумная, демоническая пляска, полная внутренних криков и слез, однако снаружи был штиль. И в этом штиле все возникающие сложности решались быстро и эффективно, оставляя после себя лишь легкое горьковатое послевкусие возникшей неурядицы. Спокойствие затем плавно перерастало в требовательность с ярко-выраженными элементами контроля, и на данном рубеже сходства матери с сыном заканчивались, уступая место различиям.

- И так, - скосив взгляд на наручные часы, Лонгботтом выпрямился, слегка отталкиваясь пальцами от спинки стула, на которую опирался. – Со спорными моментами разобрались, так что продолжим следовать плану, если ты не против, - бодро заметил он, улыбнувшись. Вытянув перед собой левую кисть ладонью вверх, шатен характерным жестом предложил стажёру подняться на ноги и, поправив ворот аврорской униформы, зашагал прочь от собственного стола – к выходу из штаб-квартиры. – Первый день ознакомительный, так что, раз мы оба не голодны – поправь меня, если я не прав – пора устроить тебе экскурсию. Начнем снизу. Первая остановка – первый уровень, он же восьмой этаж.

Фрэнсис не стал долго распаляться на счет департамент охраны магического правопорядка. Это основная вотчина всех авроров, так что время познакомиться с седьмым этажем поближе у Сириуса еще будет; так близко, что мальчишке еще успеет наскучить. Лишь кратка сводка по кабинетам на втором уровне, где помимо штаб-квартиры Аврората разместились административные службы Визенгамота и несколько секторов, отвечающих не только за незаконное использование магии, но и за незаконное использование изобретений маглов – а затем широкий шаг в распахнувшиеся двери зачарованного лифта.

- Чтобы понять, почему первый уровень – это восьмой этаж, достаточно задуматься о том, что физически Министерство магии закопано глубоко под землю, - продолжил Лонгботтом, привычно сжав рукой металлически поручень, тянущийся вдоль стены скоростного лифта, -  и исчисление этажей начинается сверху вниз. То есть, правильно будет называть этажи с приставкой «минус». Минус первый, минус второй и так далее, однако негласно принято в разговорах этот «минус» опускать.

В послеобеденные часы первого дня рабочей недели коридоры Министерства магии шумели, подобно пчелиному улью – гомон разнотонных голосов сотрудников забивался в уши, вышвыривая из головы даже собственные мысли. Работники департаментов двумя потокам двигались внутри коридоров на каждом из многочисленных этажей, поделив те самые коридоры на два русла, в которых вместо речной воды текли люди, мягко касаясь друг друга плечами. Десятки ног топтали собой полы, кое где устеленные тонкими коврами, а над головой и мимо ушей то и дело проносились зачарованные бумажные самолетики, стремясь доставить чрезвычайно-важные сообщения от одного волшебника другому.

- Уровни, в отличие от этажей, считаются с «головы», а именно – с кабинета Министра магии. Далее те, кто отвечает за его безопасность и за безопасность населения – Авроры. Наш уровень второй по старшенству и важности. Выше этажем, но ниже уровнем, департамент катастроф. Отдел так же важен, как и аврорат, так как работа наша плотно завязана в контакте с штаб-квартирой стирателей памяти, - на каждом оглашенных уровней Фрэнк выходил из лифта и размеренным шагом прогуливался по этажу, в общих чертах ориентирую в какой из его частей расположился тот или иной отдел. Каждый уровень бросался в глаза своей уникальностью – цветом стен, декором, формой сотрудников и даже, в редких случаях, запахом. – Это не значит, что департамент регулирования магических существ или международного сотрудничества не важны; это значит – степень их полномочий несколько иная и не сколь катастрофичная для населения, как недееспособность первого, второго или третьего уровней.

Вместе с тем, как Фрэнк рассказывал о «сердце» магического общества, он не требовал от Сириуса конспектирования его слов, однако, в случае возникновения вопросов, в охотой на них ответил бы. Тем более что и сам он, поначалу, откровенно «плавал» в локациях Министерства, в свободные часы своей давней стажировки исследуя уровни по собственной инициативе.

- Департамент обеспечения работы магического транспорта и департамент магических игр и спорта – одни из самых, грубо говоря, молодых отделов. Они образовались чуть позже первичных уровней, но ни на кнат не уступают ни одному из них в своей важности. Не будь их, волшебники бы до сих пор перемещались по миру со скоростью маглов. Про развлечения и вовсе промолчу – не представляю, кем бы мы были без квиддича!

В половине пятого, аврор и его стажёр вышли из лифта на восьмом уровне. Атриум ничуть не изменился с их утреннего визита. В холле они столкнулись в парой других стажеров, но так как имена ребят, помимо своего ученика, Лонгботтом запоминать не стал, он лишь дружелюбно махнул их наставнику рукой, получив в ответ подобное же приветствие. Два неполных часа, что длилась импровизация под названием «экскурсия», прошли не удивление быстро. Оказывается, огромный фантастический зверь, под названием «Министерство магии» не такой уж и скучное место. Его без смущения можно сравнить в лабиринтов, внутри которого немудрено потеряться, но еще больше он похож на сборник сказок, где каждая история посвящена тому или иному департаменту, скрывающему в своих недрах ни один десяток любопытных деталей и загадочных дверей, неприметных поначалу.

- Единственный этаж, который мы с тобой сегодня не посетили – девятый, он же – девятый уровень. Вопреки своему номеру, департамент тайн находится глубже прочих, ниже кабинета министра магии и подконтрольных ему структур. Там не на что смотреть, если только тебе не интересна планировка залов суда или камер временного содержания преступников. Основная часть этажа, ввиду своей деятельности, закрыта от рядовых сотрудников. И даже авроры – не исключение из правил, - разведя руки в стороны, Фрэнк окинул глазами первый этаж. – Вот и все. С Атриум я тебя в общих чертах уже знакомил, так что добавить мне тут, пожалуй, больше нечего.

По идее первого дня, стажировка новичков длится до конца рабочего дня – до шести вечера, однако, по инициативе наставников, может завершиться чуть раньше. План Лонгботтома, составленный им в уме утром, подобрался к своему логичному финалу и теперь мужчина, признаться, понятия не имел чем занять своего ученика. Бросать ребенка «на произвол судьбы» посреди вестибюля – плохая идея, да и любопытных заданий, как на зло, у Фрэнка не было – он со всем разобрался еще на прошлой недели, а за выходные задач не подкопилось. Бытует мнение, что затишье в аврорских делах случается перед бурей – пусть и дальше «бытует», лишь бы не сбывалось.

- Сегодняшний день получился достаточно насыщенным, но все заложенные в него цели мы выполнили, - мужчина и его ученик стояли чуть с стороне от зала с лифтами и шум людских голосом эхом разносился под низкими потолками Атриума, заставляя себя слегка перекрикивать. – Может ты хочешь что-то спросить или уточнить, касательно нашей экскурсии? Потому как, я вполне мог бы отпустить тебя раньше положенного часа – собраться с мыслями и подготовиться к завтрашнему дню.

За годы работы в Департаменте охраны магического правопорядка Фрэнк наслушался самых разных мнений о том, каким должен был быть настоящий аврор. Слова коллег разного возраста, с разным опытом и с диаметрально-противоположными характерами, сплетались друг с другом в толстую, тяжёлую косичку, на конце собранную в очень плотный узел, полный противоречий. Но одно, с чем согласились все и каждый, касательно чего ни у одного волшебника не повернулся язык опровергнуть или с чем ни один представитель магического общества не поспорил, так это командность. Аврор – не замкнутый одиночка и стоящий особняком человек, полный «загадочной силы», в душе которого «воет вьюга», но сам он спокоен, точно мрачная и холодная скала посреди бушующего океана. Он не молчаливый герой из магловского произведения в жанре нуар, и уж тем более не дивергент или ренегат, шагающий по головам к достижению только ему понятной цели, в обход всем и каждому, несмотря ни на что. Аврор – часть единого целого, крошечная шестеренка внутри огромного, созависимого механизма. И речь не о том, как сотрудники департамента едины с фундаментальными основами Министерства Магии, а то том, как они структурированы внутри своей собственной группы, своего отдела; о том, как один аврор зависим от другого; о том, как это единство спасает жизни, потому что завязано на поддержке, отзывчивости, взаимном уважении и очень важной цели – помочь тем, кто сам себе помочь не может. Аврор – почти как колдомедик, но вместо целенаправленного спасения чей-то уникальной жизни, он борется с первоисточником проблемы, с «вирусом», ставшем стимулятором беды. Конечно, полностью командным игроком может быть не каждый – человеческая индивидуальность, желание превзойти соседа, желание выделиться и оказаться лучше – от них никуда не убежать, они внутри, в недрах натуры, что делает нас теми, кто мы есть; что делает каждого – уникальным. Но уверенность в том, что каждый аврор несмотря ни на что прикроет коллеге спину, какой бы сложной не была ситуация, – это не без труда отточенный навык и внутренний закон, выделяющий людей подобной профессии из большинства. Как и все глубоко моральное, оно приходит не сразу, требует опыта, требует пережитого страха и на мгновение покачнувшейся воли. Но достигнув однажды этой границы, этого понимания, этого состояния души – другим уже не станет, забыть не получится и разучиться тоже.

Атриум шумел, эхом разнося под своими низкими сводами людские голоса. Волшебники говорили ни о чем и обо всем разом, и слух Фрэнсиса изредка выдергивал из этой какофонии отдельные слова и фразы, заставляющие его самого незначительно, но повысить голос, ведя разговор со стажером. Вестибюль Министерства Магии не самое лучшее место для прощаний, но экскурсия закончилась и первый обучающий день, в общем-то, тихонько подобрался к своему логичному завершению, не смотря на несоответствие четким временным рамкам. С другой стороны, служба аврора такова, что рамок не существует и послерабочее, а тем более выходное, время – весьма расплывчатая история, не имеющая в большинстве своем счастливого финала. Но не будем о грустном, кофе нам в помощь, и желательно покрепче. А пока аромат бодрящего напитка призрачным шлейфом ворвался в нос Лонгботтома, корнями своими произрастая из зоны министерского кафетерия, Сириус напомнил о своей одежде, оставленной в раздевалке, и проявил желание остаться до конца дня в компании Фрэнка, наблюдая за его работой. И все бы ничего, но кроме небольшого бумажного завала – мягко говоря, учитывая стопки документов на столе мужчины – и ежедневного отчета о проделанной работе, в который с сегодняшнего дня и на ближайшие пару лет будет входить доклад о наставничестве, - особенно заняться, к счастью, было нечем. Однако, как говорится, инициатива наказуема и, если она, как финальная вишенка на торте, сегодня Блэка не спугнет, то все ему будет по колено.

- Ну хорошо, я не против, - согласился шатен, кивая. Губы его украсила легкая, ни к чему не обязывающая улыбка, и повернувшись в сторону комнаты с лифтами, он добавил, делая шаг: - пойдем, заберешь вещи и покажу тебе не самую веселую часть моей работы.

Из тех задач, что бывший гриффиндорец выделил себе еще с утра (и которые он со всей ответственностью откладывал до последнего), была скучная тягомотина с сортировкой закрытых дел прошлого месяца в алфавитном порядке и по сроку давности, с последующей сдачей всей этой стопки в архив конца календарного месяца. Раскладывать папки по буквам и датам было повсеместным и самым ненавистным занятием во всей аврорской работе у большинства волшебников. И самое печальное, что делать это все приходилось вручную, так как чары сортировки не работали по принципу многозадачности – или по алфавиту, или по году, или по месяцу, или по числу. Да и на львиную долю папок, в которые упаковывались закрытые дела, наносились чары-печати секретности и неразглашения, запрещающие копирование или применение в отношении документов каких-либо магических действий. Так что… - поможешь мне разгрести завал на столе, в четыре руки, думаю, справимся быстрее, - поделившись планами на их совместный вечер, закончил мысль Лонгботтом, выходя вслед за Блэком из лифта на втором уровне. – Потому, как если я не сдам все те документы в архив до конца августа, ждет меня кара небесная и осуждение всех работников восьмого этажа. А мне бы этого не хотелось. – На самом деле, как бы это абсурдно не звучало – не вся работы сотрудников ДОМП заключалась в ловле преступников. Половина – бумажная волокита, прописанная в регламенте обязанностей аврора, и оспорить ее не получится даже если очень сильно захотеть. Когда-нибудь, быть может, все это автоматизируется. Найдется умник с очень большой головой и светлым умом, изобретем какое-нибудь хитрое заклинание, упрощающее офисную работу, и жизнь станет легче, но пока…

- Чёрт! – хватаясь за затылок, в который со всей дури впечатался нос зачарованного самолетика, из тех служебных записок, что рассекали коридоры Министерства магии вне зависимости от погодных условий, политической ситуации или времени суток, шатен развернулся, перехватывая письмо свободной ладонью. Плотная бумага мгновенно развернулась в руках получателя, на четверть исписанная мелким почерком с наклоном в левую сторону. Мужчина пробежался по строкам глазами, слегка хмурясь, затем убрал вторую руку от затылка, сложил записку в четыре сгиба и убрал в карман брюк, оборачиваясь к Сириусу. – Вечер перестал быть томным, - заметил он. – Значит так, наши планы изменились. По всей видимости, увлекательным разбором документов в алфавитном порядке мы с тобой займёмся завтра, потому что этим в любом случае придется заняться, а сейчас мне необходимо присутствовать на допросе. Если хочешь, можешь побыть наблюдателем, если нет – на сегодня забирай из раздевалки вещи и можешь идти домой, - привычно глянув на наручные часы, Фрэнсис стукнул по циферблату пальцем, вновь поднимая глаза на Блэка. – Как я и сказал, встречаемся завтра в восемь часов утра у второго зала для тренировок. Договорились? – и после закономерного согласия добавил: - А допросные комнаты в правом коридоре при повороте в учебный центр. Там есть указатель.

Мужчина выпрямился и протянул стажеру руку для рукопожатия, потому как допрос мог затянуться довольно надолго и не было гарантий, что удастся попрощаться после. Однако, в чем шатен был сейчас уверен, так это в том, что завтра в восемь утра его подопечный вернется в стены штаб-квартиры Аврората.