Надо же так не повезти с погодой во время финального матча года! Отвратительный проливной дождь сводит видимость к минимуму, даже наложенный на очки Импервиус не особо спасает ситуацию, ветер так и норовит снести с метлы. Ещё и играть приходится против Слизерина, игроки сборной которого издавна славятся использованием самых грязных и подлых приёмов на поле. А, и на закусочку, основной вратарь, прекрасный, умелый игрок, ухитрился загреметь в Больничное крыло с простудой, приходится ставить на ворота запасного вратаря, конечно, не самого плохого игрока, но и явно пасующего перед слаженными атаками слизеринских охотников. Только, пожалуй, и радует в сложившейся ситуации, что гадкая погода мешает и слизеринцам, хотя бы здесь они в равным условиях.

Ярко-рыжим пятном на трибуне Гриффиндора выделяются знакомые до боли волосы Лили. Пришла, как и всегда, но почему-то каждой клеткой тела Джеймс чувствует, что именно сегодня Эванс пристально, внимательно наблюдает за ним, со смесью восторга, волнения и ещё чего-то незнакомого во взгляде. Неужели и правда волнуется, переживает? Или всего  лишь более за сборную родного факультета, отлично понимая, что любая травма ловца, выбившая его с поля, равносильна проигрышу команды? Эх, знать бы, о чём сейчас думает рыжеволосая однокурсница, что за мысли и чувства таятся в её очаровательной головке! Да, в последнее время, с начала этого учебного рода, они уже не ссорятся, Эванс даже вполне мирно и спокойно беседует с ним иногда, но как же чертовски мало этого для беззаветно влюблённого столько лет сердца!

Тьфу ж ты, о чём он только думает! Матч в разгаре, погода всё больше портится, дождь грозит превратиться в ливень, а он изволит забивать голову личными делами! Хорошо ещё, что ловец Слизерина тоже пока не обнаружил снитч, иначе было бы совсем скверно. О, так вот ведь он, заветный крошечный мячик с крылышками, совсем рядом, можно даже просто протянуть руку, чтобы схватить его. Есть, поймал! Вот только.... В ту же секунду рёбра пронзает резкая, острая боль, будто в тело со всей силы впечаталось что-то тяжёлое, руки против воли разжимаются, отпуская древко метлы, и, кажется, сам он летит куда-то в бездну. Краешек уходящего сознания успевает уловить гневную речь судьи матчей, мадам Трюк:

- Какое возмутительное безобразие, давно не видела такого неспортивного поведения, минут 50 баллов со Слизерина!         

А дальше абсолютная, непроглядная темнота, будто кто-то разом вырубил свет и заглушил звуки. А возвращается сознание очень постепенно, сначала в тишину врываются посторонние звуки, вроде чьего-то храпа, кажется, громкого пения птиц. Затем появляются силы открыть глаза и хотя бы оглядеться вокруг. Так, картина  очень знакомая, кровать,на которой он лежит, ширма, чистое постельное бельё, запах каких-то зелий и отваров. Больничное Крыло, вотчина доброй мадам Помфри, вне всякого сомнения. Значит, он свалился с метлы и товарищи по команде отнесли его сюда! И кстати, свалился точно не сам по себе, судя по отчётливо вспоминаемой гневной фразе судьи матчей, скорее всего, кто-то из загонщиков Слизерина запустил в него бладжером со злости от вырванной честной победы. Вот же гадёныши, неймётся им, не могут играть честно и по правилам! Голова гудит как котёл, по которому со всей мочи колотят большой ложкой, правую руку передвинуть поудобнее невозможно, сотрясение и перелом он получил как минимум. За окном, судя по темноте, глубокая ночь, за соседней ширмой кто-то довольно громко храпит, видимо, наслаждаясь крепким сном. Попробовать, что ли, и ему заснуть? И вдруг тихо, почти неслышно, открывает дверь Больничного Крыла, слышны тихие, лёгкие, явно женские шаги. Это ещё что за такой поздний гость? Ширма раздвигается, и неверный свет луны из окна высвечивает фигуру Лили. Стоп, в смысле, Лили? У него галлюцинации после сотрясения, или он спит и видит дивный сон? Чтобы правильная и серьёзная Эванс наяву ночью пробралась в Больничное Крыло к нему?  Да быть такого не может!

- Это прекрасный сон, видение, или ты действительно здесь? Пришла проведать меня, Лили?