Юная Атанасия с малых лет являлась любопытной. Будто бы, сие чувство родилось впереди нее, заполонив невинное сознание целиком. Каждая клеточка хрупкого тела состояла из стремления постичь все, до чего только могла дотянуться. Казалось, ей хотелось знавать обо всем на свете. Понимать изумительной красоты сей мир, видеть глубоко людские сердца.
Однако, подобное желание не так просто осуществить в условиях реалий. Вселенная столь многогранна и многолика, – всей жизни дитя не хватит, дабы познать хотя бы половину. А человек существо весьма сложное. Стоит подумать, что наконец начала понемногу разбираться в поведении кого-то, как он способен в один миг поразить. Чужие мысли недостижимы, столь далеки и запутанны. В полной мере один никогда не сможет понять другого.
От сего факта становилось грустно. Ибо сама мысль подмечать любые изменения на чужом лике, ведать потаенные струны души – звучала столь восхитительно. Ведь тогда, чародейка никогда не скажет ничего лишнего: слов, которые могли бы расстроить собеседника, разозлить или погрузить в иные неприятные эмоции. Всегда будет ощущать, когда кому-то нужна поддержка, но тот не осмеливается произнести вслух.
Люди могут колебаться: многократно сомневаться или неловко смущаться, теряться, не будучи уверенными в правильности собственных действий. Если она станет одарена распознавать все это, то будет намного проще не только ей, но и окружающим. Ведь так?
Находясь в Хогвартсе, прелестница неосознанно разделяла волшебников по факультетам. Созерцая таким образом каждого, как отдельные фигурки на доске, сопоставляя желаемое с действительностью, складывалось впечатление, что проще всего поддаются понимаю именно рейвенкловцы. Они редко могли выкинуть что-либо за гранью девичьего восприятия, удивить своими внезапными поворотами.
Следующими на ступеньке располагались слизеринцы. Чаще всего воспитанные в обстановке чистокровного сообщества их мотивы также близки представительнице орлиного дома. Даже если дева была в чем-то не согласна с ними, и сама бы поступила иначе, в своей голове их действия планомерно ложились в схему образа, который возможно было предугадать при близком знакомстве с ними.
Среди Хаффлпаффцев у светловолосой практически не было знакомых, с которыми бы та поддерживала активное общение. Они казались немного скучными, безынтересными для старательных попыток подружиться. Наверняка, отличные среди юнцов были, но предвзятое мнение, сложившееся о барсуках за первые года учебы не так просто исказить.
Самыми сложными благородной ощущались гриффиндорцы. Сколь часто они поступали так, как от них ожидали? Сколько раз заставляли усомниться в себе? Взывали сумятицу своими действиями? Бесчисленное множество, не поддающееся логике.
Они словно мыслили не разумом, а сердцем. Уносимые первыми же порывами в беспросветную неизведанность. Иррациональные, без чувства самосохранения. Производили впечатления живущих текущим моментом, не обдумывая будущее.
Такие недосягаемые, от того желанными постичь. Словно, научившись мыслить подобно им, блондинка смогла бы закрыть неловкий пробел в собственной голове. Отчего-то юному сознанию ощущалось это необходимым.
Раз наблюдение не особо помогало пониманию, быть может, превосходным решением являлось – спросить напрямую? Если ей дадут ответы, которые помогут на пути к высокой цели, то наконец сможет хотя бы немного вникнуть в мышление гриффиндорцев.
С кого начать эксперимент высокородная думала недолго: когда леди из высшего общества была моложе, до поступления в магическую школу, Блэки устраивали званный ужин, на которых пригласили самых достойных.
В памяти до сих пор свежо, с каким взволнованным трепетом Ригель готовилась к встречи с теми, кого знавала с малых лет и ребятами, с которыми еще предстояло познакомиться. Горела ничем не выделяющимся от остальных приемом так, словно там ее ожидал великолепный сюрприз.
Торжество действительно было славным, стоящим того, дабы в нем пребывать, оставив массу приятных впечатлений после себя. Колдунья смогла пообщаться со многими ровесниками, с которыми получилось сблизиться позже. Мероприятие, радушно устроенное взрослыми, заложило основу ни для одного ребенка в дальнейшем.
Лишь один момент оставил за собой легкий шлейф досады. Тот, в честь кого был устроен праздник, не присутствовал среди других. Десятилетняя придала сему значение не сразу. А осознав, вглядывалась в лица старших. Что же могло произойти? Мог ли наследник Блэков пострадать из-за чего ему пришлось пропустить сей важный день?
Были бы его родители напряжены сильнее, если бы такое случилось? А если мальчишка потерялся и ему нужна помощь… почему же они продолжают тут сидеть и его не ищут? Хотя, кто сказал, что это не так. Если бы такое приключилось, то на поиски сына уважаемого рода незамедлительно были бы отправлены доверенные маги.
Подумав тогда для себя, что волнения излишни и своими внутренними переживаниями никак не поспособствует решению проблемы, она вернулась к наслаждению ужином. Сириус в тот день все же одарил их своим приходом, правда в момент, когда постепенно вечер подходил к концу.
По внешнему виду паренек не выглядел особенно больным, изумрудный взгляд не разглядел видимых на теле ран. Тогда почему? Она действительно не понимала. Чему можно было отдать предпочтение, вместо того, дабы явиться на прием, который тщательно подготавливала твоя родная семья? Всем этим лицам, которые пришли ради него? Что могло являться важнее?
Погруженная в раздумья до последних минут, Ати с ним не заговорила в оставшееся время. В следующий раз они встретились уже в Хогвартсе. Не сразу, спустя какой-то промежуток. Зоркий взор заметил старшекурсника среди других ребят его курса. Гриффиндор. Дева не понаслышке знавала – Блэки обыденно выходцы Слизерина. Должно ли подобное говорить о многом?
В какой-то момент любопытство светлоглазой оказалось сильнее, и она будто бы невзначай спросила у парня про тот день из прошлого. Не сказать, что своевольный поступок обрадовал ее саму и дитя получила тот ответ, на который рассчитывала.
И сейчас, спустя несколько прошедших лет, Атанасия ни сколь не сомневалась, если получится узнать мотивы, движимые самым сложным в ее жизни колдуном, то незримая стена между ней и львятами наконец рухнет.
В день, когда аристократка собралась заговорить с ним, незаметно наблюдала за юнцом. Скрываясь в тени колонн, встречая в коридорах, увлеченно уткнувшись в одну из книг по программе занятий, носимых с собой. Безмолвно, осторожно, из-под опущенных ресниц, будучи уверенной в том, что ее шалость никто не приметит. В особенности сам объект наблюдения.
К концу учебных дисциплин фортуна улыбнулась озорнице, и она наткнулась на него без обыденной свиты, в окружении которых чаще замечала. Набрав в грудь побольше воздуха, непоколебимым шагом направилась навстречу:
– Ослепительного дня, мистер Блэк. – Говорящая поняла свою оплошность, стоило отзвучать первой же фразе. За окном было прохладно и местами шел дождь. Но кто сказал, что Слагхорн подобным приветствием просто не пожелала, дабы тучи рассеялись? – Не уделите ли мне несколько минут? – Ни капли сомнений, не отображалось на нежных чертах, легкая ненавязчивая улыбка едва трогала уста.

Где-то глубоко в девичьих буркалах нечто дрогнуло от брошенных фраз паренька. Его реакция, столь странный ответ. Он продолжал находиться вне пределов ее досягаемости. Раз за разом, снова и снова. Безустанно. Оставаясь непостижимым, таким далеким. Чародейка не понимала почему, но отчего-то становилось грустно вновь прийти к этой туманной потерянной мысли.
Даже если прелестница неустанно отталкивала сей факт от себя, отмахиваясь, как от назойливой букашки, посмевшей потревожить ее. Тем не менее, истина была такова – они из двух разных миров.
Выражение лица аристократки едва ли изменилось: решительности не поубавилось в горящих очах, и улыбка ни на миг не потухла, оставаясь все столь же чарующим украшением лика.
– Мне бы не могло прийти в голову, что в воображении сына Ваш именитый отец представляется кем-то похожим на юную девушку. – Ее улыбка становится ярче, меняя свои краски, тональность. – Впрочем, нет пределу фантазии, не так ли?
Говорящая делает паузу, словно давая возможность собеседнику осознать смысл сказанных ею слов. Изумрудные глаза темнеют хотя, быть может, все это лишь игра лукавого света.
– Было бы весьма любопытно поделиться с родителем своим подобным наблюдением. Как жаль, что я никак не смогу стать свидетелем столь занимательной сцены. – В ее голосе слышалась нескрываемая досада. Светловолосая завела руки с книгой себе за спину, сохраняя улыбку на устах.
Внезапно присмотревшись к гриффиндорцу, дева осознала то, чего не заметила сразу – его внешний вид. За потоком собственных взволнованных мыслей и радостью, наконец, застать искомую фигуру одного, Атанасия не придала должного значения каким он предстал перед ней.
– Ах, прощу прощения, мистер Блэк, я была весьма неосторожна. – Легкий румянец невесомо коснулся нежных щек, почти неуловимо. – Моей невнимательности нет оправдания, должно быть, Вы только с тренировки.
Несмотря на незначительное смущение, голос леди оставался все столь же спокойным и уверенным. Изумрудный взгляд, задержавшийся на чужих одеждах дольше положенного, вернулся обратно к лицу его обладателя:
– Вам лучше для начала привести себя в порядок, как бы ненароком, не простудиться. Было бы печально. – Были ли ее слова констатацией увиденного, на основе пережитого опыта своего иль чужого, либо знанием, прочитанных строк. Таилось ли в произнесенных речах хоть капля искренности, волнений за старшекурсника, который действительно мог бы заболеть, подолгу шастая в промокшем одеянии.
– Я благодарна за положительный ответ, хоть Вы могли и отказаться, не объясняя причин. Быть может, отложить разговор на более благоприятные часы? – Она колебалась, осторожно подбирая каждое слово, как если бы малейшая оплошность приравнивалась к неудаче.
Страх, сковывающий сердце, запрятанный в самых глубинах потаенного подсознания. Опасения непреклонного отказа, перерезание веревки, к которой блондинка так отчаянно тянулась. Как если бы попытка познать другого было чем-то большим, нежели обыкновенным капризом. Прихотью аристократки из благородного дома, привыкшей получать все по мановению ресниц.
– Вы можете сами выбрать, когда Вам будет наиболее комфортно уделить мне несколько минут. – Озорство первичного ответа после его необычайного приветствия испарилось, уступив место невозмутимости и безмятежности. – Хотя я и самовольно оговариваюсь, утверждая «минуты»: в зависимости от тона предстоящей беседы, время может затянуться.
И она замолкла. Наконец прервала собственный монолог. Светлые глаза всматривались в чужие, не давя, не настаивая. Каков бы не оказался ответ, благородная примет его. Любым. Даже самым худшим.

Мальчишка перед ней представлялся странным. Он зачем-то оглядывался по сторонам, стоя рядом перед с ней. На краткий миг чистокровная решила, что полузнакомый колдун потерял чего-либо и уже хотела предложить свою помощь в поиске пропавшей вещички, как тот резко перестал так делать.
Что же с ним было не так? Стоило ли начинать волноваться? А затем гриффиндорец внезапно усмехнулся. Словно ведя безмолвные беседы в собственной голове. Рассказывая шутки самому себе, которым удалось насмешить его. А еще говорят рейвенкловцы не от мира сего.
Ответив ей, паренек как ни в чем не бывало достает волшебную палочку, припрятанную во внутреннем кармане мантии. Одно верное заклинание и «проблема» исчезает сама собой в одно мгновение. Преимущество владение магией, которое магглу никогда не познать.
Светловолосая вздыхает. Слабо, едва уловимо. Это было столь простое решение, не сказать, что не пришедшее ей самой на ум. Возможно, нечто в ней действительно оттягивало момент, как можно дольше, переживая столкнуться с последствиями. Но ведь она уже решила.
У нее было достаточно времени, дабы передумать. Необычное намерение, не пришло в сознание спонтанно, оно было обдуманно и тщательно взвешенно. Так отчего же она сдает назад сейчас?
Пока чародейка позволила себе потонуть в собственных думах перед почти незнакомцем, он вновь заговорил. Как беспечно. Никогда не следует терять бдительности, расслабляясь перед другими магами. За легкомыслие и беззаботность она еще может поплатиться.
Произнесенные слова заставили нечто глубоко в буркалах дрогнуть. Разумеется, он ее не помнит. Это казалось столь очевидно, тем не менее, рейвенкловка даже не подумала о таком повороте событий. Разница в курсах и факультетах. Они не общались и практически не пересекались.
Помнить какую-то рандомную нелепую мелкую девчонку, которая заговорила с ним внезапно, дабы задать один единственный вопрос – было бы до абсурдности бессмысленно. Он – студент, который окружен другими такими же, как она, повсеместно. Более интересными, яркими, живыми, не утопающими в нескольких минутах единичной встречи.
Этот момент имел значение лишь для нее. Вопрос, который вызывал любопытство пытливого ума. Волнение, которое дева испытывала тогда, заговаривая с кем-то незнакомым старше себя. Все это было важно только для нее.
В его глазах волшебница являлась лишь одной из десятка других, заговоривших с ним и пропавшим навсегда из поля зрения. Ничем не примечательным, не стоящим внимания. Потерявшимся куском незначительного отрывка воспоминания, поглощенного более ослепительными насыщенными оттенками жизни.
Легкая улыбка вновь трогает уста, взгляд становится теплее. Уложив в туманной голове чужое восприятие и спокойно приняв его, невозмутимость вновь вернулась в хрупкие черты.
– Ах, прощу прощения, я не желала оскорбить или как-то смутить. – Голос звучал ровно и спокойно. – Просто не знала, как правильнее обратиться к незнакомому старшекурснику. – Изумрудный взгляд скользнул по протянутой руке навстречу к ней и не проявляя никаких видимых эмоций на лике и в движениях, как ни в чем не бывало, пожала своей ладонью. – Меня зовут Атанасия Слагхорн. Мое имя не каждый запоминает моментально с первого раза, но фамилия должна представляться для Вас более знакомой.
От следующих фраз, сказанных им, девичья улыбка стала шире, искорки веселья зажглись в светлых глазах.
– Вовсе нет, боюсь, не угадали. – Безмятежный тон разливался хрустальным колокольчиком еще детского голоса. – Я не пишу никакую статью и пари тоже не проигрывала. Просто… – Она замолкла на пару секунд, всмотревшись в чужие глаза. Ждала ли она в них ответов, искала ли порицания? – Мне захотелось узнать Вас чуточку получше. – Слова были произнесены с кристальной точностью, без капли колебаний. Но внутри себя дева невесомо ощущала, как откололся огромный кусок от айсберга с шумом бултыхнувшись в морские воды. – Не подумайте ничего дурного или нелепого. Я вовсе не думала посмеяться или чего еще. Истина в том… – говорящая поджала губы и выпрямилась, свободно смотря перед собой, стараясь не отводить взволнованного взора, которому желалось раствориться в коридорах Хогвартса. – что Вы для меня один из волшебников, которые кажутся недосягаемыми и я решила… если смогу хотя бы немного постичь Ваше мышление, то мне станет проще взаимодействовать со многими другими.
Ати прикусила язык, осознав, как звучит каждое вырвавшееся наружу слово. Несуразно, бестактно, непочтительно. Наверное, свидетели сего монолога блондинку бы осудили и были бы правы. Очи, которые прежде смотрели столь твердо и храбро, теперь блуждали по поверхности ближайшей стены.
Чудилось, будто громкие удары сердца предательски гулко отдавались в ушах. Девичье воображение играло с ней злую шутку? Можно было… еще можно было, развернуться и быстро уйти.
Благородная сомневалась в том, что за ней пойдут. Что остановят, даже окликнут. Через пару месяцев представитель львиного факультета забудет странную девчонку, несущую околесицу. Мысль, пришедшая в беспокойное сознание, тут же была безвозвратно отринута. Нет, она не сбежит. Это слишком трусливо и так непохоже на нее. Ее учили брать ответственность за собственные слова и действия, ведь так поступают взрослые. Верно?