Третий этаж больницы им. Святого Мунго, куда Итан вышел сегодня в дополнительную смену, всегда казался Брауну особенно интересным. Отделение волшебных вирусов – это вызов. Здесь нельзя полагаться на стандартный протокол лечения, типичный в большинстве случаев. Каждый пострадавший требовал особенного внимания, анализа, оценки и вывода, скрытого за кучей ненужных деталей и предположений. Маски из листьев мандрагоры, постоянная изоляция, тишина, в которой слышен каждый вздох пациента – мужчина любил все это. Особенно тишину – сосредоточенную, немного медитативную. На нулевом этажа, в Неотложке, все было совсем по-другому: приемный покой бурлил, переполненный криками, стонами, словами, въевшимися в белые стены. А тут было спокойно, так что лишний рабочий денек целитель воспринял с энтузиазмом: вирусное отделение любило подкидывать пищу для ума, и пища было «вкусной».

Приняв пересменку до шести часов утра, Браун уже успел обойти все палаты, отнести анализы в лабораторию и получить результаты вчерашних анализов. И теперь, к полудню, он сидел в ординаторской, набрасывая в блокнот мысли о возможной корректировке схем лечения для некоторых пациентов. Отвлекаясь на очередной глоток кофе, мужчина поднял глаза на окно - и замер. В стекло кто-то настойчиво стучал.

Сова была худая, уставшая, на ее крыльях еще держались белые хлопья снега, таявшие в тепле ординаторской, стоило Итану приоткрыть створку. Он впустил продрогшую соку внутрь и взгляд его сам собой скользнул за окно. Снег кружил медленно, крупными хлопьями, укутывая Лондон в белое покрывало, которое в стекле помещения выглядело стерильно-чистым, словно промытые колбы из колдомедицинской лаборатории. Шатен любил смотреть на снег – в нем было что-то правильное, цикличное, успокаивающее. Зима всегда дарила ощущение, будто мир делает паузу, начиная затем все заново.

Отвязывая от лапы птицы записку, Итан развернул бумагу, пробегаюсь по строчкам глазами. Почерк Фрэнка он узнал бы из тысячи: четкий, уверенный, в небольшим наклоном вправо.

«Странное» - расплывчатое определение. Из уст школьного друга оно могло означать что угодно: от старой кулинарной книги до артефакта, который лучше бы не трогать. Но именно эта неопределенность и цепляла. Целитель сунул письмо в карман мантии и задержался у окна, наблюдая за снегопадом. Любопытно, что это за девушка, если Фрэнк решил её перенаправить к нему. Фамилия была шатену знакома, один такой работал в аврорате и пару раз залетал в Неотложку по травме. Может, его сестра? Или жена? Лонгботтом вообще редко кого-то рекомендовал - слишком щепетильно относился к чужим талантам. Впрочем, Итан не спрашивал. Их дружба давно уже держалась на негласном правиле: гриффиндорец не лез в его дела в Мунго, Итан – в его жизнь вне больницы.

Закончив с заметками, мужчина захватил папку с анализами — нужно было занести результаты в лабораторию и заодно перекинуться парой слов с лаборантами насчет сегодняшних образцов. Он вышел в коридор и направился к посту меди-ведьмы, чтобы уточнить пару рабочих деталей, когда со стороны единственной в больнице лестницы раздались звонкие, поспешные шаги, совершенно не похожие на размеренную поступь персонала. Итан обернулся: в проеме, ведущем на лестничную площадку, стояла молодая рыжеволосая женщина. В руках у нее было что-то, бережно завёрнуто в бумагу и прижато к груди так, словно она боялась выпустить находку хоть на секунду. Незнакомка оглядела полупустой зал ожидания, заметила Брауна и лице ее чуть расслабилось.

- Вы Итан, верно? - спросила она, дела в его сторону поспешные, широкие шаги и протягивая руку. Браун кивнул, пожимая прохладную женскую ладонь. – Здравствуйте. Лили Поттер. Рада личному знакомству. Мы могли бы поговорить где-то более приватно?

Целитель широкого профиля бросил взгляд на папку с анализами, отмечая про себя, что лаборатория подождет.

- Идите за мной.

В ординаторской в обеденный час было пусто - коллеги торопливо ретировались кто в кафетерий, кто в ближайшее к больнице кафе, а что-то на соседние этажи – обсудить свежие сплетни. Мужчина прикрыл за собой дверь, накладывая на ее запирающие чары, и жестом предложил гостье сесть. За окнами по-прежнему кружил январский снег.

- Фрэнк написал, что вы нашли что-то интересное, - сказал он, опираясь о край стола и скрещивая руки на груди. – Можете показать?

Лили уже разворачивала сверток, и в её движениях чувствовалась та самая одержимость, которую Лонгботтом в своей лаконичной манере обозначил как «странное». Бумага зашуршала, и на столе оказался осколок камня – серовато-белый, с характерной патиной времени, которая бывает только у очень старых вещей. Но не возраст привлек внимание Итана. Поверхность покрывала вязь: руны, перемешанные с каким-то более древним письмом, а по краям тянулись числа, выстроенные в непривычную последовательность.

Браун слушал, не перебивая, но ответил не сразу. Он осторожно взял осколок в руки, поворачивая его к свету из окна, сощурился, разглядывая знаки. Руны были старые, не те, что входят в стандартный школьный курс, - некоторые он видел в манускриптах, которые удавалось достать лишь по особым запросам. А числа вдоль края...

- Изумруд и клевер, - повторил он задумчиво, водя пальцем по краю таблички. – Это не зелье удачи, миссис Поттер. По крайней мере, не совсем.

Он поднял на взгляд на девушку, замечая ее интерес.

- Здесь речь не о клевере в привычном смысле. И изумруд... - он перевернул камень, рассматривая оборотную сторону, где линии письма уходили в скол, - не тот, что носят на шее. В средневековых текстах эти символы встречаются вместе не в зельеварении. Есть старые манускрипты, где их используют для обозначения границ. Не физических. Скорее, смысловых. «Изумруд» часто обозначал истину, знание, которое не искажают. А клевер... – шатен замолчал, снова всматриваясь в руны, пытаясь уловить связь, которая ускользала от него. Взгляд его медленно полз по числам вдоль края. – Эти числа, - он указал на оттиск, привлекая к нему внимание рыжеволосой, - они не случайны. Это не вес, не пропорции. Скорее... координаты? Или временная отметка. Но без целой таблички сказать точно невозможно.

Браун осторожно положил камень на край письменного стола.

- Где вы нашли его? В таком виде? – целитель указал на осколок. – Могло там быть что-то ещё, помимо камня? Иногда такие вещи хранят не просто так, а в связке с другими предметами.