Гул Большого зала равномерно заполнял пространство вокруг всех тех, кто собрался в это субботнее утро позавтракать. Амикус лениво перелистывал свежий Пророк, пока Лекто намазывала маслом разрезанный вдоль бублик, оставляя одну половину на своей тарелке, а на вторую половину укладывала щедро ветчину и сыр, и чуть постукивала ножом по краю тарелки брата, привлекая его внимание к завтраку. Мальсибер фыркал и закатывал глаза, а после с ловкостью ужа уворачивался от затрещины Алекто. Ведьма опустила глаза в свою тарелку и увидела, что та опустела. Помимо разворота в стиле ниндзя Мальсибер и пончик ее уволок.

До чего же остолопы, закатила она глаза и вернулась к прежнему занятию, замечая, что Амикус внимательно смотрит на нее поверх газеты, чувствуя, что сестра хочет ему что-то сказать, и прищуриваясь, словно уже понимая, это что-то не слишком сильно ему понравится.
- Мне нужно сегодня зайти в Зелья Пиппина, пополнить кое-что из запасов, потом в Писарро, а потом, наверное, пообедать в Метлах. Стоп, - приподняв важно указательный палец, перепачканный в вишневом джеме, Лекто скосила на него глаза, облизала с важным видом, и вернулась к разговору. Амикус уже сложил газету, приподнял брови и всем своим видом демонстрировал абсолютную готовность идти следом за сестрой, как и обещал еще в феврале. - Молю, Амикус, - тихо продолжила Алекто, - Я пойду с Элоди. Во-первых, мы уже тысячу лет с ней никуда не ходили, а во-вторых, ты же знаешь, как ты ей нравишься, мне подружка тоже иногда нужна, а не соляной столп, который с тебя глаза сводить не будет.
Мимо их стола с громким гоготом прошла рейвенкловская сборная по квиддичу, всеми силами Алекто удержалась от того, чтоб не вздрогнуть неприязненно, но собралась, выдохнула и, указав брату на них рукой, сделала ЛИЦО, мол, вот, Этот останется на территории школы, ведь судя по всему сегодня у них тренировка.
- Я иду с Элоди, Амикус, - повторила с нажимом Кэрроу и не без облегчения заметила, как успокоенно расслабилось лицо брата. - Мы ненадолго. - Закончила ведьма разговор, легко боднув Амикуса в плечо и вернувшись к остывающему какао.

Она подводит глаза черным, делая их еще глубже, еще пронзительнее, на щеках мерцает легкий румянец, но на губах лишь прозрачность блеска. Нет нужды разукрашиваться, как ярмарочная кукла. Мама, конечно, думает иначе, вот почему на тумбочке девицы Кэрроу разложен целый косметический арсенал всего того, чем снабжает ее маман, и всего того, что так ненавидит брат, изображая всякий раз приступ тошноты, когда ей вздумывается поцеловать его в переносицу губами, выкрашенными насыщенной помадой цвета коктейльной вишни. Волосы убраны в высокий хвост под шелковую резинку. Лекто поворачивается к небольшому зеркалу то одним боком, то другим, будто сравнивая собственную симметричность, но, как и каждый раз, оставаясь недовольной своим внешним видом. Сложно сейчас представить, это недовольство собой у нее было всегда или особенно остро стало проявляться после того, как она летела быстрее ветра от нежеланных прикосновений, в особенно темные ночи все еще загоравшимися на ее коже будто сигнальные огни ее выросшей в разы неуверенности в себе самой. На внешнюю сторону ладони опускается капля любимых духов, растирается, обволакивая знакомым облаком розы и жасмина, оставляя на завершающих нотах обволакивающий теплый мускус с древесными нюансами.

Сойдет.

На плечи ложится легкая мантия. За окном, конечно, солнечно, но переменчивость погоды в этих широтах еще никто не отменял. Ведьма доходит до комнаты, которую занимает Элоди, дважды стучит в дверь, а после, не дожидаясь ответа, заходит внутрь. На нее устремляется несколько пар возмущенных девичьих глаз
- Эйвери где? - раздается глухой голос Кэрроу. Кто-то пытается продемонстрировать гнев, повышая тон и сообщая, что она собирается в Хогсмид, и сейчас, очевидно, в ванной. Алекто профессионально закатывает глаза. - Скажете ей, что я жду ее на улице у главного входа.

Представляться не было нужды, это она знала точно, а потому тратить время на расшаркивания тоже. О том, чтоб сходить вместе в Хогсмид девушки договорились еще вчера. Алекто делала это очень опрометчиво, ведь один взгляд Амикуса, его поджатые губы и все планы пошли бы прахом. Однако, все складывалось более чем удачно. Через плечо у Кэрроу болтается небольшая изящная сумка, расшитая аккуратными цветами, очередной подарок матери “для довершения изящного стиля”, но на деле в ней всегда валяется все подряд, начиная от пустых пергаментов, заканчивая салфеточками, парой заколок, заживляющей мазью и зельем от головной боли. Гремело все подряд, пока ведьма чуть ли не целиком залезла в свою сумку, усаживаясь на мраморный парапет неподалеку от входа. Камень холодил задницу, но пригревающее солнышко активно грело темноволосую макушку, и Алекто даже на минутку пожалела, что вообще решила сегодня выползти на белый свет. Не хватало еще обгореть. Прислала же мама специальную эссенцию от нежелательного загара, но зачем было брать ее с собой. Зато пилочка для ногтей нашлась. Этим и занялась Кэрроу, болтая ногами в любимых туфлях, постукивая задниками о вековой камень в такт какой-то только ей известной мелодии в ее голове. В ушах покачиваются крупные серьги кольцами, а во рту от щеки к щеки перекатывается конфета из тягучего мармелада. Честно говоря, вспомнить, сколько времени это лакомство провело в ее сумке, ведьма бы не смогла, но лимонный острый вкус бодрит, стучит о зубы, тает, липнет, масса эмоций всего от одной конфетки. Настроение поднимается буквально по минутам, как будто все это время девушка находилась в каком-то беспросветном темном мешке, особенно после того адского вечера в рейвенкловской раздевалке. А сейчас как будто полной грудью пытается дышать.
- Ну, наконец-то, - деланно сварливо выговаривает Алекто, замечая тень от подошедшей к ней Элоди, но после поднимает глаза и устремляет на подругу смешливый взгляд, - я думала, ты уже никогда не соберешься, и мне придется тащиться в Хогсмид с Амикусом. Мне надо за зельями и перьями, а потом я свободна. У тебя есть какие планы?

Отредактировано Alecto Carrow (2026-05-27 12:44:01)

- Ничего себе ты нарядилась, - тихонько присвистнула Алекто, оглядывая подружку с ног до головы. На ней самой была форменная юбка, чуть покороче, конечно, чем должна была быть изначально, но все же, высоченные шерстяные гетры, выпущенная из-под пояса белая блузка, с расстегнутыми верхними пуговицами, да любимая стального цвета мантия, так приятно подчеркивающая цвет ее глаз. Элоди на ее фоне выглядела дивой, не меньше, но ей это всегда шло. - Я же говорила, что Амикус с нами не пойдет. - Смех Кэрроу не был злобным или подкалывающим, но она периодически миловидно хихикала над тем, как начинала отводить глаза Эйвери всякий раз, как заходил разговор о брате.

Сводить их она, разумеется, не собиралась, да Элоди и не просила, но отказать себе в удовольствии глумливо посмеяться, Лекто не могла никак. Оставалось только надеяться, что подруга понимает, нет злобы в этом, и потому обижаться не станет. Словно в подкрепление своих добрых намерений, Алекто касается слегка кончиками пальцев запястья Эйвери, чуть пожимает его, мол, не бери в голову.

Пилочка, коей юная ведьма сейчас с некоторым остервенением орудовала, отправляется в бездонную сумку, а сама Лекто уже готова спрыгивать с насиженного места, но оказывается остановлена внезапным подарком.

Ожидание подарка, как правило, всегда приятнее, нежели сам факт его получения, но Кэрроу мало того, что умела быть благодарной, так более того, всегда владела этой тонкой наукой - получения презентов. Мамина школа возникала в самые непредсказуемые моменты, от того, казалось, только благодаря ей Алекто сумела сделать максимально благодушное лицо, когда взгляд ее выцепил в небольшой, но симпатичной коробочке зеленые ленты для волос. Тонкие ее чуть подрагивающие пальцы вынимают одну, чтоб по достоинству оценить материал и окантовку, пухлые губы сами собой складываются в миловидную улыбку, фальш в которой разглядел бы только Амикус, потому что в глазах слизеринки сейчас плещется неподдельный ужас воспоминания, как летела такая лента в пропасть лестничных пролетов, пока сама она, перегнувшись через перила, уже практически выпадала навстречу сломанной шее и потраченной бездарно жизни. Как обрезали тогда в феврали близнецы Кэрроу свои теплые ладони о разбитое стекло взаимной обиды, как замерли оба за шаг до несовершившейся катастрофы, как обещала в ту ночь Алекто самой себе, что больше никогда не позволит Амикусу испытать такой животный ужас в адрес самой себя, что будет оберегать его максимально, потому и берегла до сих пор.

Из пелены отвратительно колючих воспоминаний Кэрроу вынырнула сама, с тихим вздохом, как будто на гладь летнего озера, искрящегося в лучах жаркого солнца. Ленточка была максмально сжата в ее руке, на ткани остались заломы, но она смогла вернуться обратно ровно за секунду, искренне надеясь, что подружка не заметила особенно того факта, как Алекто провалилась слишком глубоко.

О, Элоди, - чуть хрипло, но прокашлявшись быстро, проговаривает ведьма, - передай маме тысячу моих благодарностей, уверена, мне теперь все экзамены по плечу с такими подарками.

Лента возвращается на место, крышечка закрывается плотно, подарок отправляется в сумку, пока сама Алекто спускается с насиженного парапета, оправляет юбку, отмечает недовольно оставшиеся на ляжках от края импровизированной мраморной лавки горизонтальные полоски. - Тогда вперед, я сказала Амикусу, мы пообедаем в Хогсмиде, если ты не против, такой день славный, что меньше всего хочется сейчас тратить его на то, чтоб торчать в школе. И поэтому тоже, - качнула головой Лекто, при упоминании экзаменов. - Устроили какие-то бешеные гонки с нервотрепкой. Все носятся как ненормальные, какие-то эссе постоянные, практические задания. У меня соседки по спальне уже начали сами варить валерьяновые настои, прям у кроватей, можешь себе представить, какая вонища стоит. И окна не открыть, потому что мы в гребанном подземелье живем.

Подруги решительно двинулись в сторону магической деревни, периодически щурясь от солнца, но закутываясь в свои мантии, потому что налетающий промозглый ветер стремился напомнить, середина мая в горах Шотландии - это вам не освежающая сиеста где-нибудь на Сардинии. У небольшого моста прям неподалеку от Волшебной брюквы замаячила вывеска лавки зелий. Очередной порыв ветра нырнул под подолы, вынуждая девушек с громким хихиканьем толкнуть лавку и поспешить укрыться внутри. Сурового вида колдун взглянул на слизеринок даже без тени улыбки, а после уселся в самом углу у кассового аппарата, не сводя с внезапных клиенток колючего взгляда.

Любовных зелий в наличии нет, - проскрипел его голос, на который Алекто не замедлила обернуться, - эту бурду я и сама сварю, недорого возьму. Травиться только этими перламутровыми соплями.
Нет на свете никакой любви, кроме абсолютной. В этом юная ведьма была уверена, теперь уже на сто процентов. И абсолютной любовью она безраздельно владела. Остальное - пыль.
- Мне нужен рябиновый отвар, настойка растопырника, укрепляющий раствор и экстракт бадьяна, - выпалила она быстро, сверяясь с небольшим списком, который покоился в кармане ее мантии до того момента, пока его время не пришло.

Для себя сегодня не брала ничего, но аптечку пополнить надо было обязательно, ведь никогда не знаешь, куда еще вляпается драгоценный брат. Ведь чем старше они становились, тем серьезнее ей требовалось оттачивать свои колдомедицинские навыки. Варить все эти зелья на поток было, разумеется, невозможно, потому и приходилось периодически заглядывать в зельеварную лавку. Старик вынес из подсобки пакет коричневой бумаги, плотно завернутый так, что ни один стеклянный пузырек не звякнул пронзительно.

Записать на счет отца, мисс Кэрроу? - прокудахтал зельевар, наконец, узнав Лекто. - Нет, - та мотнула головой. На счет отца записывались исключительно зелья от кашля, какая-нибудь противоожоговая мазь или умиротворяющий бальзам. Вроде и следит, а вроде и знает не все, чтоб не устраивал на пустом месте каких-нибудь проверок. Звякнул монетами ее расшитый кошелек. Девушка быстро рассчиталась, сгребла свою ношу, попытавшись поставить ее аккуратнее в сумку, и после этого отодвинулась чуть в сторону, уступая место подруге.

- А ты чем поиздержалась?

Отредактировано Alecto Carrow (2026-05-27 15:00:12)

Инстинктивно Алекто метнула на подругу не самый добрый взгляд, когда той вздумалось высказать свое замечание относительно зелий, которыми слизеринка закупалась для брата. Как будто кто-то заступил на ее территорию, куда пускать она никого не любила. Близнецы Кэрроу за пять лет учебы в Хогвартсе чего только не слышали в свой адрес, и не особенно часто что-то лестное. Умом Лекто понимала, что ничего плохого Элоди сейчас не имела в виду, но лезла туда, куда ее не звали, было очевидно. Девушка лишь неопределенно пожала плечами, да принялась копаться во внешнем кармане сумки в поисках какого-нибудь леденца или жвачки, обычно валяющихся здесь, но уже через минуту вспомнила, эта сумка была с ней вчера в библиотеке, пока она правила эссе по рунам себе и брату, а Амикус откровенно скучал рядом с ней. Было бы странно найти после него что-то сладкое в любом из карманов сестры, оказавшихся в непосредственной близости от него. А значит, надо было зайти и в Сладкое королевство, как минимум, чтоб пополнить запас кислых шипучек.

Эйвери затаривалась как будто бы на роту солдат, но вид на себя напустила важнецкий.
- Не думала, что ты еще по чьим-то поручениям закупаешься, - скривила Кэрроу губы, но после быстро отпустила эту свою мерзкую реакцию. В конце концов, в большинстве своем люди умели заводить друзей, не ставить же это им в вину. Противный старик - хозяин лавки - поскрипел что-то еще, но, признаясь честно, Лекто уже не слушала, потому что дела ей не было, функция зельеварной лавки на сегодня была окончена, и, выйдя за ее дверь на улицу, слизеринка не могла удержаться, чтобы не сделать глубокий вдох, и громко произнести, пока дверь еще закрывалась

- Ох, ну, и вонища внутри, как там вообще можно находиться дольше десяти минут.
Пискнул дверной колокольчик, а старый колдун так и остался стоять внутри с раскрытым в беспомощной злобе ртом. Фыркнув привычно, слизеринка проверила застежку на мантии, поежилась немного, окинула взглядом улицу и продолжила говорить, - Не вижу смысла нам тут шататься, как утята друг за другом, давай так, ты идешь за своими книжками я в Писарро, встретимся в Сладком королевстве, а там и до Трех метел доплюнуть можно, где и упадем уютно.
Вопросительно посмотрев на Элоди, Лекто увидела в ее глазах отчетливое согласие с планом, кивнула, поправила сумку, где звякнули пузырьки с зельями. Старый хрыч. Не мог нормально упаковать. Идя по центральной улице этой абсолютно магической деревушки, Кэрроу пыталась вспомнить, было ли у нее какое-то благоговейное ощущение после того, как они с Амикусом впервые оказались тут? Нет, а вот ощущение мнимой свободы было безусловно. Казалось, что с каждым их выходом из замка легкие раскрывались в полную силу, позволяя дышать глубоко, почти как дома, с некоторым облегчением. Думалось, что после первого года обучения должно было стать легче. Свыкнуться будто бы, но нет, во всяком случае, Алекто воспринимала учебу в Хогвартсе как отбывание какой-то трудовой повинности, исполнять кою требовалось на высшем уровне, так, словно от этого зависело условно-досрочное освобождение. И если бы не брат, она бы тут точно не выжила.

Надо было, наверное, все-таки взять его с собой, подумалось ведьме, когда она в очередной раз с довольным выражением лица прищурилась на высокое солнце, он поворчал бы, конечно, на все ее закупки, но хоть немножко проветрился. Ладно, искупит свой своеобразный побег чем-нибудь вкусненьким, что можно будет сразу запихать ему в рот, чтоб поскорее улыбнулся, а не хмурился.

В Писарро была жуткая толкучка. Основную массу покупателей представляли пятый и седьмой курсы. Кто-то учился очень усердно, кто-то на нервной почве, видимо, жрал свои перья почем зря. У Алекто одно время была такая дурацкая привычка - губами муслякать кончик пера, разжевывая его потом буквально в труху - но ровно до тех пор пока она ворсинкой из пера на втором курсе подавилась так, что Амикус был готов ее за ногу в больничное крыло тащить из подземелий, потому что сестра его никак не могла прокашляться и продышаться. С тех пор с дурной привычкой было покончено, но вот старший Кэрроу умудрялся уничтожать свои перья со скоростью урагана. Сестра его и вовсе испытывала страсть исключительно к остро заточенным письменным принадлежностям, оставлявшим после себя тонкий изящный росчерк, вот и приходилось тратиться неимоверно на всю эту канцелярскую приблуду. От такого скопления народа, где постоянно кто-то толкался, лез другим через головы, невнятно что-то вякал со стороны, хотелось испариться прочь, однако, Алекто собрала всю свою человеконенависть под контроль и даже добралась до кассовой стойки. Ей нужны были самые обычные перья, желательно побольше, тонкий канцелярский нож для заточки. Этот способ собственной медитации она не променяла бы ни на какие магические фокусы, до того ее успокаивал сам процесс, а заодно взяла еще парочку перьев со встроенной проверкой орфографии для писем от Амикуса к отцу. Не то чтоб она сомневалась в грамотности собственного брата, но все же, нет предела совершенству. Несмотря на то, что отец уже давно сменил гнев на милость, после первого курса, Алекто предпочитала не писать ему самой, как будто остался где-то под сердцем серповидный шрам детской обиды, который принимался ныть перед полнолунием, а потому ей было куда проще облизать брату лицо с просьбами самому отписать отцу последние новости, нежели самой взять в руки перо и так запросто вылить на пергамент какие-то свои мысли. Мать регулярно получала письма от дочери. Но там было куда как проще, пара сплетен, обсуждение последних нарядов, шуточки про общих знакомых, а в ответ какие-то безделушки в подарок и немного материнской любви с ароматной бумаги, пропитанной амброй и корицей.

- И пергаменты, - внезапно вспомнила ведьма, вызвав за спиной недовольные шепотки напирающей очереди. Вырвавшись из плена толкущихся учеников, Лекто осмотрела улицу, Элоди нигде не было видно. Хотелось верить, что подруга уже забрала свои заказы, потому что идти за ней до книжного совсем не хотелось. У нее самой на тумбочке лежало еще три непрочитанные книжки, а из-за приближающихся экзаменов времени на праздное чтение и без того почти не оставалось. Но как можно было выйти из книжной лавки без нового томика чего-то максимально бесполезного, слизеринка не представляла, а потому решительно направилась в сторону Сладкого королевства, которое виднелось через дом от лавки Писарро.

Дергая на себя дверь кондитерского магазина, Лекто заметила в стекло и Элоди, та задумчиво разглядывала витрину с шоколадом всех возможных видов. Подойдя к ней с левого бока, Кэрроу умостила подбородок на плече у подруги, чуть наклонившись вперед, и закатила глаза.
- Тут слипнется от одного только вида.

Отредактировано Alecto Carrow (2026-07-19 11:31:26)