Сорвавшись с кончика рябиновой волшебной палочки, в затянутое облаками мартовское небо улетел сноп ярко-красных сигнальных искр. Алый цвет экстренных чар вызова колдомедиков окрасил пространство вокруг раскуроченного и обгоревшего особняка Лонгботтомов в темно-кровавый оттенок. Несущие балки, едва удерживающие на своих плечах второй и третий этажи все еще покашливающего дымом дома, покосились, а кое-где и треснули, обдуваемые прохладным ночным ветром. Ветер покачивал в своих объятиях обугленный силуэт поместья, столь величественно-белого ранее и столь плачевно-черного теперь. Столько поколений чистокровных магов родилось, выросло, а затем и умерло в этом месте, на этой клочке земли, спрятанном в недрах лесного заповедника. И что же теперь? – особняк, защищенный несколькими десятками защитных заклинаний, стоящий на плодородной почве и прячущий в своих недрах историю целого прославленного рода, заслужившего свой почет верой, правдой и доблестью – пал под натиском адского пламени. Адского ли, или то была лишь крохотная искра, брошенная просто так, со скуки, и разросшаяся до невероятных размеров? Поглотившая собой, вопреки всяким попытками тушения, все без остатка; оставившая лишь пустой, безжизненный каркас и дымовую трубу, мрачным исполином торчащую на фоне облачного неба.

Группа целителей прибыла на место быстро – как и всегда в подобных обстоятельствах, оперативность сотрудников Святого Мунго не вызывала в себе сомнений. Четыре колдомедика и медбрат расфокусировались по территории особняка Лонгботтомов, без труда отделяя живых от мертвых, и, укладывая тех, кому еще можно было помочь, на зачарованные носилки, начала поспешно транспортировку магов и мёртвых тел в стены госпиталя.

- Фрэнк, ты как? – голос школьного товарища вернул бывшего гриффиндорца, потерянного в ворохе собственных мыслей, обратно в реальность. Напряженный, уставший взгляд аврора, буравившись собой сначала руины семейного дома, а затем и безжизненно упавшую с носилок руку Смита, быстро перескочил на лицо мистер Брауна – целителя широкого профиля в больнице Мунго Бонама. Они дружили, кажется, курса с третьего, с тех самых пор, как Фрэнсис стал вратарём сборной факультета по квиддичу со стороны львов, а Итан – охотником орлов. Отношения, которые должны были стать противостоянием, каким-то образом превратились в дружбу, но, повзрослев, каждый из мужчин выбрал свой путь и свое поле боя, оставив спорт не более, чем юношеским хобби.

- Я в порядке, - сухо осозвался шатен, глубоко вдыхая. Подняв перед собой волшебную палочку, мужчина сделал резкий взмах, шепча заклинание и краткое сообщение для матери и Алисы, а затем дважды отпустил с кончика артефакта призрачно-голубой луч патронуса, смазанным силуэтом зубра умчавшегося в сторону леса, теряясь меж шершавых стволов. Острая, режущая боль тут же сковала грудную клетку, простреливая правое предплечье, заставив измениться в лице. Эта перемена, даже в ночной темноте, не осталась незамеченной и, сжив пальцами левое плечо друга, Браун качнул головой.

- Идешь со мной, переночуешь в Мунго.

Лонгботтом дернул туловищем, сжимая челюсть, и раздраженно скинул с себя ладонь Итана. Он все еще был зол: на себя – за оплошность и погибшего младшего подчиненного; на тех ублюдков, что посмели вторгнуться в его дом, пугая мать, сына и вынуждая их покинуть оккупированный особняк, подобно крысам, бегущим с тонущего корабля; на трехэтажный монолит дымящегося поместья, такого непреступного на вид, но столь скоропостижно сгоревшего и откашливающегося теперь едким дымом, пропитавшим собой всю одежду и волосы. Ко всему прочему, Фрэнк знал – ему незачем было отправляться в госпиталь – раны не были глубокими или опасными, как ему казалось, ведь он контролировал свои движения и помнил все свои дуэльные промахи. Однако боль, вспышкой охватившая ребра, никуда не исчезла, а голова, такая ясная и трезвая все это время, внезапно закружилась, вынуждая на секунду зажмуриться и коснуться пальцами переносицы, с нажимом ее потирая.

- Вижу твой «порядок», - негромко приговорил колдомедик, окидывая взглядом сначала фигуру аврора, затем руины особняка, с которых Лонгботтом вновь не сводил напряженного взгляда. – И не на секунду с ним не спорю, однако позволь хотя бы тебя осмотреть. К полудню я тебя отпущу.

***

Шатен не помнил, как уснул. Лишь тишину, которая пробралась в уши, закупоривая их, и вкус густой консистенцию зелья сна без сновидений, безвкусно скользнувшей в першащее горло.

В стенах Святого Мунго у Фрэнка уже давно была своя личная палата. Точнее, палата была VIP – служебная и двухместная, и рассчитанная исключительно на попавших в передрягу старших авроров. Шатен залетал сюда частенько, ни никогда надолго. Вот и сейчас, распахнув глаза и чувствуя носом знакомый больничный запах, не желая лишний час валяться без дела, мужчина резко сел и тут же рухнул обратно на подушку, глухо застонав. Ни головокружение, ни боль в грудной клетке, ни горький ком, перекрывший горло, ни режущие колики, ползучие от локтя к плечу – ничто из этого не пропало.

Браун, какого черта? Я не планировал задерживаться тут надолго. У меня есть дела, - переводя дыхание, подумал волшебник, устремляя взгляд на распахнувшуюся в палату дверь. Лонгботтом привык все держать под контролем и быть беспомощным совершенно не сходило в его планы.