Chapter I: The story has begun

Глядя на Эгберта с трудом можно поверить в его весьма знатное происхождение. С рождения ли он был не от мира сего или же что-то произошло с ним еще в раннем возрасте? Колдомедики задаются этим вопросом каждый раз возвращая сложного пациента с той опасной грани жизни и смерти, после пересечения которой уже нет пути назад. И каждый раз в честных голубых глазах пациента читается убежденность в новом, верном пути всей дальнейшей жизни... На первую неделю. А затем вновь протоптанная уже за много лет дорожка на пути к собственной могиле. И ладно, если бы только собственной...

Семья Флинт всегда славилась весьма занятными слухами. Что якобы все там были немного не в ладу с головой. Про этот род ходило множество слухов, что дед Эгберта зарубил свою жену, а затем и двух любовниц (что было неправдой), что отец его женился на кровной родственнице (это тоже было далеко от действительности)... Отчего же об этих чистокровных волшебниках ходили столь неоднозначные слухи. Окружающие Флинтов не то, чтобы сторонились, но испытывали будто бы какое-то напряжение в компании кого-то из этого рода. Какой-то необъяснимый дискомфорт. Но попытайся кто-нибудь выяснить причину этих странных ощущений, вряд ли это получилось бы. За этой семьей всегда шлейфом следовала странная слава в высшем обществе. Еще четыре поколения до Эгберта, его предки открыли похоронное бюро, затаив секреты похоронного дела. С тех пор это стало семейным бизнесом, а табуированная в обществе тема смерти нанесла свой флер некоторого отшельничества на всю семью Флинт. Их уважали за это ремесло, с ними охотно имели дело, когда умирал кто-то из родственников. Но Флинтов не жаждали приглашать на рождество в чей-то дом. Выдать свою дочь за кого-то из этой семьи было не самым желанным решением. Один из самых доходных дел этот бизнес принес семье огромное состояние, что позволяло расширять дело, однако Флинты всегда тщательно хранили свои секреты и дорабатывали магические формулы, не гнушаясь даже магловскими секретами.

В таком семье и родился Эгберт. Его детство нельзя было назвать печальным или тоскливым. Весьма обаятельный мальчишка, он с самого детства отличался экстравертностью своего характера. И особенность его была еще и в том, что каким-то волшебным образом Эгберт был лишен способности принимать всерьез чьи-либо оскорбления. Характер парня еще в детстве показал, что разозлить Флинта будет крайне тяжело. Если дети отказывались с ним играть, Эгберт вряд ли грустил от этого. Он вполне комфортно себя ощущал и наедине с самим собой, что происходило куда чаще. Все от того, что многочисленным сплетникам показалось, что огненно рыжий мальчишка не похож ни на свою блондинку мать, ни, тем более, на черноволосого отца. И если родителей эти слухи задевали, сам Эгберт, в силу своего возраста, едва был способен понять, в чем заключалась суть подозрений. Кто же помнил, что его мать с момента, как впервые освоила заклинания, способные изменить цвет волос, выкрашивала свои рыжие кудри в платину? Никто...

Мальчишка рос вместе со всевозможными хобби и занятиями. Он не вылезал из семейной библиотеки, мать заставляла его учить стихи по несколько часов в деть. Возможно это дало толчок для развития, к семи годам словарный запах мальчика был на зависть. Его интеллект показался бы специалистам весьма незаурядным для этого возраста. Он был открытым и весьма общительным ребенком, имеющим разнообразные хобби, однако его истинной страстью уже с детства стала медицина. Эгберт вырос на книгах отца по анатомии, колдомедицине и даже маггловским изданиям.  С самого детства он любил сбегать от ругающейся на него матери и прибегал в кабинет отца, где часами мог рассматривать диковинные приборы, аккуратно выложенные на бархате под стеклом больших шкафов как в музее. Отец его бредил своим делом, это же передалось и Эгберту.

Однако то, что казалось нормальным в семье Флинтов, могло казаться странным, чудным и даже ненормальным в высшем обществе. Эгберту было тяжело с людьми. Большинство из его одногодок казались мальчишке глупыми. Да что там говорить, некоторые взрослые казались ребенку не сильно умными в сравнении с его отцом. Отец Эгберта был для него всегда примером и самым главным человеком, ребенок едва ли не молился на своего кумира и выполнял все без малейших вопросов.

В Хогвартсе Эгберт попал на Слизерин благодаря распределяющей шляпе, которая довольно долго раздумывала, куда отправить еще одного Флинта, “такого же странного, как и его родители…” Эгберт едва ли понял это решение шляпы, однако магия всегда была куда мудрее одиннадцатилетнего ребенка, не знавшего свое будущее. Казалось, что весь мир открыт для незатуманенной наивности мальчишки… Ближайшему будущему предстояло разбить эту наивность.
Найти друзей оказалось для Эгберта сложной задачей. Именно в  школе мальчишка впервые ощутил одиночество и отчужденность. Его считали странным, его сторонились. Никто не хотел задумываться о том, что в голове у этого странного парня с таким безумным взглядом. Одиночество давило с такой силой, что Флинт завел себе крысу, чтобы была возможность поговорить хоть с кем-то во внеучебное время. Школьные дни тянулись долго и беспросветно тоскливо. Терпение мальчишки постепенно начинало заканчиваться, в нем пропадала та общительность. Зато росла уверенность в глупости и ограниченности окружающих.

К третьему курсу, по мере приближения переходного возраста, Флинт все сильнее убеждался в том, что его интеллектуальные способности стоят несколько выше его соучеников. Не сказать, чтобы он был любимчиком учителей, с ними Флинт тоже умел испортить отношения. Уже в первые годах обучения в Эгберте открылась, пожалуй, самая неприятная черта его характера - он не умел промолчать. Мальчишка не мог вовремя закрыть рот и выдавал все, что думал на тему того, как и кто не прав. И подобное поведение никогда не способствовало всеобщей любви. С каждым годом парень все сильнее озлобился на окружающих, не желая идти навстречу, не желая унижаться или же притворяться идиотом, чтобы кому-то понравиться. Умников никто никогда не любил и пока юношеский максимализм бушевал в Эгберте, он мог выстоять против толпы. Он участвовал в дуэльном клубе, умел быть злопамятным и умел шикарно ждать. Эти качество пригодятся ему в будущем и покажутся весьма полезными одному темному магу.

Впервые алкоголь попал в жизнь Эгберта, когда тому было шестнадцать. Каждое лето мальчишкой он помогал отцу в похоронном бюро, выполняя задания простого помощника, отправляясь за заказами и принося необходимое. Серьезных вещей мальчишке еще не доверяли не смотря на то, что Эгберт уже умел держать скальпель в руках и знал главные принципы вскрытия. Он был в глазах отца еще ребенком. Так, отправившись за новыми ингредиентами для зелий, Эгберт попал в Лютный переулок впервые. Встретив ребят старшей, что увидели подростка и решили повеселиться. Слово за слово, начались подколки и издевки. Эгберт всегда остро реагировал на шутки про возраст и на то, что его могли назвать ребенком. Старшие мальчишки нащупали триггер парня. Взяв на спор рыжего, местные парни завели в ближайший бар. Первый в жизни алкоголь не понравился Флинту. Напившись едва ли не до кровавых чертей, мальчишку пол вечера выворачивало на изнанку дома. Его три часа искали с собаками по всему Лондону, пока кто-то не подсказал, куда пошел наследник семьи Флинт. Не пьющий отец впервые увидел своего сына, точнее осознал, сколь мало знает о своем сыне и о том, что у того на душе. Алкоголь впервые развязал язык Эгберту, который в пьяном бреду выложил все, что накипело за годы одиночества, непонимания и обид. После того случая мальчишке было чертовски плохо от дешевого грязного поила. Однако что-то внутри будто сломалось для Эгберта. Ему понравилось это первое ощущение легкости. С тех пор он решил просто подобрать нужную дозировку. Ощущение легкого опьянения нравилось ему. Пропадало напряжение, пропадало ощущение одиночества и всеобщего непонимания. Окружающие уже не казались такими идиотами, а в общении Флинта вновь возвращалась какая-то легкость. Ему было проще идти на контакт даже с теми, кто еще вчера хотел с ним подраться.

Но алкоголь слишком сильно себя выдавал. Это Эгберт успел понять за лето. Пришлось искать иные способы добиться того же результата, но без запаха алкоголя. Скоро ему предстояло вернуться в школу. Впереди был выпускной год, тяжелейшие экзамены и мечта поступить на стажировку в Мунго, чтобы стать лекарем. Эгберту было необходимо что-то, что могло действовать так же успокаивающе как алкоголь, но не выдавать себя. На помощь пришла отцовская библиотека. Нужные растения для зелья нашлись в богатых закромах отцовского похоронного бюро, а далее было дело нехитрое. Эгберт старался не злоупотреблять легким одурманивающим зельем с успокаивающим эффектом, принимая изредка, раз в неделю, чтобы расслабиться и разгрузить мозг. Из-за тяжелой подготовки к экзаменам парень все чаще страдал головной болью.

Именно тогда же, жизнь Эгберта совершила первый кувырок разделившись на до и после. Эгберту удалось освоить анимагию и сдать регистрационный экзамен. Это потребовало от него невероятных сил и нечеловеческого упорства. Но шляпа была права, целеустремленности и амбициозности парня можно было всегда позавидовать. Когда Эгберт ставил перед собой цель, едва ли кто-то мог ему помешать добиться желаемого. Узнав лишь о возможности такой трансформации, Эгберту хватило упорства и наглости, что бы заявиться к преподавателю трансфигурации с твердым намерением освоить и сдать экзамен на регистрацию. В голове юноши не было и мысли, что у него может что-то не получиться. Это был новый этап. Флинт был убежден, что должен взять эту высоту! Тогда ему будут не страшны никакие экзамены и никакая стажировка. Для молодого человека это стало своего рода экзаменом на взросление и стойкость. Учителя несильно жаловали Флинта, и потому ему пришлось постараться изо всех сил, что бы убедить преподавателя на дополнительные занятия. Уговоры, шантаж, мольба, деньги. Слизенринец был готов на все. сыграла его репутация. Как ни крути, не смотря на характер молодого человека, его успехи в учебе никто не мог отрицать, как и его талант. А потому преподаватель все же сдался перед натиском ученика. Долгое время Флинт осваивал эту науку под руководством пожилого преподавателя, пока, наконец у него не вышло. Впервые обратившись в ящерицу, мальчишка едва ли понял, что произошло, но исполненное так понравилось ему, что Флинт с трудом сдерживался, чтобы не повторять это каждую ночь, шастая по школе, пока никто не поймает. Только анимания была теперь его отдушиной, способом изменить реальность, взглянуть на мир иными глазами, будучи небольшой желтоватой ящерицей. Ночные эксперименты Флинт закончил после того, как однажды его чуть не сожрал собственный кот. С тех пор Эгберт больше не пускался в ночные путешествия в образе ящерицы. Ему вновь потребовались успокаивающие зелья, а достать ингридиенты в школе было трудно. ПРишлось изображать больного. Что, впрочем не составило труда. Доведя себя едва ли не до истерического припадка мыслями, Эгберт попал в больничное крыло, жалуясь на головные боли, постоянное напряжение, периодические приступы удушья, подавленность и мысли о том, что он вот-вот умрет. Медсестра настолько испугалась, что выдавала парню все необходимые зелья, чтобы вернуть ему душевное равновесие.

Непонятно как Флинт не получил приступ пока сдавал экзамены, но превосходные сданные выпускные открыли ему путь на стажировку в Мунго. Мечта была чертовски близка. А вместе с ней и желание отметить. Будучи совершеннолетним, Эгберт впервые в открытую имел право направиться в бар, куда и легла его дорога, первая среди сотни прочих. Флинта никогда не держали в ежовых рукавицах, у его семьи никогда не было стеснения в деньгах, а потому сняв квартиру в Лондоне рядом с Мунго, парень с двух ног, что называется, влетел в ночную жизнь Лютного переулка. Многочисленные ночные заведения довольно быстро стали для парня едва ли не роднее собственной квартиры. Он быстро познакомился с ночными красотками, что считали его весьма милым, быстро обзаводился одноразовыми друзьями на пару гулянок.

Такие ночи помогали Эгберту не терять контроль и не перегружаться из-за стажировки. Сотни новых заклятий и зелий, тысячи растений и ингредиентов, симптомы, динамика, осмотры. Вечный контроль над его головой, попробуй только оступись. Его ум хвалили, но в то же время отмечали то, как он напряжен и иногда резок. “Батенька, да вам трупы резать надо, а не живых людей” - произнес как-то один из пожилых лекарей-кураторов, не зная даже фамилию стажера. Знающие люди за спиной Флинта засмеялись, самого же Эгберта в тот миг будто водой окатили. Он пытался сдержать ту самую неспособность промолчать, он до скрипа сжимал зубы, чтобы сдержаться… ОДнако буквально в последний момент что-то внутреннее заставило Эгберта подать документы на специализацию по судебной медицине. Позже чаже сам Флинт не сможет ответить на вопрос, что именно тогда им вело. Какая высшая сила увела Эгберта от лечебного дела… Это был первый шаг в танатологию через судебную медицину. ЭКспертиза полностью погрузила парня в себя. В один миг ему стали не интересны даже ночные загулы, представительницы прекрасного пола и вообще все остальное. Двадцатилетний молодой начинающий специалист днями и ночами проводил за учебой и практикой, словно маленькому мальчику, которого всю жизнь не подпускали к секционному столу, впервые дали доступ. Холод медицинской стали казался Флинту ярче и теплее солнца. Его руководители не могли не отметить отдачу и талант, которые видели у Флинта. Впрочем, зная его фамилию, все остальные вопросы отпадали. Имея в генах талант работать с телами, Флинт не мог выбрать иной путь.

Что же вновь заставило парня вернуться к алкоголю и запрещенным веществам? Смерть матери… Однажды в самый обычный день во время работы, сова заставила Эгберта потерять почву из-под ног. Письмо от отца, говорящее о том, что этим утром мать Эгберта была найдена  в своей спальне мертвой. Сердечный приступ застал женщину во сне. Ложась спать, нанося на волосы бигуди и новую порцию осветляющего зелья для блондинок, готовя платье на завтрашний день, мать Эгберта не знала, что больше не проснется. Впервые в своей жизни Флинт не мог сдержать слез. Впервые он ассистировать отцу во время подготовки тела для захоронения. Было что-то неозвученное в решении, что сами мужчины семьи должны подготовить Мериуэзер к погребению. Будто отдавая последний долг ушедшей женщине рода. Боль утраты не уходила из сердца Эгберта долгое время, он не знал, как справиться с этим чувством, пока при уборке спальни матери, не обнаружил у нее целый запас зелий и пилюль, часть из которых имела при передозировке особые побочные действия. Так Флинт впервые познакомился в фармакологическими наркотическими веществами. И эта дружба стала для молодого человека долгой и губительной. Губительной от того, что подсев на обезболивающие препараты, Флинт начал искать способ усилить наркотический эффект. Лишь в этом состоянии он не испытывал вновь напавшее на него одиночество, не ощущал того самого экзистенциального ужаса. Сперва, лишь что бы справиться с утратой, затем для того, чтобы внести некоторое спокойствие и гармонию, к пилюлям добавились курительные вещества, постепенно Флинт все глубже падал в этом путешествии.

Закончилось это в тот миг, когда на работе его встретил начальник судебной экспертизы на долгий разговор. Он предлагал Эгберту уйти тихо, написав заявление. Все будут считать, что он решил посвятить себя семейному делу. На вопрос об основаниях, Флинту были выданы четкие аргументы, говорящие о его неспособности продолжать работу из-за наркотической зависимости и алкоголизма. Это было серьезным ударом для Флинта. Он шел к своей мечте долгие годы, он был хорош в своей профессии и имел светлое будущее и сам же загубил его. Тогда впервые он пришел к отцу, прося у него помощи. Лечение любыми путями, где угодно и сколько угодно. И это стало его первым посещением подобных целителей, занимающихся в частных клиниках подобными случаями. Лечение было мучительным, Флинт будто прошел через ад и с трудом, но все же вернулся обратно.

Вернувшись в родной город, в дом своего детства он стал помогать отцу в похоронном бюро. Но мир уже не был таким как прежде. Смерть матери и наркотическая зависимость сделали весь мир в глазах парня блеклым, будто все краски выжгли из сетчатки. Он выдержал пол года, прежде чем вновь сделал глоток алкоголя, а на ним и вновь поиски одурманивающих зелий в Лютном переулке. Так Флинт и попал в этот порочный круг. После первого посещения целителя, следующие три года Эгберт попадал дважды. И каждый новый раз что-то должно было происходить в жизни молодого человека настолько катастрофическое, что заставляло его встряхнуться и совершить очередную попытку измениться жизнь.

Еще до начала магической войны отец Эгберта в какой-то момент начал весьма резко высказываться за чистоту магической крови. Что несколько не вязалось в логике сына с тем, как его отец всю жизнь фанатично собирал предметы магловской медицины и с их бизнесом. Теперь же Флинт-старший требовал заключения контрактов на погребение только с чистокровными волшебниками. С этого начали первые ссоры отца с сыном. А в начале семидесятых Джеремия Флинт с гордостью сообщил своему сыну о том, что нашел старого знакомого, который и (по мнению Эгберта) и заразил отца столь радикальными мыслями. (Не оставляется пожилых родителей одних, наедине с чужим влиянием). В какой-то момент Эгберт просто не успел оглянуться (он был слишком под кайфом), когда отец затащил его на собрание к Темному Лорду, поклявшись тому в верности и представив как залог своей чести собственного сына в услужение за правое дело и борьбу за чистоту крови. Кажется, в тот вечер Флинт-младший отрезвел без посторонней помощи. С того момента он оказался на службе Лорда. Опасность затуманивающих зелий в том, в определенный момент ты просто физически не в состоянии отвечать за собственные действия. Эгберт пошел за отцом, которому доверял с рождения. Пошел за человеком, который был кумиром мальчишки. И оказался там, где не понимал смысла своего присутствия. Политика была настолько далека для Эгберта, что это было не описать словами. В голове Флинта каждуб минуту взрывалась новая мириада мыслей, что бы впускать в нее еще политику и предстоящую войну за будущее волшебников. Но в самый необходимый момент Флинт просто не смог сказать нет. Что-то внутри него сдалось быстрее чем разум осознал произошедшее. Так на предплечье Флинта оказалась метка, а он оказался в рядах Пожирателей смерти…

Тогда-то Эгберт вновь оказался на лечении, больше не желая повторения таких перфомансов. И после очередного лечения парень даже продержался довольно долгое время… Забавная встреча произошла в тот момент… Пытаясь жить нормальной жизнью, Эгберт ушел в работу. Он оттачивал мастерство татанопрактика, дорабатывал бальзамирующее зелье, которое хотел довести до совершенства, когда в его жизнь внезапно влетела крохотная птичка, имя которой было Селестина Розье. В доме Розье умирает старик. Обычная практика для пожилых людей. Отец Эгберта и он сам отвечают за похороны, готовят тело, отвечают за все вплоть до прощания и захоронения. Тогда-то Эгберт и увидел ее… Пятнадцатилетнюю Ленор, будто сошедшую со стихов Эдгара Аллана По… Что-то было странное в этой девушке. Будто отпечаток смерти, тот же, что видел Эгберт каждый день в собственном отражении. Этот взгляд, непривычно взрослый, до ужаса упрямый. С упрямством девушки Эгберту предстояло еще познакомиться ближе, когда Флинт последующее время будет пытаться выгнать любопытную девицу из бюро, куда та придет узнать о похоронном искусстве.

Это странное знакомство постепенно перерастет в слишком странную, но дружбу. Эгберт никогда не мог похвастаться нормальными друзьями. Именно друзьями, а не дружками из притонов. Селестина же была классической девочкой из благородного рода. Она была умна! И именно в этом Эгберт впервые увидел что-то родное. Не смотря на юный возраст Селестина понимала его, понимала то, о чем он говорил, понимала цитаты из стихов и романов, которые звучали. Она лишь внешне была юной девушкой, глаза ее были куда старше чем казалось. Создавалось такое ощущение… Эта дружба превратилась в привязанность. Забавно, как незаметно все это переросло в постоянную переписку. Иной раз письма Селесты были тем единственным, что не давало Эгберту вновь пропасть. Но даже за время этих писем он вновь оказывался на лечении и вновь срывался. Впервые столкнувшись с убийством на его глазах, при его молчании. Это первое убийство было четко спланировано. И все шло к тому, чтобы именно Эгберт его совершил. Флинт не смог пустить в ход аваду и его задание пришлось доделать другому. Наказание за слабость тогда должен был получить Эгберт, но за него встал его отец, который посчитал, что раз он сам привел сына, то и отвечать ему. Отец едва не умер в тот момент. Это и крики умирающего человека заставили Флинта еще сильнее впадать в то же состояние постоянной затуманенности, что спасало его последнее время. А потом вновь было лечение…

Но любовь творит чудеса и на несколько лет, когда чувства к Селесте стали слишком очевидны, Эгберт смог забыть о пагубном пристрастии. Он сконцентрировался на чувствах, что испытывал к Селесте. Он жил мыслями о том, как женится на ней. Как безумный он приезжал к Хогсмид, чтобы увидеть ее в выходные, когда учеников отпускали из школы. Было что-то спасительное в этой девушке. Не смотря на разницу в возрасте, она понимала Эгберта как никто, казалось, что она чувствует его боль даже без слов и вопросов.

В год окончания Селестой школы, Эгберт с отцом пришли в дом Розье. Со стороны, для окружающих Флинт имели весьма хорошую репутацию в обществе, даже для сторонников лорда, Флинт был таким же как и они. Да, возможно не боевик, но Темный Лорд весьма охотно использовал анимага как шпиона, что удавалось Эгберту куда лучше чем убийства или же открытые бои. Семья Флинт была богата и могла дать единственной дочери этой ветви все, что необходимо. Семья дала добро на предложение, а девушка ответила согласием. Эти до ужаса странные, но все же приличные отношения в рамках общественного покоя получили самое логичное продолжение в видел брака чего через месяц после выпуска девушки из школы. Семейная жизнь на первых порах держала Эгберта от алкоголя и наркотиков. Он был окрылен творящимся в его жизни счастьем. Юной жена довольно быстро забеременела, поступив на стажировку в Мунго. Пришлось совмещать интересное положение и учебу колдомедицине. Однако Флинт прекрасно понимали, что целью учебы Селесты был заверный шанс стать танатологом, как и муж, чтобы работать в том же семейном бюро. Впервые их семейное дело готовилось принять первую женщину. Как бы ни был против Флинт-старший, он видел талант юной колдуньи и тот огонь в ее глазах.

Последние месяцы беременности постепенно расслабляли молодых. В качестве снятия стресса и напряжения Эгберт вновь и вновь брался за курение дурманящих трав, постепенно к нему присоединилась и Селеста. Это ли спровоцировало или же стресс от стажировки в мунго или же в принципе все сразу, неизвестно, но роды Селесты были тяжелыми и долгими. К своему стыду на всю оставшуюся жизнь, даже в этот момент Флинт был не в самом трезвом сознании. К моменту родов Эгберт уже почти постоянно расходился под действием трав, не выпуская скрученные папиросы изо рта даже во время работы.

Однако счастье от рождения сына, которого назвали Маркусом, затуманило все, что было до этого. Счастье это было ни с чем не сравнимо! Вновь жизнь Флинта разделилась на до и после. Оба молодых родителя будто сошли с ума от уровня счастья и в то же время стресса, связанного с рождением ребенка. Недосып, ночные крики, стажировка Селесты, работа, все это доводило до скандалов и криков. В какой-то моменты силы просто подошли к концу. И тогда травы стало мало… Эгберт, а затем и Селеста начали принимать зелья сильнее и мощнее, надолго уходя в состояние кайфа и эйфории. И в один из таких разов их сын оказался в опасности. Громкий скандал уже было не спрятать в доме. О зависимости обоих Флинтов стало известно. Ребенка забрали родители Селесты, а ее и Эгберта направили на лечение в разные клиники. Теперь в них стали бывать они оба. Когда страдаешь один - ты можешь сломаться, но когда вы страдаете вдвоем, вы становитесь сильнее в своем страдании. Они сбегали от лекарей, шли на всевозможные ухищрения. Периодический Селеста выходила на тропу трезвости, но рано или поздно вновь входила с мужем в долгие трипы. Эта борьба продолжается и по сей день. Для общества они оба давно уже стали безумцами. После смерти отца Эгберт на время завязал и даже взял управление Похоронным бюро в свои руки, ощущая ответственность. Достаточно долго они оба были трезвыми, желая наладить жизнь и принять правила взрослой игры. Но каждый раз реальность тотально не шла с ними в контакт. И Эгберт и Селеста имели самый большой минус, который мешал их трезвой жизни - находясь в трезвом уме они ощущали, насколько мир вокруг них жалок, а люди тупы и беспомощны. Безумие было их спасением и способом выжить в этом мире.

Отредактировано Egbert Flint (2025-10-04 11:58:42)